Афродита

Глава 36

Наши дни

– Три, – прошептал Эзра. – Потому что я выжил.

Я прикрыла глаза.

– Потому что ты выжил.

На гостиную опустилась идеальная тишина, в которой слышалось лишь наше дыхание. Пока я говорила, никто не проронил ни слова.

При воспоминании о событиях того дня внутренности скрутило в тугой узел. Я чувствовала взгляд ледяных глаз, прожигающий мой затылок, пока сжимала ладони Эзры.

– Мне… Мне искренне жаль, что так вышло, – всхлипнула я и вытерла скатившиеся по щекам слезы. – Если бы можно было вернуть время назад, я бы не уехала из музыкальной школы…

– Он бы изнасиловал тебя, – пробормотал Эзра.

– Но твои… твои родители были бы живы. И ты бы не потерял зрение. Это я виновата, что ты… что ты не видишь. Я понимаю, что ты не сможешь простить меня. Только, пожалуйста, не ненавидь меня.

Не справившись с эмоциями, я уткнулась лицом в ладони и отдалась слезам.

Перед глазами до сих пор мелькали образы той ночи. Визг шин, стук дождя по лобовому стеклу, первобытный страх и оцепенение, когда машина перевернулась и забрала с собой несколько жизней.

– Девушка, вы меня слышите? Девушка!

Жить с осознанием, что по твоей вине погибли ни в чем невиновные люди, ощущалось как прыжок с привязанным к ноге якорем. Ты тонешь, тонешь, тонешь, пытаясь вырваться на пробивающийся сквозь толщу воды свет, но тяжесть утягивает тебя на дно.

Лучше бы я была изнасилованной, чем по моей вине кто-то погиб или навечно лишился возможности видеть мир. Видеть любимого человека. Видеть рассветы и закаты.

Я почувствовала прикосновение к своим рукам и вздрогнула.

Эзра сжал мои ладони и опустил их, после чего нащупал мое заплаканное лицо. Его тонкие пальцы обхватили мои щеки, пока я сидела перед ним на коленях, словно моля о прощении.

Я смотрела в его глаза с затаенным дыханием, боясь того, что он скажет.

– Я не ненавижу тебя, Леонор.

– П-правда? – прошептала я.

Он мягко погладил меня по щеке.

– Правда. Когда ты назвала свое настоящее имя, я сразу всё понял.

– Ты понял, что я виновата в аварии? – удивилась я.

– Нет. Я понял, что ты была моим ангелом-хранителем.

Я изумленно распахнула глаза.

– Что?

– Мама любила древнегреческую мифологию и часто рассказывала мне разные легенды, в особенности про Афродиту. Знаешь, что она была самой противоречивой богиней Олимпа? – спросил Эзра, на что я кивнула, и он почувствовал это движение руками. – Когда-то мне казалось, что Афродита коварна, ведь пользовалась человеческими слабостями и играла людьми, как игрушками. Но мама говорила, что ее просто… боялись. Сила любви так же опасна, как и сила войны. Афродита не помогала всем подряд. Только тем, кто нуждался в ее помощи.

Словно завороженная, я внимала его словам и не могла оторвать взгляда от глаз, покрытых полупрозрачной пеленой.

– И ты поверил маме?

– Не сразу, – задумчиво произнес Эзра. – Только когда изучил все мифы об Афродите. Есть плохие, есть и хорошие. Но важно то, с какой стороны ты на них смотришь. В этом, наверное, и суть мифологии. Пропускать ее через себя и искать в ней успокоение.

– Но при чем здесь ангел-хранитель? – нахмурилась я.

– Если бы моя мама узнала, что тебя назвали в честь этой богини, она бы точно посчитала произошедшее знаком, – ответил Эзра. – Она бы сказала, что судьба решила всё за нее. Я думаю, Леонор, что им там лучше, чем здесь. Думаю, всё сложилось так, как и должно было. Не по чистой случайности в тот вечер я впервые решил пристегнуться, после того как мама сказала, что видела во сне какую-то девушку, которая передала ей послание: «Не дай ему сесть спереди». Представляешь?

Эзра мягко улыбнулся.

– Думаю, она видела Афродиту.

Я смотрела на него с распахнутыми глазами и отвисшей челюстью, пытаясь поверить в услышанное. Казалось, мне рассказывали какую-то детскую сказку.

