Афродита

Глава 10

Наши дни

Я медленно разлепила потяжелевшие веки и моргнула.

– Алекс! Алекс, ты меня слышишь? – раздался тихий плач. – Я не знаю, что делать. П-пожалуйста, приезжай сюда… Скорую? Нет, не вызывала…

Зажмурившись, я схватилась за ноющие виски.

Меня огрели чем-то по голове? Почему я чувствовала себя так, будто пила несколько дней?

– М-м-м…

– Боже, она очнулась! Я перезвоню! – Меня схватили за предплечья и мягко встряхнули. – Лени, ты меня слышишь? Эй, посмотри на меня…

Зрение сфокусировалось, и я увидела над собой склонившуюся Дарси. На ее щеках виднелись мокрые дорожки от слез, а во взгляде читался неприкрытый испуг.

На мгновение мне показалось, что ее глаза похожи на глаза Малакая.

При падении я точно ударилась головой.

– Слава богу, – выдохнула Дарси и крепко обняла меня.

Воспоминания о произошедшем постепенно проникали в разум. Оглядевшись, я различила салон своей машины. За окнами уже царили сумерки. Видимо, Дарси перетащила меня на заднее сиденье, после того как я… упала в обморок.

– Я так испугалась, – прошептала она мне в волосы и отстранилась, взволнованно заглянув в глаза. – Как ты себя чувствуешь? Хочешь воды?

Я кивнула и взяла протянутую бутылку. Сделав несколько больших глотков, прочистила горло.

– Спасибо, мне уже лучше. Такое случается, когда я… сильно переживаю. Эта Алисия Селман знатно потрепала мне нервы.

– Клянусь, я была в шаге от того, чтобы расцарапать ей лицо! – Дарси стукнула себя кулаком по бедру. – Впервые встречаю такую мерзкую женщину. Она даже не дала тебе вставить слово. Но боже, как круто ты поставила ее на место. В будущем я хочу быть тобой.

– Она та еще стерва, – хмыкнула я, протерев глаза.

Дарси задумчиво прищурилась.

– Ты уверена, что упала в обморок из-за нервов? Когда ты последний раз ела?

В горле появился неприятный привкус, поэтому я снова сделала глоток воды.

Я знала настоящую причину. На языке уже вертелось признание, но я подавила его – не могла и не хотела втягивать Дарси в свою рушащуюся жизнь.

Мое состояние ухудшалось с каждым месяцем. Группа поддержки и занятия спортом требовали много сил, а порой я пренебрегала расписанием питания от диетолога и могла не есть целый день.

Я не знала, что с этим делать. Меня пожирали мысли о том, что я недостаточно худая и должна стараться больше. Я смотрела шоу Siren's Whisper и восторгалась их идеями, но на подсознании каждый раз слышались голоса мамы и Глории, которые твердили, что моя фигура их не устраивает.

Кожа да кости.

Так сказала Алисия.

И я сама виновата в том, во что превратила себя в попытке угодить кому-то.

– У меня просто понизилась глюкоза, – ответила я Дарси и выдавила улыбку. – Всё в порядке, правда. Некоторые модели падают прямо на подиуме, а я хотя бы успела сойти с него. Какая реакция была у этих снобов?

Дарси опустила плечи и отвела взгляд.

– Что такое? – насторожилась я.

– Они… Ну, их это не особо затронуло. Алисия подумала, что ты устроила сцену, чтобы привлечь ее внимание, – объяснила она, на что я возмущенно распахнула рот.

Вот же сука!

– А Глория? Она уже, наверное, рассказала маме.

– Да, по поводу твоей мамы… – Дарси подняла опечаленный взгляд. – Нельзя говорить такое подруге, но я ненавижу ее.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Что она сделала?

– Тереза сказала, чтобы сегодня ты не возвращалась домой. Но мы с Алексом всё придумали, а Джереми уже едет к нам, – быстро успокоила меня Дарси. – Через час начнется моя смена в клубе. Ты можешь поехать ко мне в женское общежитие или к Алексу. Не переживай, Лени, тебе есть где переночевать.

– Она запретила мне… ехать домой? – тихо переспросила я.

Грудную клетку сдавило от подступающей волны паники. Это первый раз, когда мама запрещала мне возвращаться домой. Такого не было ни разу, даже когда ее не устраивало мое поведение.

Она решила отказаться от меня?

Меня выбросят на улицу?

А если мама… Если она расскажет, что я сделала той ночью? Если раскроет правду всему Таннери-Хиллс?

Меня затрясло от липкого страха, когда я выглянула в окно и осмотрела улицу в поисках полицейских машин.

Но там было пусто. Никого.

