Афродита

Глава 25

Два года назад

Десять.

Девять.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Один.

Обратный отсчет подходил к концу. Остался один день, за который я должен принять решение.

Уйти и спасти их.

Или остаться и спасти себя.

Держа между дрожащих пальцев сигарету, я затянулся и посмотрел на смятый лист бумаги. От него пахло кровью и… концом. Концом всего. Моих мечтаний, в которых я становлюсь музыкантом. Нашей совместной жизни с Леонор, где мы живем в отдельном доме, а вокруг нас бегают наши маленькие копии. Моей веры в то, что Бог видит, как сильно я стараюсь оставаться хорошим человеком.

«Здесь в воздухе без солнца и светил

Грохочат в бездне вздохи, плач и крики,

И я заплакал, лишь туда вступил».

Я запустил пальцы в волосы и сильно дернул за пряди.

– Блядь!

Я читал и перечитывал эти слова. Снова, снова и снова.

Они сводили меня с ума.

Каждый вдох приближал меня к сумасшествию.

«И я заплакал, лишь туда вступил».

Я знал, что Круг Данте станет моим личным адом. Если я соглашусь и добровольно сдамся им во власть, они уничтожат меня. Они уже делают это. Десять дней назад моя жизнь бесповоротно изменилась, и если сначала я не принял встречу с ними всерьез, то вскоре всё изменилось.

Я перерыл весь интернет в поисках информации о тайном обществе.

Но не нашел ничего важного. Ничего, что могло мне, блядь, помочь.

Круг Данте собирался издеваться над ней. Над Леонор, моей любимой девочкой, которая не заслуживала такой жизни. И ради чего? Чтобы я ответил за грехи своего ближнего.

Кого? Какого ближнего?

Адриана?

Пусть убьют его. Пусть, блядь, делают с ним что угодно, но не трогают ее и Бишопа. Пусть Адриан горит в аду вместе со всем Синнерсом. Пусть гниет под землей вместе с Аннабель.

Мне плевать на этого ублюдка, который испортил наши с братом жизни. Я, блядь, так сильно ненавидел его, что был готов кричать.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

– Хватит, – прорычал я голосам в своей голове. – Отвалите от меня!

Достав из кармана джинсов зажигалку, я поднял смятый лист бумаги и поджог его. К черту их всех. Я сделаю всё, чтобы защитить Леонор и Бишопа, но не сдамся им по собственной воле.

Я что-нибудь придумаю.

Мне стоило поговорить с Адрианом. Если у него были какие-то проблемы с Кругом, пусть решает их сам. Я не собирался отвечать за его поступки, расплачиваясь своей жизнью. Черт знает, что они со мной сделают в своем тайном обществе.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Часы показали полночь, когда я подъехал к «Чистилищу» и вошел внутрь. Меня встретила ритмичная музыка и запах травы, перемешанный с потом и сигаретным дымом.

Я поморщился и направился на второй этаж.

– Эй, где ты был? – перехватив меня, спросил управляющий Себастьян.

– Дела в Таннери-Хиллс.

– Значит, ты видел пожар?

Я резко остановился.

– Что?

– Какой-то особняк загорелся минут десять назад. – Он пожал широкими плечами и довольно усмехнулся. – Говорят, пожарные до сих пор не приехали. Обычно они быстро реагируют на такие случаи. Видимо, войны богачей не утихают.

Мое сердце остановилась.

Нет. Это не может быть ее особняк.

Ты накручиваешь себя, Малакай.

Просто успокойся и иди к Адриану.

– Улица?

– Что?

– Какая. Улица? – прорычал я.

Себастьян провел ладонью по бритой голове и задумался.

– Вроде Риджент-роуд…

Сорвавшись с места, я выбежал из клуба.

Меня затрясло от страха, такого безудержного и первобытного, что перед глазами потемнело. Я не помнил, как добрался до мотоцикла и перекинул ногу через сиденье, ринувшись в Таннери-Хиллс. Казалось, всё происходящее было затянувшимся сном.

Кошмаром.

Самым страшным кошмаром, который происходил наяву.

Риджент-роуд.

Улица, где жила Леонор.

– Подожди немного, Куколка, – пробормотал я сломленным голосом. Таким же сломленным, как и моя душа. – Пожалуйста, дождись меня…

Я никогда не ездил так быстро. Мимо проносились машины, особняки, торговые центры, но я видел перед собой лишь поднимающийся в небо столп дыма. С той самой стороны улицы, которую я посещал чаще собственного дома.

Пожалуйста, только не она.

Господи, умоляю, только не она!

