Афродита

Глава 18

Наши дни

Двадцать пятого декабря, на Рождество, я была такой заведенной, что всё валилось из рук.

Сначала Глория позвонила и сказала (заорала), что нужно срочно приехать на съемку меховых шуб от известного американского бренда. После этого я направилась в общежитие к Дарси, чтобы помочь ей подобрать наряд для вечера с гребаным-Бишопом-Картрайтом.

Она покинула общежитие минут десять назад, а я задержалась, встретившись с Нерией и Кимберли: в этом году они перешли на третий курс АЗК и вступили в женское общество. Мы мило поболтали (назвали Глорию старой стервой и перемыли ей косточки), после чего я, упав на водительское сиденье своей машины, нашла взглядом свернутый на кресле листок.

Черт!

Я забыла отдать Дарси главную часть ее подарка – приглашение на художественную выставку в Лондоне, куда она хотела позвать Бишопа. Пришлось попросить отца связаться со своим знакомым и достать его для меня, хотя я до последнего сопротивлялась делать что-то для Картрайта.

Ужас. Почему меня перестало тошнить от его имени?

Я взяла в руки телефон и открыла сообщения.

Дарси: На всякий случай — Абчерч-Ярд, дом 147, квартира 12.

Я: Мы забыли о приглаше…

Через мгновение экран потух.

– Не-е-ет, – простонала я.

Как вовремя ты решил разрядиться, кусок железа!

Как на зло зарядка осталась дома. Стоило ли мне вернуться в общежитие и позвонить Дарси с чьего-то телефона? Я не особо хотела делать это, потому что у девочек началось собрание с Изабель и ее приспешницами. После нашей встречи на маскараде она стала еще холоднее, чем прежде.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

Абчерч-Ярд, дом 147, квартира 12.

Ладно, я могу доехать до дома Бишопа и перехватить Дарси на подъездной дорожке. Думаю, ей важно подарить это приглашение именно сегодня. Последнее время ее тюремщик вел себя вполне… сносно. Он дарил ей самодельные подарки и улыбался, как школьник, когда видел ее выходящей из академии.

Пусть радуется, пока не попал за решетку.

Ладно, это просто шутки.

Вырулив на улицу, я направилась в Синнерс.

Дорога заняла около получаса из-за снегопада, хотя я ехала на максимальной скорости и пыталась отыскать в потоке машин фиолетовую Lamborghini. Взгляд метался от адреса Бишопа, который я вбила в навигаторе, на небоскребы за окном и спешащих жителей Таннери-Хиллс.

Когда я пересекла красную линию, разделяющую две половины города, меня не пронзил укол страха, как происходило раньше. Со временем, проведенным на вражеской территории, я начала понимать, что наша ничуть не лучше.

Ведь именно элита занимается торговлей людьми. Возможно, наши с Алексом и Джереми родители тоже имеют к этому отношение, поскольку даже миссис Карлтон сказала, что городской совет – пешки в игре кого-то более могущественного. К тому же не просто так Алекс упомянул, что Ребекка нашла монету Круга Данте. Где еще она могла отыскать ее, если не в своем доме?

Прикусив губу, я вспомнила фотографию основателей, которую мы рассматривали в академии на следующий день после маскарада. Предположительно именно они создали тайное общество, желая мстить и наказывать преступников. Среди них в кадре сидели и мои предки. Но не Монтгомери, а Милосские. При взгляде на них дыхание, как обычно, прервалось. Мне захотелось признаться своим друзьям в правде, но я проглотила ее, когда вспомнила угрозы Терезы и Элайджи.

Я не могла так рисковать. Не сейчас, но может… когда-нибудь.

Увидев припорошенную снегом машину Дарси, я облегченно выдохнула, остановилась на подъездной дорожке перед простым многоквартирным домом и вышла из салона. Оглядевшись, увидела только пробегающую мимо собаку.

Дарси уже ушла.

Я еще раз попыталась включить телефон, но зарядка полностью села.

Ну и зачем я сюда приехала?

Я топнула и пнула от досады колесо машины. Из меня вырвался писк, когда большой палец врезался в носок туфли. Ненавижу этого тюремщика Картрайта – все беды постоянно из-за него!

Стоп.

А вдруг вселенная направила меня сюда, потому что он…

Попытается убить мою подругу?

О, господи! О чем ты думаешь?

Постояв еще минуту на улице, я махнула на всё рукой и вошла в подъезд. Если будет убивать – то нас обоих. Никто не тронет мою подругу, пока я жива.

Квартира находилась на пятом этаже, и я остановилась напротив металлической двери, занеся палец над звонком. Нажала. Затем приложила ухо к поверхности и прислушалась. Он что, не работает?

Я позвонила еще раз…

Как вдруг с другой стороны раздался крик Дарси.

Господи, он точно ее убивает!

Обезумев от паники, я дернула за ручку и распахнула дверь.

Так, разве убийцы не должны закрывать двери?