– Эй, Лени. – Дарси сжала мои предплечья и повернула к себе лицом. – Всё хорошо, слышишь? Тереза просто… разозлилась из-за кастинга, поэтому так отреагировала. Это ужасно и отвратительно, но она остынет. Поедешь ко мне в общежитие? Я вернусь ближе к утру.

Я в безопасности.

Никто ничего не знает.

Мне нужно успокоиться.

– Нет. – Я покачала головой и слабо усмехнулась. – Говоришь, у тебя смена в «Чистилище»?

***

Дарси долго пыталась уговорить меня поехать в общежитие, но я была нацелена напиться до отключки и забыть всё, что произошло за сегодняшний день. Мы сошлись на том, что заказали еду на вынос и быстро перекусили в моей машине, а когда она убедилась, что я нормально себя чувствую, направились в Синнерс.

На подобные случаи в багажнике всегда лежала сумка со сменной одеждой. Я сняла вещи для кастинга и переоделась в короткое розовое платье, едва прикрывающее пятую точку – самое то для «Чистилища».

К черту Алисию Селман.

К черту маму и Глорию.

К черту всех, кто контролирует мою жизнь.

Сегодня была пятница, поэтому клуб ломился от посетителей. Обычно я надевала красный парик, про который Бишоп говорил, что он делает из меня эскортницу, но после дерьмового дня мне было плевать, узнают ли меня на другой стороне.

Я просто хотела перестать чувствовать.

Пока Дарси мешала мне третий по счету коктейль, пританцовывая за барной стойкой, я рассказывала Джереми и Алексу, что произошло на кастинге.

– Вот же сука, – изумленно выдохнул Джер. – Хочешь, вычислим машину этой Эвелины и закидаем ее яйцами?

– Алисии, – исправила я слегка заплетающимся языком. – И сколько тебе лет, чтобы закидывать кого-то яйцами?

Алекс закатил глаза.

– Вы не задавались этим вопросом, когда обклеивали мою машину Hello Kitty.

– Но они милые!

Наш разговор перетекал из одного в другое, пока мы сидели за столом в самом отдаленном уголке клуба.

Джереми рассказал сплетню, которую подслушал в разговоре профессоров. Оказывается, старший брат Тюдоров вскоре будет преподавать в нашей академии. Мы никогда его не видели, поскольку он уже давно уехал в Лондон. Я знала только его младшего брата Николаса.

– Надеюсь, профессор Тюдор окажется красавчиком, – мечтательно вздохнула я.

– Он старше тебя на лет… семь? – посчитал Алекс.

Джереми прищелкнул языком.

– Ты забыл, с кем имеешь дело.

С Леонор Монтгомери, которая за эти два года ни разу ни с кем не переспала, а только делала вид, что трахает каждого встречного красавчика, пока в ее мыслях поселился лишь один черноволосый мудак с сережкой в нижней губе.

Отстой.

Я помешала трубочку в стакане, на дне которого растаял лед, и почувствовала на себе изучающий взгляд Алекса.

– Тереза до сих пор не звонила?

– Да пошла она, – фыркнула я, откинувшись на спинку кресла. – Если не хочет, чтобы я возвращалась домой, пусть идет к черту. Мне надоело быть их послушной марионеткой. Просто, блядь, поперек горла стоит эта опека.

– Ты всегда можешь приехать ко мне, – произнес он спокойным тоном. В нем не было ни беспокойства, ни страха: только чистые факты. – Как раз выгонишь Джереми, который прописался у меня уже второй месяц.

– Эй! Ты сказал, что я разбавляю своей улыбкой твои серые будни!

– Не говорил я такого.

– Наглая ложь.

Алекс жил отдельно от своих родителей в особняке, напоминающем замок графа Дракулы. Джереми, как и Дарси, обитал в студенческом общежитии, но спортивном. Как новый капитан футбольной команды, который сместил Кейджа Уильямса, он имел полное право проживать там до конца обучения.

А зная его родителей, я полагала, что Джереми так и сделает.

В этот момент мимо нас проплыла компания девушек, хихикающих и отчаянно пытающихся привлечь внимание моих друзей.

Алекс даже не посмотрел в их сторону. Он сидел на кожаном диване, закинув руки на спинку, и перекатывал во рту зубочистку. Его классический костюм идеально очерчивал мышцы, из-за которых стая Грешниц чуть не истекла слюной.

В это же время Джереми ослепительно улыбнулся и подмигнул им. Девушки зашептались, рассматривая его футбольную куртку с логотипом Академии Золотого Креста и серые штаны, в которых… Ну знаете, выделялась то самое. Для женского населения страны эта часть мужского гардероба была как красная тряпка для быка.