– И ты веришь, что это правда?

– Я всегда верю своей маме.

После его слов мне стало легче дышать.

На губах появилась маленькая улыбка.

– Спасибо, – прошептала я.

Эзра опустил руки на мои плечи и сжал их в поддерживающем жесте.

Я так боялась этого момента и даже представить не могла, что он может обернуться… прощением. Что тот парень, которого я лишила зрения, назовет меня своим ангелом-хранителем, а не возненавидит за то, что по моей вине из его жизни ушли самые близкие люди.

Я никому не говорила, что посещала их могилы каждый год с той аварии. Это оставалось чем-то личным, что я хотела разделить только с ними. Может, хоть в этот раз меня не будет съедать вина, когда я увижу на каменных надгробиях их имена.

– Теперь поговори с ним, – прошептал Эзра.

Я кивнула и, отстранившись от него, повернулась к Малакаю.

Боковым зрением заметила, как Дарси утирает ладонями лицо, а Татум смотрит в окно, нервно заламывая пальцы.

Я поднялась и медленно двинулась к Малакаю, закусив губу в ожидании его реакции. Как он отреагирует на всё, что узнал? Будет ли винить меня?

– Я не помню этого, – прохрипел он.

Глубоко вдохнув, я опустилась рядом с ним. Малакай смотрел немигающим взглядом в пол, положив локти на согнутые колени.

– Я не помню, что говорил те слова. Бэйли накачивал меня веществами, поэтому половина того времени просто стерлась из моей памяти. Кто-то из общества показал мне то видео и сказал, что ты изменила мне. Блядь… – Он погрузил пальцы волосы и крепко сжал их. – Я думал, что ты была с ним, когда меня отдали Кругу.

– Бэйли был одним из Вершителей? – прохрипела я.

– Да. – Его глаза нашли мои. – Поэтому я искал его, когда вернулся.

Они все стоят перед нами на коленях, Венера. Скоро это будешь делать и ты, потому что я – твой Вершитель.

Господи… Всё это время я считала, что Малакай отдал меня Тайлеру, как игрушку, но этот ублюдок лишал его сознания, распоряжался его телом и рушил его жизнь.

От разлившейся по телу ярости стало больно дышать. Жаль, что в ту ночь он не страдал еще больше.

Если бы я могла, то убила бы его второй раз.

– Получается, они забрали тебя не только из-за Ричарда и Адриана. Тайлер хотел меня, поэтому убрал тебя со своего пути.

– Но после убийства Шона Стюарта со мной говорил не он. Тот Вершитель как будто занимал самую главную должность, если она есть. Он запугивал меня твоей смертью и подсылал снайперов, а Тайлер наоборот хотел заполучить тебя. Ты была нужна этому ублюдку, поэтому он просто воспользовался ситуацией. Не он подстроил тот пожар… Кто-то другой.

Но кто? Кто у них главный?

Хотя не это меня сейчас волновало. Я прикрыла глаза и зажмурилась от боли, прострелившей сердце.

– Ты страдал из-за меня, Малакай. Признай это.

– Куколка, пойми, мне плевать, что он делал со мной. Мне не плевать, что от его действий пострадала ты. – Малакай обхватил мой затылок и, притянув ближе, прохрипел в мои губы: – Это я должен был убить его. Это я виноват, что поверил ему и так относился к тебе последний год. Прости меня, Куколка… Черт, мне так жаль…

– Ты не виноват. Тайлер всё слишком хорошо спланировал.

Могла ли я подумать, что парень, защищающий меня в детском доме, станет больным психопатом, из-за которого мы с Малакаем переживем ад на земле? Могла ли я подумать, что если бы убила Тайлера тогда в парке, случайно вонзив в его сердце нож, Малакай не попал бы в Круг.

Это он плел сети, как ядовитый паук, пытаясь разлучить нас и отомстить Малакаю за то, что посмел влюбиться в меня.

Во всем был виноват он.

Однако еще одно событие не совпадало. Тайлер не мог убить моих родителей, потому что был слишком мал, да и у него не было мотива. Кто именно устроил пожар в особняке Милосских и Монтгомери? Кто показал Малакаю видео, если я убила Бэйли в тот же вечер? Выходит, он успел его кому-то отправить?