Быстро переступив порог квартиры, я оказалась в небольшой прихожей, которая выводила в гостиную. Прислушавшись к голосам, сделала шаг вперед и огляделась в поисках оружия, как вдруг голос Дарси зазвучал громче.

– Год назад в клубе. Человек в маске, который похитил меня… – Она на мгновение прервалась. – Это не ты. Скажи мне, что это не ты. Пожалуйста, скажи это…

Я недоуменно нахмурилась.

Что?

– Дарси… Ты всё не так поняла, – раздался испуганный голос Бишопа.

– Скажи, что это был не ты! – закричала она во весь голос. – Просто скажи, что я сошла с ума и ты решил разыграть меня. Это, блядь, несмешно! Пожалуйста, скажи это. Только это…

В комнате повисла тишина.

Мое сердце пропустило удар.

Первый.

Второй.

Третий.

Чувства разом нахлынули на меня, а пазл начал медленно складываться. Голова закружилась от жестокого осознания, когда их слова наконец-то, наконец-то обрели смысл. Пришлось схватиться за дверной проем, чтобы не упасть в обморок.

Человек в маске, который похитил меня.

Скажи, что это был не ты.

Пожалуйста, скажи это.

– Ты… Ты его брат, из-за которого он похитил меня, – продолжила Дарси, и с каждым словом ее голос становился всё более сломленным. – Ты его брат, которого на меня обменяли.

Я не поняла, о ком идет речь, пока она не произнесла следующие слова:

– Малакай… Кэмерон называл твое имя на Мертвой петле, но, черт возьми, какой я была глупой. Я видела тебя, когда была в клубе Мораны. Это тоже был ты.

До этой секунды я не знала, что значит выпасть из реальности. Не знала, как за одно мгновение жизнь может полностью перевернуться с ног на голову, выбив из твоих легких воздух. Не знала, что физическая боль – лишь отголосок душевной, потому что внутри ноет намного сильнее, чем снаружи.

Всё сложилось. Удивительно, почему всё не сложилось раньше.

Человек, который похитил Дарси, сделал это ради своего брата.

Малакай отсутствовал в Синнерсе год, а вернулся сразу же после ее освобождения. С пустыми и совершенно потерянными глазами, будто прошел через ад на земле.

Шрамы на его теле. Нежелание снимать одежду. Молчание на вопрос о том, куда он уехал. Жестокий дядя, который оказался вовсе не дядей, а… отчимом.

Я приложила дрожащую ладонь ко рту и подавила всхлип.

Бишоп Картрайт.

Адриан Картрайт.

И… Малакай Картрайт.

– Я предупреждал тебя, – прозвучал усталый ответ Малакая. – Прости, Дарси. Я не хотел, чтобы так получилось.

Рядом раздались легкие шаги, но я не могла сдвинуться с места. Просто смотрела прямо перед собой, сбитая с толку и дезориентированная, пока Малакай не вышел из комнаты.

Его глаза расширились, когда он увидел меня, замершую в проходе.

Я медленно покачала головой.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал он испуганным голосом.

Из меня вырвался тихий всхлип.

Я думала, что после того вечера на маскараде между нами снова всё начало налаживаться. Да, за последний месяц мы случайно встретились лишь пару раз и делали вид, что не знаем друг друга, но каждое утро я с улыбкой на лице ждала песню дня.

Лед между нами сдвинулся. Как оказалось, ненадолго.

Малакай стремительно подошел ко мне и сжал запястье, направившись к выходу. Я отшатнулась от него и бросила взгляд на дверь, за которой громко ругались Бишоп и Дарси.

– Нет, – хрипло произнесла я, потому что сил на крики не осталось. По щеке скатилась первая слеза, а сердце затрещало по швам от боли. – Нет-нет-нет… Она не может остаться с ним наедине. Боже, это он похитил ее… Как он мог?

Малакай обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза. Из-за слез его черты стали размытыми, но даже так я увидела, как умоляюще он смотрит на меня.

– Бишоп не причинит ей вреда, – прошептал Малакай. – Пожалуйста, иди за мной. Я всё тебе объясню, но не здесь. Дай им поговорить.

– Я не оставлю ее!

– Леонор, прошу тебя. – Он сжал челюсти и отвел взгляд, но сразу же вернул его ко мне. – Ты не должна была слышать это, но я знал, что когда-нибудь правда выйдет наружу. Пойми, Бишоп не…

Вдруг из комнаты раздалось рычание:

– Да, я недоговаривал, но я сделаю ради тебя всё, что пожелаешь. Тебе нужно мое сердце? Оно твое. Тебе нужна моя верность? Она твоя. Тебе нужны деньги? Я их, блядь, найду. Я пройду ради тебя через девять кругов ада. Но не отпущу, любимая. Никогда.

Я распахнутыми глазами смотрела на Малакая.

– Слышишь? – спросил он, опустил ладони и сжав ими мои. – Бишоп любит Дарси так же, как она его. Это не наша история, Леонор, и мы не имеем права вмешиваться.