Я исподлобья посмотрела на Грешниц и слегка оскалилась, на что они удивленно выгнули брови.

Затем указала пальцем на себя, потом на Джера и Алекса.

После это уткнулась языком во внутреннюю часть щеки.

– Боже мой, Барби. Не знал, что ты такая маленькая шлюшка, – хихикнул Джереми. – Но кстати, я бы не отказался от секса втроем. Проблема в том, что среди нас есть девственник.

Алекс тяжело выдохнул.

– Ты чертова катастрофа, Ротшильд.

– Спасибо за комплимент, папочка.

Я не сдержалась и засмеялась.

Спустя пару минут Дарси помахала мне рукой, и я направилась к стойке за коктейлем. Меня немного пошатывало от выпитого алкоголя, но я только разогревалась. Впереди меня ждало настоящее веселье.

– Спасибо, Челси, – хихикнула я и, перегнувшись через стойку, чмокнула ее в щеку. – Пойду подцеплю себе какого-нибудь Грешника. Я видела на танцполе сексуального блондина с серыми глазами.

– Эй, мы же по брюнетам!

– Иногда разнообразие полезно, – подмигнула я.

С каждым глотком мое тело расслаблялось, а все проблемы уходили на задний план. Клуб сотрясала оглушительная музыка, заставляя кровь в жилах кипеть от возбуждения. Я ни о чем не думала – ни о родителях, ни о карьере, ни об учебе и будущем. Просто отдавалась безумию, которое подхватывал каждый посетитель этого места.

Я вышла в центр танцпола, когда заиграла песня Yung Lean и Bladee – Highway Patrol. Ладони мягко заскользили вверх по телу, а губы непроизвольно растянулись в улыбке. Я всей душой обожала танцевать. Обожала это чувство, когда тебя окутывает музыка, ты сливаешься с ней и становишься единым целым, а остальной мир уходит на задний план.

Я подняла волосы и принялась покачивать бедрами, притягивая внимание парней из Темного Креста.

Да, внимание заставляло меня ощущать себя нужной.

Но среди сотен глаз я всегда чувствовала, когда на меня смотрит он.

Дыхание перехватило от тяжелого взгляда, скользящего по моей спине. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в его присутствии. Каждый нерв наэлектризовался и заискрился, а глаза прикрылись, как только крепкие ладони опустились мне на талию.

– Потанцуем?

Обернувшись, я увидела перед собой незнакомого парня.

А за его спиной, закинув руки на спинку кожаного дивана, устроился Малакай.

Ревность растеклась по телу, когда я заметила рядом с ним светловолосую девушку. Она буквально залезла к нему на колени и облизывала его шею, пока он не отводил от меня напряженного взгляда. Капюшон толстовки закрывал черты его лица, но глаза пылали, как два ярко-голубых огонька.

Малакай снова стал нечитаемым. Если после поединка он вышел из себя, показав мне свои истинные эмоции, то сейчас я не могла разобрать его. Как пять лет назад в начале нашего знакомства.

Не знаю, что сильнее раздражало меня в последней встрече с Малакаем: что он застрелил трех парней и сделал вид, словно ничего не произошло, или что повел себя как территориальный придурок, когда я пожелала победы его сопернику.

В любом случае мне хотелось влепить ему пощечину.

Особенно сейчас, когда блондинка положила ладонь на его член.

Ослепительная ярость затмила зрение, и я сжала руки в кулаки, резко отвернувшись от них.

– Танец? – соблазнительно улыбнулась незнакомцу. Тому светловолосому с серыми глазами, кстати говоря. – Конечно, дорогой.

Мужские ладони спустились на мои бедра, и я продолжила танцевать, обхватив его шею. Каждое мое движение, манящее и дразнящее, было выведено до совершенства. Я знала, как выглядела со стороны – с растрепанными волосами, слегка приоткрытыми влажными губами и глазами, буквально трахающими бедного Грешника.

– Черт, ты такая горячая, – выдохнул он, сильнее наклонившись ко мне. – Забегай к нам почаще, Куколка.

– Не называй меня так.

Он пропустил мою просьбу мимо ушей и поменял нас местами. О, прекрасный ракурс. Я повернулась к незнакомцу спиной и, прижавшись к его твердой груди, закинула руки ему за шею.

Мой взгляд столкнулся со взглядом Малакая.

Лицо, скрытое в тени, оставалось непроницаемым, как если бы он совершенно ничего не чувствовал. Вокруг него витала темная энергия, на которую девушки слетались, как мотыльки на пламя. Они все хотели узнать, что же творится у него в голове. Что скрывает этот спокойный и тихий мужчина, молчание которого опаснее любых вспышек агрессии.