Это могло быть простым совпадением, но я знал на подсознательном уровне – за поджогом стоит Круг. Второй раз они пытались убить Леонор, но сейчас причина крылась не только в ее наследии, но и во мне.

В последний день они сделали решающий шаг.

Пошли на убийство.

Чтобы доказать, что способны на всё. Что вершат человеческие судьбы, пока мы двигаемся по намеченному пути, будучи пешками в их кровавой игре.

Вокруг особняка уже собралась толпа, но я никого не замечал. Только бегло оглядел дорогу в поисках машин скорой помощи или пожарных. Никого здесь не было. Никого, блядь, потому что они всё спланировали.

– Парень, постой!

Бросив мотоцикл на дорогу, я перепрыгнул через забор и побежал в горящий дом.

Ленты дыма тут же ударили мне в лицо, заставив зажмуриться. Я прижал ко рту кусок футболки и бросился к лестнице на второй этаж, где находилась ее спальня.

Пламя бесновалось и охватывало всё больше пространства, напрочь сжигая шторы, картины, деревянную мебель. Это выглядело так, словно сам Люцифер поднялся в наш мир и до основания сжег его, наказывая за грехи.

– Леонор! – прокричал я, задыхаясь от дыма. – Куколка, я здесь! Продержись еще немного!

Дым сгущался и пробирался в легкие. Языки пламени плясали в каждой комнате, на лестнице, в изящно обставленной столовой, уничтожая всё на своем пути. Я кое-как успел отпрыгнуть в сторону, когда с потолка сорвалась люстра. Осколки впились в мои ноги, прорезав джинсы и пустив кровь.

Но я не чувствовал боль.

Только ужас.

Дикий, первобытный, сырой ужас.

– Леонор!

Я закашлялся до боли в горле. Ощущение, словно изнутри скребли когтями. Перед глазами поплыло, а движения стали нескоординированными. Потому что во время пожаров дым был опаснее огня, а его здесь было в избытке.

Оказавшись на втором этаже, я побрел в сторону спальни.

Шаг.

Еще шаг.

И еще шаг.

Кажется, мой мозг посчитал, что я умираю, поэтому начал подкидывать мне моменты из прошлого. Самые разные, от которых грудь сдавливало в мучительной боли. Но все они были связаны с Леонор.

Вот мы обмазываем друг друга грязью в детском доме и смеемся, корча забавные рожицы.

Вот я играю на гитаре, пока она мурлычет под нос песню, которую услышала по радио.

Вот мы занимаемся любовью под звездами. Кричим друг на друга, а потом срываемся и целуемся. Смотрим ее любимый сериал и едим торт, от которого зубы покрываются шоколадом.

Боже, я сделаю что угодно, только не забирай ее у меня.

Распахнув дверь, я ворвался в горящую спальню.

– Леонор!

– Мал… Малакай…

Меня охватило облегчение. Она съежилась в углу комнаты, такая маленькая и хрупкая, как сломанная кукла. Ее большие глаза смотрели на меня с надеждой и страхом, пока по красивому лицу градом текли слезы. На коже виднелись порезы, а кое-где проступили ожоги.

Я упал перед ней на колени и быстро ощупал руки, ноги, шею. Мне хотелось заключить ее в объятия, чтобы убедиться, что она жива, но на это не было времени.

– Ты в порядке? Что-то сломано?

Она помотала головой.

– Н-нет… Я просто… Я не понимала, где я и…

Ее глаза закатились к затылку, и она безвольно упала мне на руки. Я постарался не паниковать и взять эмоции под контроль. Она надышалась дымом, поэтому мне нужно как можно скорее вытащить ее на свежий воздух.

Подхватив ее тело на руки, я поднялся с колен и бросился к окну.

Я понимал, почему во время пожара ее парализовало. Эти ублюдки просчитали даже ее реакцию и знали, что она не выберется из дома без чьей-то помощи. В прошлом она уже пережила один пожар, перед которым на ее родителей совершили нападение.

Огонь стал катализатором ее страхов.

Благо, я всегда залезал и спускался через ее окно, поэтому знал путь вниз. С Леонор на руках выбираться отсюда было тяжелее. Перехватив ее поудобнее, я открыл окно и перелез через подоконник, уперев ногу в узкий выступ.

Из-за поступления в комнату кислорода огонь разжегся с новой силой. Что-то позади с хлопком взорвалось, и мою спину опалило жаром. Я зарычал, когда пламя лизнуло кожу, но лишь крепче прижал к себе Леонор.

Ее жизнь – приоритет. Всегда.

Пройдя несколько шагов по каменному выступу, я перекинул Леонор на свое плечо и обхватил ее бедра рукой. Затем схватился второй за ветку дерева, на которое уже переползало пламя, и посмотрел вниз.