Черт, как много вопросов!

Отстранившись от Малакая, я заглянула в его глаза. Мой голос задрожал, когда я спросила:

– Почему ты не пожаловался на него воспитательницам?

Он отвел от меня взгляд, но я сжала его подбородок и развернула к себе лицом. Я знала, что ему стыдно. Но стыдиться нечего. Он был самым сильным человеком, которого я встречала, и ничто не изменило бы моего мнения.

– Тайлер говорил, что никто не поверит мне, потому что его мама управляет детским домом и выгонит меня на улицу. – Малакай стиснул челюсти и прорычал: – Чертов ублюдок. Жаль, что я не убил его.

Обхватив его щеки, я прижалась лбом к его лбу.

– Я отомстила за нас, Волчонок.

Наше дыхание смешалось. Малакай нежно потерся носом о мой нос, пустив по коже электрические разряды, но я чувствовала исходящую от него энергию. Такую агрессивную, что я бы не удивилась, если бы он совершил массовое убийство.

– Ты прекрасна в гневе, Куколка.

Внезапно за спиной послышался всхлип.

Я развернулась, устремив взгляд на Дарси.

– Простите. – Она икнула и промокнула слезы футболкой Бишопа. – Черт, это так грустно и романтично! Про вашу историю любви только книги писать. Теперь я понимаю, почему… почему вы не смогли забыть друг друга!

Я не сдержала смешок.

– Да уж… Такая у нас необычная история любви.

Никто не осудил меня за то, что я стала виновницей аварии Эзры, что сильно удивило меня. Я знала, как отреагирует Бишоп, потому что за последние месяцы мы сблизились, но от Татум ожидала новой волны оскорблений. Или, как минимум, косых взглядов.

Однако вместо этого она подошла ко мне и прошептала, что найдет могилу Бэйли и осквернит ее самым омерзительным способом, а я не решилась спрашивать, каким именно.

Когда напряжение чуть спало, Алекс всё же присел на диван рядом с Джереми и забрал у него тарелку с печеньем.

– Хочешь? – Он протянул одно мне.

Я покачала головой, слегка улыбнувшись.

– Нет, спасибо.

В таких жестах и проявлялась забота Алекса. Он не утешал меня словами, что любил делать Джереми, и, конечно, это тоже безоговорочно помогало мне, просто их поддержка была разной.

– Мне тоже нужно кое-что вам рассказать.

Мы все посмотрели на заговорившую Дарси, а Бишоп так и замер, прижимая ее к себе за талию. Она стиснула ладонями края клетчатой юбки, и я почувствовала, как от волнения сердце подскочило к горлу.

– Что? – настороженно спросил Малакай.

– Отец… Он, ну… Раньше избивал меня.

Малакай позади меня застыл, а я не могла выдавить ни слова.

В одну секунду Бишоп сидел на полу, а в другую подорвался с места и бросился к выходу.

– Стой! – закричала Дарси, вскочив следом.

Алекс перехватил его за руку и втащил обратно в гостиную.

– Бишоп, подожди, дай мне всё объяснить, – воскликнула Дарси и сжала его предплечье, развернув к себе. – Да, раньше он поднимал на меня руку. С того самого дня, как ушла мама. Но папа больше не делает этого.

Бишоп стиснул челюсти. Его разноцветные глаза вспыхнули.

– Почему ты не рассказала мне?

– Потому что думала, что ты убьешь его, а я не хочу лишаться отца!

– Правильно думала.

Малакай похлопал меня по бедру, и я поднялась, пропустив его к Бишопу. Мои виски пульсировали, а голова кружилась от всего, что я узнала за последние несколько часов.

– Ричард совершил много дерьма, но я знаю, что он любит Дарси, – обратился к нему Малакай, положив ладонь на его плечо. – Его нельзя оправдать за то, что он сделал, но дай ему хотя бы шанс измениться.

Бишоп стиснул челюсти.

– Он, блядь, бил мою любимую девушку!

– Я понимаю, Би. И я разделяю твое желание закопать его где-нибудь за двором, но подумай о ее чувствах, а не своих. Я тоже хочу убить Терезу и Элайджу, но знаю, что если сделаю это, Леонор никогда меня не простит.

Их разговор стал тише, а Дарси опустилась рядом со мной на пол.