Меня раздражало, что я не могла раскусить его и понять, о чем он думает, прожигая меня взглядом.

Даже раньше, когда я была для него открытой книгой, он всегда оставался загадкой, которую я разглядывала под разными углами. Малакай Стикс редко пускал меня в свое сердце, но каждая крупица правды заставляла меня влюбляться в него всё сильнее.

Я всегда пыталась добраться до его грязных и испорченных уголков души. Это возбуждало и притягивало меня – клубящаяся внутри него тьма. Мы были полными противоположностями, как Инь и Янь, солнце и луна, черное и белое. Однако это только сильнее связывало нас.

Малакай считал, что я слишком хороша для него, но я с предвкушением погрузилась бы в его грязь, испортив каждую часть себя. Самые неправильные и аморальные желания накрывали меня по ночам, когда я думала только о нем. О нас, поддающихся собственным демонам.

Он – моя зависимость, от которой я хотела, но не могла избавиться.

Малакай не выдавал никаких эмоций, пока мы с Грешником танцевали. Однако в следующее мгновение его холодные глаза переместились ниже, на руки мужчины, которые начали медленно поднимать ткань моего платья.

На его скулах проступили желваки, а я не сдержала усмешки.

Давай. Покажи мне правду.

Покажи, что не забыл меня.

Покажи, что хочешь меня.

Покажи, что жалеешь о содеянном.

Губы незнакомца оказались на моей шее, и я чувственно улыбнулась Малакаю, хотя заживо сгорала от ненависти при виде того, как блондинка поглаживает его сквозь ткань джинсов.

Музыка сменялась одна за одной, но я перестала замечать ее. Всё мое внимание было обращено к нему. Меня охватила уродливая ревность от осознания, что он позволяет какой-то девчонке прикасаться к себе, когда раньше разрешал делать это только мне.

Он никогда не был таким. Ему не нравились прикосновения. Только мои.

Но когда рядом с Малакаем присела она, мой мир перевернулся.

Татум Виндзор.

Воздух разом выбили из легких, и я замерла, не в силах пошевелиться.

Малакай прошептал что-то на ухо девушке, устроившейся на его коленях. Она послушно поднялась и ушла, а он обратил внимание на Татум, которая проводила блондинку убийственный взглядом, после чего наклонилась к нему, положив руку на его плечо.

Если я думала, что когда-то испытывала ревность, то глубоко ошибалась.

Чувство, охватившее меня сейчас, было намного хуже.

– Поцелуй меня.

– М-м-м? – промычал мужчина, продолжая скользить губами по моей шее.

Я схватила его за волосы и дернула вверх.

– Поцелуй. Меня. Сейчас же.

Его не пришлось просить дважды. Уже через мгновение губы незнакомца прижались к моим. Он поцеловал меня с диким напором, словно хотел этого весь вечер. К ягодицах прижался твердый член, но я не почувствовала ни капли возбуждения.

Только понимание, что никто не сравнится с человеком, который больше никогда не будет моим.

Не было бабочек в животе. Не было желания прижаться ближе. Не было ничего, что вызывал во мне поцелуй с Малакаем.

Он был единственным.

Но между нами всегда стояла одна девушка.

Татум Виндзор.

Внезапно меня схватили за шею и оттащили в сторону.

Распахнув глаза, я успела заметить лишь удивленный взгляд незнакомца и пальцы, сжимающие мое запястье. Меня тут же потянули в неизвестном направлении, и я запнулась на каблуках, послушно побежав следом.

– Отпусти меня! – крикнула в спину Малакая. Он проигнорировал меня, продолжая проталкиваться сквозь танцующие тела. – Ты что, оглох? Отпусти меня, черт возьми!

Он сильнее стиснул мои пальцы, вырвав из меня шипение:

– Мудак!

Малакай пронесся мимо двух охранников и затащил меня в пустой коридор. Я ахнула, когда он резко развернулся и прижал меня к стене. Его ладонь стиснула мою шею, перекрыв доступ кислорода.

От его хладнокровия не осталось и следа: глаза горели тем же пламенем, что и после поединка в «Фортуне».

– Я сказал тебе, блядь, на появляться на моей территории, – прорычал Малакай.

– Здесь работает моя подруга. И кто ты такой, чтобы указывать мне, где я могу появляться, а где нет? – прошипела ему в лицо. – Раз уже тебе можно трахаться на глазах сотни людей, то почему нельзя мне?

– Ты поцеловала его.

– И что?

Я пискнула, когда он ударил кулаком рядом с моей головой. Дверь, около которой мы стояли, мгновенно распахнулась, и Малакай втащил меня в небольшое помещение.

