Звездная Кровь. Изгой X

436

— У меня есть разрешение от баронессы ван дер Джарн. Здесь, в Манаане, она и есть власть. И совет. И ваша гильдия в придачу.

Я нашёл на столе свиток и небрежно, двумя пальцами, подтолкнул его к чиновнику. Тот с опаской взял его, пробежал взглядом по строкам, и его пухлые губы скривились в снисходительной, всё понимающей усмешке.

— Прекрасная бумага, — он аккуратно вернул свиток мне. — Весьма весомый аргумент. Однако в Манаане дела так не решаются, уважаемый. Разрешение от градостроительного совета всё равно необходимо. Это процедура. Это закон.

— Я плюю на вашу процедуру с самой высокой башни этого города, — отчеканил я. — Работы начнутся завтра на рассвете и не только здесь. С вашими рабочими или без них.

— Боюсь, это невозможно, — вздохнул он с таким деланным, таким театральным сожалением, что мне захотелось немедленно разбить его лоснящуюся физиономию о бетонный пол. — Рабочие, состоящие в гильдии, не выйдут на объект без санкции совета. А без них вы здесь и гвоздя не забьёте. Но…

Он понизил голос до заговорщицкого, сального шёпота и пододвинулся ближе.

— Всё всегда можно ускорить. Решить вопрос, так сказать, в частном, неформальном порядке.

— Вы хотите уны? — уточнил я в лоб, чтобы прекратить эту комедию.

— Это лишь для смазки заржавевших шестерёнок законного механизма, сударь. Исключительно для ускорения процесса.

— Сколько? — спросил я, чувствуя, как внутри всё закипает густой, чёрной яростью.

— Ну-у, учитывая чрезвычайную срочность и масштаб… И имп ваш, хм, не маленький. И ангар под него занимает много места. И перестройка, я вижу, требуется солидная. Нужно, чтобы писари гильдии внесли всё в градостроительный реестр, всё-всё подробно описали… Думаю, двести пятьдесят ун решат абсолютно все проблемы.

Я посмотрел на этого человеческого слизняка. Двести пятьдесят ун. За эту сумму можно было вооружить, обмундировать и кормить целую роту городских ополченцев в течение месяца.

— Почему так много? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи. — Вашему клерку в совете хватит и пятидесяти.

Филав Понто улыбнулся. И улыбка эта была откровенно гнусной.

— Вы не понимаете всей сложности предстоящего согласования, сударь. Я должен поделиться с главой гильдии. А тот, в свою очередь, обязан поделиться с людьми на самом-самом верху. Это система. Скрипучий, быть может, но надёжный и проверенный временем механизм. Вы же хотите, чтобы всё было сделано быстро и без лишних, досадных проволочек?

Я смотрел на него. На его холёные, пухлые руки, на перстень с печаткой, на жирные складки на шее. И я с ледяной ясностью понимал, что передо мной враг, куда более опасный, чем вся орда ургов, вместе взятая. Урга можно убить мечом или пулей. А как убить систему, которая прогнила до самого своего основания?

Эта лапа, протянутая за взяткой, — это не просто жадность отдельно взятого чиновника. Это настоящее, дистиллированное предательство. Здесь и сейчас, когда экзистенциальный враг стоит у ворот, когда каждый человек, каждый грамм металла, каждая минута на счету — этот сытый, лоснящийся хорёк торговал безопасностью города. Он продавал жизни солдат, которые будут погибать на стенах, построенных с опозданием. Он продавал жизни стариков, женщин и детей, которые будут прятаться за этими стенами. И делал он это не из злого умысла, не из идеологических соображений. Он делал это просто так. По привычке. Потому что система так работает.

Бюрократия. Вот оно, настоящее имя врага. Не орда ургов, не Культ Песчаного Великана из Пустоши. А эта раковая опухоль, которая разъедает город изнутри, пока его кожа — стены и башни — ещё кажется целой. Эта гидра, которая может погубить Манаан задолго до того, как первый ург ступит на его землю. И этот Филав — лишь одна из её гнойных язв.