– Извини, что не рассказала, – тихо выдохнула она.

– Не стоит. Каждый из нас имеет право оставлять при себе что-то личное. – Я покачала головой. – Хотя я могла догадаться раньше. Всё указывало на это, но мне казалось, что я накручиваю себя.

– Мне не хотелось бередить старые раны, – прошептала Дарси. – Иногда легче молчать, будто проблемы не существует.

– Я тоже так думала, пока не поняла, что это детский подход. Проблема никуда не денется, если ты будешь ее замалчивать.

Она переплела наши пальцы и заглянула мне в глаза.

– Ты тоже хотела мне рассказать что-то из Парижа.

Набрав в легкие больше воздуха, я кивнула.

– У меня диагностировали расстройство пищевого поведения. Это началось давно, но только в Париже я решила начать заниматься с психотерапевтом.

– Я так и думала, – кивнула Дарси, и я удивленно подняла брови, не ожидая от нее такого ответа. – Мы с Джереми и Алексом давно догадались, что проблема не в глюкозе. Просто ждали, когда ты захочешь открыться нам.

Она подползла ближе и обняла меня за плечи.

– Когда-то в школе ты подошла ко мне и сказала, что хочешь быть моим другом. Тогда я даже не думала, что ты станешь мне сестрой. – Отстранившись, она мягко улыбнулась. – Поэтому в какую бы ты битву ни вступила, я всегда буду стоять с тобой плечом к плечу.

На мои глаза накатили слезы, но я сморгнула их, пытаясь не расплакаться. За сегодняшний день я и так превратилась в размазню.

– Теперь у тебя есть и брат, и сестра, – засмеялась я.

Джереми наклонился к нам и прошептал:

– Похоже, мы все тут родственники. Представьте, какую оргию можно устроить.

– Господи, замолчи, – вспыхнула Дарси. – И хватит нас подслушивать.

– Вас слышала вся гостиная, – хмыкнул Алекс.

Эзра и Татум одновременно отвернулись к окну, словно не грели уши, а мы с Дарси тихо засмеялись.

Ее взгляд упал на Бишопа, а я посмотрела на Малакая, сложившего руки на груди и что-то доказывающего ему.

Да, со стороны и не скажешь, что они некровные братья. Даже их движения отражались, как в зеркале. Любой незнакомый человек мог увидеть эту неразрывную связь, словно созданную кем-то свыше.

Я не знала никого, кто был бы так предан друг другу, как Бишоп и Малакай.

– Теперь он до конца жизни будет припоминать, что я не рассказала ему об отце, – пробормотала Дарси.

– Готовься к наказанию, маленькая Пандора.

– Ну прости-и-и, – протянула она и, встав со своего места, полезла к нему с поцелуями.

Удивительно, но только от одного прикосновения Дарси он растаял, как масло на сковородке.

Они заслужили это. Я не могла перестать восхищаться блеском в глазах Бишопа, когда он смотрел на мою лучшую подругу. Казалось, если она попросит его слетать на луну и подарить ей звездную пыль, он непременно сделает это.

Как и Малакай ради меня.

Да уж, сегодняшний день и правда выдался тяжелым. На лицах каждого в этой комнате я видела застывший шок – особенно на лице Джереми, усердно жующего печенье.

Просто невероятно, как тесно переплелись наши жизни и жизни наших родителей. Еще недавно я и подумать не могла, что мы дойдем до этого момента.

Но главное, что с моих плеч спал груз. Я обнажила им правду, а совсем скоро ее узнает весь мир – от этого никуда не деться. Однако сейчас я была готова к этому как никогда прежде.

Уверена, это только малая часть истины.

Что же ждет нас дальше?

Внезапно в дверь постучали.

– Я вам не помешала? – раздался голос Агнес, заглянувшей в комнату. – Тут пришло несколько писем на ваши имена. Не знаю, откуда отправитель узнал, что вы у нас, но вот – держите.

Мы все одновременно переглянулись.

Татум подошла к Агнес и забрала у нее письма. Когда та вышла из комнаты, она пролистала их и недоуменно нахмурилась.

– Отправителем значится… – Татум подняла голову и оглядела нас. – Какой-то Данте.

Внизу живота неприятно потянуло. Я посмотрела на Малакая и поймала его напряженный взгляд.