Я даже не успела опомниться, как он перегнул меня через раковину и включил кран.

– Ты больной? – взвизгнула я, пытаясь вырваться. – Что ты делаешь?

– Мою твой гребаный рот.

Его рука зачерпнула воду и прижалась к моим губам. Захлебнувшись, я впилась зубами в его пальцы и услышала шипение. Малакай грубо нажал на мои щеки, заставив губы надуться, и начал тереть их второй рукой.

– Ты чертов психопат! – закричала я в его ладонь, содрогаясь от злости. – Она трогала тебя! Она сидела на твоих коленях!

– Пока ты терлась своей задницей о чей-то член, – процедил он сквозь зубы.

Я хрипло засмеялась.

– Ревнуешь? А мне понравился его язык. Такой теплый и вкусный…

Меня схватили за талию и развернули, прижав спиной к раковине. Я не проглотила набранную воду и плюнула ему в лицо. Садистское удовольствие растеклось по телу, когда жилка на его шее дернулась от ярости.

Малакай вытер щеки и крепко схватил меня за шею.

– Хочешь увидеть его мертвое тело? – прошептал он угрожающим тоном, пока наши лица разделяли считаные дюймы. – Я устрою это. Дай мне две минуты, и ты больше никогда даже не вспомнишь о его языке.

Я снова попыталась вырваться, лягнула его ногой, наступила каблуком на армейские ботинки, но он даже не пошевелился.

– Я больше не принадлежу тебе!

– Ты всегда принадлежишь мне, – прорычал Малакай.

Я истерически захохотала.

– Да? Тогда расскажи, куда ты уезжал на год. Расскажи, почему порвал со мной и целовался с Виндзор. Расскажи, почему позволил ему сделать это? Расскажи, блядь, мне правду!

– Это мне стоит рассказать правду? – Его глаза вспыхнули, и он сильнее наклонился к моему лицу. – Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти ради тебя. Ради тебя, Леонор. Ты, блядь, разрушила нас, но для тебя всегда виноват я!

Я не могла оторвать взгляда от его лица.

Знакомые губы, знакомые едва заметные веснушки, знакомые ледяные глаза. Вроде бы всё было как прежде, но… мы стали совершенно другими людьми.

Слишком многое изменилось.

– Время провело проверку. – Малакай разочарованно покачал головой и прошептал: – Ты не дождалась меня из ада, Куколка.

При звуке этого прозвища мое сердце мучительно сжалось.

Это неправда. Я ждала его. Писала на протяжении года, искала хоть какие-то зацепки, молилась о том, чтобы всё произошедшее было затянувшимся сном и мы снова оказались в моей спальне под покровом ночи, влюбленные и безгранично доверяющие друг другу.

Я до сих пор любила его. Несмотря на то, что он сделал.

Так чертовски сильно, что умирала каждый раз, когда он находился рядом.

– Где Бэйли?

Я почувствовала, как по щеке скатывается слеза.

– Я не знаю, – вырвался из меня шепот.

– Где, блядь, Бэйли? – прорычал Малакай.

– Я не знаю!

Он обхватил ладонями мое лицо и заглянул мне в глаза. Я задрожала от смеси разрывающих сердце чувств, таких ядовитых и опасных, что они запросто могли разбить меня на осколки.

– Ты лжешь, – прохрипел он, покачав головой. – Ты всегда лжешь, Леонор.

– А ты нет?

– Иногда это спасает жизни.

– Так говорят все лжецы, – всхлипнула я, дрожа в его руках. – Скажи мне хоть одну вещь о нашем прошлом, которая была правдой. Или ты каждый день только делал вид, что я для тебя что-то значу?

Он стиснул челюсти.

– Хочешь правду? Хорошо.

Я заплакала еще сильнее, когда Малакай прижался лбом к моему лбу.

– Я так сильно любил тебя, что не мог дышать, когда тебя не было рядом. Я думал о тебе каждую минуту. Я писал для тебя песни. Я приходил к тебе по ночам, когда ты об этом не знала, и поправлял одеяло, чтобы ты не замерзла. Я стал меньше курить, потому что тебе это не нравилось. Я просыпался только ради того, чтобы увидеть тебя и поцеловать. Всё это – правда. И я сожалею, потому что ты этого недостойна.

Каждое слово стеклом резало по сердцу. Оно кровоточило и билось о ребра, пока я не могла сдержать слез от его признания.

Глубоко внутри мне было так чертовски больно, что я хотела разорвать грудь и забинтовать стучащий орган, заклеив трещины пластырями.

– Тогда почему ты ушел? – прошептала я.

Малакай прикрыл глаза.

– Потому что так было нужно.

– Кому?