Скорее всего, сустав в плече вылетит, но я не мог допустить, чтобы она ушиблась.

Сделав глубокий вдох, я крепче прижал к себе Леонор и прыгнул. Боль прошлась по левой руке, когда я схватился за ветвь и завис в воздухе. Из меня вырвался тихий крик, но я осторожно опустил Леонор вниз по своему телу, пока ее ноги не коснулись земли.

Она медленно осела за траву, и только тогда я разжал пальцы. Спрыгнув рядом с ней, я зарычал от боли в плече, но физическое увечье ни разу не сравнились бы с тем, что происходило в моей груди.

Я прижался спиной к дереву и притянул Леонор к себе на колени, крепко обняв ее маленькое тело. Меня сотрясала такая крупная дрожь, что казалось, душа разорвется на части.

Я поднял голову к небу и закричал.

Я кричал так долго, что горло охрипло. С надрывом, совершенно уродливо и жалко, за все годы, когда мне приходилось глушить эту боль. Зажмурившись, я ощутил, как по щеке скатывается слеза. Мне хотелось докричаться хоть до кого-то, чтобы они увидели нас и изменили нашу судьбу.

Вселенная, звезды, боги.

Почему никто не видел, как мы любим друг друга? Почему никто не видел, что я умру, если они заберут ее у меня?

Почему меня никто не слышал?

Почему, блядь?

Это они убили ее родителей. Это они попытались убить ее второй раз. Если бы я не успел, она была бы мертва и никто не смог бы ей помочь. Потому что в нашем гребаном мире решали только деньги и власть, а на человечность всем было плевать.

Почему заставляли страдать нас, а не их?

Почему?

Я прижался лбом к ее лбу, и мои слезы заскользили по ее щекам.

– Я не хочу уходить, Венера, – прошептал дрожащим голосом. – Мне так жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это из-за меня. Куколка, пожалуйста, прости меня… Я люблю тебя… Я так люблю тебя…

Я осыпал ее лицо поцелуями, пока она дышала тихо и прерывисто.

Моя любовь.

Моя самая большая любовь.

Я уйду, чтобы подарить тебе свободу.

В тот вечер что-то во мне сломалось. Я не мог перестать видеть перед внутренним взором ее испуганные глаза и пламя, пожирающее всё на своем пути. Записки, полученные от Круга. Угрозы, витающие в воздухе.

Казалось, после того как я последний раз поцеловал Леонор и ушел, дождавшись подоспевших врачей, во мне просто… отключили чувства.

Мечты.

Любовь.

Я сделал это сам, чтобы оградить себя от боли.

Следующим вечером я позвонил Леонор.

– Привет! – выдохнула она хриплым, но на удивление счастливым голосом. – Наконец-то ты позвонил. Боже, с тобой всё в порядке? Я помню, как ты спас меня. Малакай, спасибо… Боже, спасибо тебе… Наш особняк сгорел, но главное, что все живы…

– Я хотел тебе кое-что сказать.

– Да? – удивилась Леонор. – Я слушаю.

– Нам нужно расстаться.

Выстрел.

В мое сердце.

– Что? – прошептала она.

Я сглотнул ком в горле и зажмурился.

Ее голос сломался за одно предложение, а я впервые захотел вонзить нож в свое сердце. Жестокие слова крутились на языке, но, блядь, мне было так тяжело произнести их. Я знал, что должен, но просто не мог.

– Мы не подходим друг другу.

Она всхлипнула.

И в глубине души я умер.

– Подожди, давай встретимся и всё обсудим… Волчонок, я люблю тебя… Я не смогу…

– Нечего обсуждать! – вырвался из меня крик. – Мы не подходим друг другу, хорошо? Всё это время мне приходилось только терпеть тебя. Ты так мне, блядь, надоела, что я уже не знал, как порвать с тобой. Ты такая жалкая и мерзкая сучка, Леонор. Я просто хочу, чтобы ты умерла!

– Малакай… – заплакала она. – Ты не… ты не можешь говорить мне такое…

– Могу. Могу, Леонор. Просто забудь меня и двигайся дальше.

Отключив звонок, я упал на негнущихся ногах.

Пропасть в груди разрасталась, разрасталась, разрасталась. Я хотел кричать, рвать на себе волосы, убивать – себя или других, неважно. Но вместо этого закрыл свое сердце. Представил, как оно обрастает ледяной корочкой, которую ничто не сможет растопить.

Так будет лучше.

Так она будет в безопасности.

Я поднял голову и встретился взглядом со звериной маской.

– Доброе пожаловать в Круг Данте, Малакай Стикс.