– Черт, – пробормотал Джереми.

Татум обошла нас и раздала письма. Тяжело сглотнув, я вскрыла конверт и достала сложенный лист бумаги с сургучной печатью.

На ней изображался символ треугольника.

– Это Круг, – подтвердил Малакай.

Мои пальцы подрагивали от нервозности, пока я открывала печать и разворачивала пергамент. Однако на место сиюминутному страху пришла ярость. Те же люди, что убили моих родителей, собирались запугивать нас? Те же люди, что издевались над Малакаем, собирались издеваться и над моими друзьями?

На моей совести уже было три смерти. Если нужно, я убью еще столько же.

– Афродите, – озвучила я первую строку.

– Пандоре, – выдохнула Дарси.

Татум невесело усмехнулась.

– Эриде. Спасибо, блядь, большое. Очень подходит.

– А у меня пустая строка, – надулся Джереми. – Кажется, меня не любят. Эй, Алекс, что у тебя?.. Меркурий? Отлично, тогда я буду твоим Юпитером.

Алекс вырвал у него свое письмо и убрал его в карман.

– Не трогай мои вещи.

– Чего это ты так заволновался? Понял, кто твоя избранница по гороскопу какого-то древнегреческого бога?

– Ты всегда так много болтаешь? – проворчал Малакай.

Джереми улыбнулся во весь рот.

– Ага. А ты всегда такой угрюмый?

Я мучительно застонала.

– Прекратите. Если вы не поняли, нам прислал письма чертов Круг Данте, который мы преследуем. Не думаю, что это хороший знак.

– Ладно, – согласно выдохнул Джереми. – Прочитайте, что за признание в любви они нам написали.

Атмосфера в гостиной стала не такой напряженной, за что я мысленно поблагодарила его.

– Приветствуем тебя, бог войны Арес, – начал зачитывать Малакай. – Приглашаем тебя на важное событие, проводимое нашим обществом. Первого мая состоится аукцион древних реликвий, за которые ты сможешь побороться с другими участниками. Если у тебя нет проходной монеты, нанеси на тело знак нашего общества, и тогда тебя пропустят на мероприятие. Место и время мы сообщим тебе позже. До встречи. Подпись снизу – Данте.

– Они приглашают нас на аукцион? – удивилась Дарси.

– Да, – кивнула я. – Но не реликвий, а людей.

Мой взгляд нашел Малакая. Его плечи напряглись, но я не увидела в глазах страха. Только жажду возмездия, которое чувствовал каждый из нас.

– Но какой в этом смысл? – спросила Татум.

Бишоп сжал письмо в кулаке.

– Думаю, это ловушка.

– Даже если ловушка, это единственный шанс узнать больше о Круге, – вклинился Алекс. – Кто знает, кого они выставят на аукцион в этот раз. Мы можем спасти чью-то жизнь.

– Думаешь, нам нужно поехать туда? – уточнила я.

– Нужно, но без вас. – Он посмотрел на меня, Дарси и Татум. – Мы справимся сами.

Мы втроем сразу же встрепенулись.

– Да конечно, – фыркнула Татум. – Если поедем, то все вместе.

– Тэйт… – начал Малакай.

– Если поедем, то все вместе, – согласилась я голосом, не терпящим возражений.

Бишоп вздохнул и сжал переносицу.

– Несносные женщины…

Алекс был прав: даже если это ловушка, нам буквально давали возможность проникнуть в логово Круга. Именно на таком аукционе продали Эмму Карлтон. Вдруг мы встретим ее? Вдруг узнаем, кто еще состоит в обществе?

– Нужно будет подготовиться, – произнес Алекс и подхватил с дивана свое пальто. – У нас есть две недели. Возможно, оружие мы пронести не сможем, но сможем договориться с кем-то, кто будет следить за аукционом со стороны. Нельзя заявляться туда без подстраховки.

– Попросим папу? – спросила Дарси.

– Я предлагаю не привлекать его, – сказал Малакай и посмотрел на Бишопа. – Насколько я помню, за Габриэлем Эррера есть должок. Мы не просто так спасли его задницу от Круга.

Мы с Дарси удивленно переглянулись.

Бишоп усмехнулся.

– Я договорюсь с Каза Делле Омбре.