– Это неважно.

– Важно! – крикнула я. – Важно, потому что… потому что я не понимаю, из-за чего ты так сильно ненавидишь меня. Из-за чего ты сказал те слова, прежде чем расстаться. Что я тебе сделала? Что я сделала не так?

Его губы скривила усмешка, и он посмотрел мне в глаза.

– Как будто ты не догадываешься, Леонор.

– Ответь на вопрос!

– Одно имя, – прохрипел он и выдержал короткую паузу. – Бэйли.

Я застыла словно каменное изваяние.

Эмоции отхлынули от меня, когда я наконец-то поняла, о ком он говорит. Горло сжалось от ледяного ужаса, и я с усилием сделала успокаивающий вдох.

Так он… он знает, что я виновна? Поэтому так сильно ненавидит меня?

– Откуда?

– Я видел.

Как Малакай мог видеть это, если его не было в городе? Он уже тогда приехал обратно? Он знает про…

О, черт. Нет, нет, нет…

Он знает.

– У меня не было выбора, – умоляюще прошептала я.

– Я видел всё, Леонор. Я знаю, что у тебя был выбор.

Я не смогла сдержать рыдание, когда в мыслях появилась та ночь. Да, я совершила ужасный поступок, но Малакай поступил со мной не лучше. Из-за него мне пришлось сделать это. Из-за него моя жизнь превратилась в ад.

– Отпусти меня! – прокричала я, захлебываясь слезами, и попыталась оттолкнуть его. – Малакай, отпусти меня!

Он перехватил мои руки и стиснул запястья. В его глазах бушевал шторм, но на короткое мгновение я увидела в них проблеск мягкости.

Малакай отвел взгляд и зажмурился, а затем снова стиснул челюсти.

– Где он?

– Отпусти!

– Нет.

Вырвав руку из его захвата, я замахнулась и дала ему резкую пощечину. От неожиданности Малакай отшатнулся. Я бросилась к выходу из уборной, вытирая мокрые щеки.

Блядь, это слишком.

Слишком много, слишком больно, слишком сильно.

Внезапно меня перехватили за талию и припечатали спиной к стене.

– Я ненавижу тебя, – прохрипел Малакай, сжав мое лицо в ладонях. – Я не могу смотреть на тебя. Я не могу дышать с тобой одним воздухом. Я не могу не целовать тебя, когда ты манишь меня своими розовыми губами. Я не могу с тобой и не могу без тебя, Леонор.

Я опустила помутневший взгляд на его рот.

Не делай этого.

Это ничем хорошим не закончится.

Беги, беги, беги…

– Тогда сдайся, – прошептала я.

– Я сдался в первый же день, когда увидел тебя.

И он впился в мои губы жестоким поцелуем.

Я застонала от ощущения его горячего рта, о котором мечтала два года. Голову вскружил знакомый запах сигарет, шоколада и морозной свежести. Его пальцы вплелись в мои волосы, а язык раздвинул губы и проник внутрь, мягко погладив мой.

Слезы заструились по щекам, но я сильнее прижалась к Малакаю, отвечая на его поцелуй.

– Мне больно, – всхлипнула я.

– Мне тоже, Куколка, – прошептал он, продолжая поглощать меня.

Каждое движение наших губ исцеляло, возрождало и заново разрушало меня. Отколотый кусочек сердца встал на свое место, но его острые углы впились в плоть и пустили новый поток крови. Вкус соленых слез слился со вкусом Малакая, и это сочетание приносило столько же боли, сколько и наслаждения.

– Я так скучал по тебе, – прохрипел Малакай, наклонив мою голову под нужным углом. – Я так чертовски скучал по тебе, Леонор. Как избавиться от этой зависимости?

Подавив всхлип, я потянула зубами серебряное колечко, как любила делать в прошлом. Малакай гортанно застонал и укусил мою нижнюю губу, и это движение ударило прямо мне между бедер. Чувствительный центр запульсировал, умоляя как можно скорее снять напряжение.

Мои ладони проникли под его толстовку и погладили спину. Почувствовав странную шероховатость, я распахнула глаза и встретилась с его потемневшим взглядом.

Малакай резко схватил мои руки и стиснул запястья, но я успела ощутить его рубцеватую кожу.

Раньше этого не было.

– Откуда?

Но он не ответил и только сильнее впился в мои губы. Любая здравая мысль испарилась из головы, когда его руки заскользили по моим бедрам и поднялись к краю платья.

– Сколькие были на моем месте? – спросил он, тяжело дыша и спускаясь поцелуями вниз по шее. Я откинула голову на стену и выгнула спину, чтобы ощутить его каждой клеточкой тела. – Скольким ты разрешала прикасаться к себе?