Я стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки. На фабриках рабочие вкалывают по двенадцать-четырнадцать часов, перекраивая всю свою жизнь под нужды войны. На плантациях гоняют несчастных рабов в три смены, собирая урожай, который пойдёт на прокорм армии и осаждённых жителей. Солдаты точат мечи и чистят оружие, готовясь сражаться и погибать. А этот… этот канцелярский прыщ даже не стыдится вымогать деньги за то, что по закону и по совести обязан делать бесплатно и немедленно! Частная собственность, как оказалось, рождает не только эксплуатацию, но и вот такое абсолютное моральное разложение… И вот оно, в чистом виде. Проникло в наши ряды, как гангрена.

— Ун не будет, — процедил я сквозь зубы. — Чтобы завтра к рассвету у меня было разрешение. И рабочие. Иначе я приду за вами. Лично. И никакие ваши «люди на самом верху» вам не помогут.

— Нет, сударь. Помогут. Так дела не делаются, это…

Я не дал ему договорить. Шагнув вперёд, приблизившись. Лицо Филава исказилось от изумления, маслянистая улыбка стекла с него, как дешёвая краска под дождём.

— Теперь, — прошипел я ему прямо в лицо, в то время, как он обмяк от ужаса, — дела делаются именно так.

И вот после этого мы удивляемся, почему люди теряют веру в будущее, в справедливость, в саму идею порядка. Да потому что такие вот Понто, одним своим сытым, лоснящимся существованием превращают закон в шутовской балаган. Они торгуют властью, которую им делегировали, как краденым на рынке. Пипа в своей холодной далёкой башне дала им полномочия, а они используют их, чтобы набивать свои карманы, пока город готовится истекать кровью.

Нет. Так не пойдёт. Нужно строить общество, где власть принадлежит тем, кто проливает кровь и пот, а не тем, кто умеет красиво и без помарок расставлять запятые в разрешительных документах.

Моя левая рука выстрелила вперёд, как бросок змеи. Без затей, без предупреждения, без единого лишнего движения.

Пальцы сомкнулись на его мягкой, дряблой шее, мгновенно нащупав под слоем жира твёрдый хрящ кадыка.

Филав Понто захрипел. Его глаза, до этого маслянисто-самодовольные, вылезли из орбит, а лицо мгновенно налилось багровой кровью. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, его холёные ручки вцепились в моё предплечье, но моя хватка была стальной. Сила Восходящего позволяла мне сейчас простым и незамысловатым движением вырвать его гортань с мясом. Просто и эффективно.

Однако я остановился. Убить его — минутное, даже секундное дело. Но это будет просто убийство. А мне нужен был урок. Наглядное пособие для всех остальных винтиков в этом проржавевшем до основания механизме. Нужно было придать своим действиям хотя бы видимость законности. Хотя желание придушить этого слизняка прямо здесь, в назидание всем и каждому, росло и гудело во мне с каждой секундой его предсмертного хрипа.

— З-за… что?.. — выдавил он, цепляясь пухлыми пальцами за моё запястье.

Воздух выходил из его лёгких со свистом и бульканьем.

— Я магистрат… Новый, — спокойно, почти лениво пояснил я, чуть ослабив хватку, чтобы он мог дышать, но не говорить. — Кир из Небесных Людей. Известный так же, как Кровавый Генерал, командир наёмного отряда «Красная Рота». Может, слышал о таком?

Он судорожно, отчаянно закивал, бледнея на глазах. Багровый цвет сменился серовато-землистым. Похоже, моя скверная репутация бежала впереди меня даже в этих тихих, затхлых заводях городской коррупции.

— Вижу, что слышал… — продолжил я, глядя ему прямо в паникующие, мокрые глаза. — Так вот, есть такая хорошая мудрость, которой меня научили ещё в отрочестве: «Доверяй, но проверяй». Вот я и решил проверить, как тут у вас, в Манаане, дела обстоят.

Я разжал пальцы. Чиновник рухнул на бетонный пол, как мешок с требухой. Он кашлял, хрипел, жадно хватая ртом воздух, и по его щекам текли слёзы, но это не из-за раскаяния, а от животного ужаса.

— И знаешь, что получается, Понто? — я медленно присел перед ним на корточки, глядя на него сверху вниз. — Получается, что ты, представитель Гильдии Строителей, только что, не таясь, требовал взятку у магистрата Манаана. В военное время. Это саботаж оборонительных работ. И это, дружок, называется не «решением вопроса в частном порядке». Ты подданный Благородного Дома. Это называется — измена. А за измену в военное время знаешь, что полагается?