Я прикусила нижнюю губу, не желая говорить правду. Низ живота вспыхнул жаром, а киска заныла, надеясь как можно скорее ощутить его член внутри. Я так сильно возбудилась, что мне не потребуется много времени для кульминации.

– Отвечай.

– Никому, – простонала я.

Малакай уткнулся лицом в мое плечо и медленно выдохнул.

– Только я?

– Только ты. Я всегда ждала тебя, что бы ты ни думал.

Но ты не ждал меня.

Наша история была неправильной и токсичной, но я ничего не могла сделать с этим неземным притяжением. Я не могла оттолкнуть его, когда он проник ладонью под мои трусики и погладил влажный центр. Я могла лишь стонать от удовольствия, когда он ввел в меня два пальца и начал совершать глубокие толчки.

– Такая же, как и раньше, – простонал в мои губы и чувственно облизнул их кончиком языка. – Твоя киска рада приветствовать меня дома. Она так соскучилась? Скажи мне правду, Леонор.

– Да, – выдохнула я. – Да, блядь, да…

Я цеплялась за его широкие плечи, пока он подчинял себе мое тело, как музыкальный инструмент. Между бедер пылало от желания найти освобождение. Я начала поддаваться навстречу его пальцам, целуя Малакая с таким же диким напором.

Верхняя часть его ладони прижалась к моему клитору. Он был таким набухшим и чувствительным, что еще одно движение – и я бы сломалась. Когда Малакай ударил по сладкому месту внутри, я до крови прикусила его губу, почувствовав металлический вкус.

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Я громко застонала, схватив его за волосы. Малакай закрыл мой рот ладонью.

– Такая отзывчивая… Будь хорошей девочкой и намочи мои пальцы, – промурлыкал он мне на ухо и мягко прикусил его. – Кончи для меня, Куколка. Прямо сейчас.

Хоть я находилась на грани, мне хотелось лишить Малакая контроля и увидеть, как он закатывает глаза, дрожа от сокрушительного удовольствия. Мне хотелось знать, что я вызываю в нем такие же чувства, как и он во мне.

Я опустила одну руку вниз по его накачанной груди, быстро расстегнула джинсы и проникла в боксеры, проведя пальцами по твердой длине.

Ох, я успела забыть, какой он большой.

То, что мне нужно.

Малакай закатил глаза и выдохнул проклятие, не отрываясь от моих губ. Его бедра толкнулись в мою руку, и я начала скользить по его бархатистой коже – так, как он любит. Грубо и размеренно.

– Ты убьешь меня, Куколка…

Он зажмурился, но продолжил входить и выходить из меня, один раз, другой, третий, разнося по помещению наши совместные стоны. Пальцы на ногах поджались от подступающей волны, грозящей накрыть меня с головой и утянуть в бездонную пропасть.

На мгновение отстранившись, я поднесла большой палец к губам и неторопливо облизнула его, смотря в глаза Малакая.

– Вкусный.

Его взгляд потемнел.

Затем он шлепнул меня по киске, вогнал сразу три пальца и накрыл мой рот своим, заглушив нарастающий крик.

Его было слишком много. Губы, руки, горячее дыхание, грязные слова, соединяющиеся во взрывоопасный коктейль. Я была на грани разрыдаться от эйфории, когда на задворках сознания замелькали звезды.

Из меня вырвался беззвучный крик, и я достигла пика, сжав его изнутри. Меня пробрала мелкая дрожь, узел внизу живота резко распустился, а голова закружилась. Малакай продлевал удовольствие ленивыми движениями, чтобы не причинить мне боль, пока я пыталась отдышаться.

Когда мое тело спустилось с волны, он вынул пальцы и поднес их к моему лицу.

Прикрыв глаза, я послушно втянула их в рот, как безвольная кукла. Моя рука продолжала сжимать его твердый член, но он будто даже не переживал, что я оставила его без оргазма.

Его губы впились в мои в карающем поцелуе.

– Вкусная, – выдохнул Малакай.

Я слегка покачнулась, но он обнял меня, прижав к своей груди.

Когда его подбородок опустился на мою макушку, возбуждение сменилось теплым чувством, как во времена, когда мы были вместе. Остального мира не существовало. Здесь были только мы и наши колотящиеся сердца.

Я не сдержалась и снова всхлипнула.

Мне бы хотелось навечно замереть в этом мгновении. Он чувствовался таким знакомым и родным, словно последних лет, разделивших наши судьбы, не существовало.

Но я знала, что иллюзии пришел конец, поэтому слабо оттолкнула его. Малакай без лишних слов вернул на место мои трусики и, отстранившись, застегнул свои джинсы. Затем провел рукой по растрепанным волосам, прикусив серебряное колечко.

Его губы покраснели от поцелуев, а грудь тяжело поднималась и опадала.

Он выглядел таким…

Моим.

– Этого больше не повторится, – прохрипела я, вытирая мокрые щеки.

Он насмешливо хмыкнул. Его глаза потускнели, вновь лишились блеска и словно омертвели, что заставило мое сердце треснуть по швам.

– Никогда.

Однако его ладонь сжала мою, когда он двинулся к выходу.

Я медленно плелась за ним, прокручивая в голове каждую секунду произошедшего. Мое разгоряченное тело до сих трепетало, умоляя не останавливаться и почувствовать его полностью. Опуститься на колени. Забраться на него верхом.

Нет. Достаточно.

Выйдя в темный коридор, я услышала за спиной незнакомый голос.

И чьи-то аплодисменты.

– Поистине завораживающее зрелище.

Подпрыгнув от неожиданности, я развернулась и увидела высокого мужчину.

Когда он вышел на свет, поправив лацканы темно-серого пиджака, я различила его глаза. Правый имел карий оттенок, а левый – светло-голубой.

Гетерохромия.

Кто это?

Малакай резко вышел вперед и закрыл меня спиной. В коридоре раздался щелчок, и я увидела в его руке пистолет.

О, Господи… Что происходит?

– Что ты здесь делаешь? – прорычал Малакай.

Взглянув на меня, мужчина как-то странно улыбнулся, и выражение его лица пустило по моему телу мелкую дрожь. Он выглядел нехорошим человеком, хоть и привлекательным. И Малакай знал его.

Тот самый дядя, которым он прикрывался?

– Я даже не знаю, смешно мне или грустно за этим наблюдать. – Мужчина покачал головой, положив ладони в карманы брюк. – Ты не мог выбрать более неподходящего человека, верно?

– Даже не смотри, блядь, на нее, – тихо произнес Малакай.

Его голос впервые был таким пугающим.

И в то же время… испуганным?

– Ты думаешь, я впервые вижу ее? – усмехнулся мужчина. – Весь в своего отца. Он тоже любил скрывать от меня своих девушек. Точнее, одну девушку.

– Что ты несешь? – выплюнул Малакай. – Я даже не знаю, блядь, своего отца. И ты действительно решил поговорить со мной сейчас? Впервые за столько лет? Так не хочешь, чтобы я хотя бы немного был счастлив?

Я непонимающе переводила взгляд с одного на другого.

И только потом до меня дошло, кто перед нами стоит.

Адриан Картрайт.

Владелец клуба и всего Синнерса. Жестокий и опасный человек, который правит всей преступной стороной города. Отец Бишопа, о котором мы с Дарси, Алексом и Джереми пытались найти хоть какую-то информацию, чтобы приблизиться к правде о похищениях.

Как он связан с Малакаем?

– Ты не должен втягивать ее в эту историю, как когда-то сделал я, – выдохнул Адриан и устало провел ладонью по лицу. – Ты и без меня это знаешь. Господь любит цифру три, а до нее остался один шаг. Если любишь – отпусти, иначе однажды у тебя ее заберут. В этот раз… навсегда.

Он развернулся и двинулся прямо по коридору.

– И это уничтожит тебя, Малакай. Ведь так тебя зовут?

Почему-то мне показалось, что при звуке своего имени Малакай пошатнулся.

Я сжала его руку в поддерживающем жесте. Было видно, что этот человек доставляет ему проблемы. Может, потому что Адриан управляет всем Синнерсом и, так или иначе, контролирует каждого Грешника? Либо Малакай работает на него? Почему он мне никогда об этом не говорил?

Моя голова взрывалась от вопросов.

– Что сейчас произошло?

– Уходи, – бросил Малакай и стряхнул с себя мою руку.

Я шагнула к нему, но он пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом.

– Уходи, Леонор. Прямо сейчас.

Что-то в его голосе заставило меня сдаться. Я обхватила себя руками за плечи и кивнула, впервые ощутив себя такой одинокой и брошенной.

– Хорошо.

Когда я уже дошла до конца коридора, позади раздался хлопок двери. Странное предчувствие чего-то плохого пронзило грудь. Что-то внутри меня кричало вернуться и проверить, зачем он вошел в уборную. Почему не дал коснуться своей кожи. Откуда у него шрамы на спине. Почему в его кармане нож.

Что-то не так.

Что-то не так.

Что-то не так.

Но он прямо сказал, чтобы я убиралась отсюда. И прямо сказал, что с нами покончено.

Поэтому я послушалась и ушла от него.

Как он сделал со мной два года назад.