Я подняла взгляд к потолку и сморгнула слезы, понимая, что он говорит правду. Но от этого легче не стало. Я сдерживалась из последних сил, чтобы не распахнуть дверь и не броситься на Бишопа с кулаками.

Это не наша история.

Моя история стояла прямо передо мной. Смотрела на меня грустными голубыми глазами и умоляла объясниться. Но я и так поняла всё без слов. Поняла, что разговор с Малакаем вырвет мне сердце, потопчется по нему, а затем вставит обратно на место.

Круг Данте.

Вот кто отнял его у меня.

Малакай схватил куртку и вытащил меня из квартиры, и уже через несколько минут мы оказались на улице. Я сдерживала рыдание, застрявшее в горле. Мне стало так, черт возьми, больно от осознания, что он мне сейчас расскажет. В какую темноту мы погрузимся, когда вытащим скелеты из шкафов.

Я не смогу пережить это.

Не смогу пережить его правду.

– Почему? – тихо спросила я, развернувшись к нему. – Почему ты мне ничего не сказал?

– Это долгая история, – устало выдохнул Малакай.

Я коротко кивнула и направилась к его мотоциклу.

Пришло время исповеди.

***

Мне даже не нужно было спрашивать, куда мы едем. Я и так знала.

Вскоре Малакай остановил мотоцикл перед заброшенной музыкальной школой, и я, словно во сне или самом ужасном кошмаре, вошла в место, которое не посещала с того самого дня.

С того дня, когда всё полетело к чертям.

Меня до сих пор мутило от воспоминаний, пока мы двигались в наш класс, где проводили большую часть времени. Здесь ничего не изменилось – только исчезла жизнь. Наш смех, наша игра на фортепьяно, наши стоны и тихие признания, произнесенные под покровом ночи.

Сильнее закутавшись в пальто, я шла за Малакаем и не отводила взгляда от его напряженных плеч. Хлопья снега путались в его волосах, и я подавила желание смахнуть их.

Остановившись посреди класса, Малакай замер.

Я не могла произнести ни слова.

Что с тобой сделали?

Почему ты не рассказал мне?

Кто именно заставил тебя пройти через это?

Вопросы крутились на кончике языка, но я молчала. Вдруг Малакай поднял руки и начал раздеваться. Я смотрела на него с непонимание, однако не стала останавливать. В этом мгновении не было ничего возбуждающего и сексуального. Потому что он обнажал не только тело, но и душу.

Малакай медленно снял куртку и отбросил ее в сторону. Затем схватился за толстовку и, развернувшись ко мне спиной, стянул ее через голову.

Я медленно выдохнула.

Нет…

Слезы градом заструились по моим щекам, пока взгляд метался по его изувеченной коже. Тонкие и толстые шрамы. Обгоревшие куски плоти, из-за которых татуировки поменяли контуры. Следы от затушенных сигарет около родимого пятна под лопаткой. Узкие борозды от ударов ремня или кнута.

Но главное – одно слово, вырезанное вдоль позвоночника.

Co rpse.

Я не сдержалась и упала на колени.

– Труп, – тихо произнес Малакай. Это слово прорезало пространство и отскочило от стен, заставив мою грудь мучительно сжаться. – То, чего они добивались. Сделать меня мертвецом.

Медленно повернувшись, он встретился со мной взглядом.

– И у них это получилось.

Я не сдержала очередного рыдания, вскинув дрожащую ладонь и закрыв ей рот. Меня затрясло так, словно я находилась на его месте, когда он переживал это. Крик зародился в горле, и у меня не получилось подавить его. Я беззвучно заплакала, не отводя взгляда от его глаз.

Малакай подошел ко мне и опустился на колени. Его грудь пересекали десятки, а то и сотни шрамов. Разной длины, разной глубины. Но все они были оставлены людьми, которые не заслуживали прощения. Ад – место, которым они закончат свой путь.

Я протянула дрожащую руку и коснулась шершавой неровности под сердцем. Склонив голову, Малакай стиснул челюсти, словно это приносило ему физическую боль.

Далее я опустила взгляд и увидела на его руке…

Клеймо.

Выжженный символ треугольника пересекали девять линий, прямо как на предплечье мисс Карлтон. Меня пробрала дрожь ужаса. Я никогда не видела ничего страшнее. Потому что это был не простой шрам, а метка, означающая твою неволю. Означающая тот кошмар, который ты пережил.

И они подвергли этому его.

Моего Волчонка.

– Впервые Круг Данте нашел меня, после того как я убил по приказу Адриана Шона Стюарта, – тихо объяснил он, и я зажмурилась, не желая верить его словам. – Они сказали, что я должен расплатиться за грехи ближнего, иначе…

Его голос дрогнул.

Я открыла глаза и встретила его опечаленный взгляд.

– Иначе Бишоп попадет в психиатрическую больницу или тюрьму за убийство матери. Это была одна из причин, почему мне пришлось сдаться им добровольно. В обществе состоят слишком влиятельные люди, которые без проблем могут разрушить жизнь моего брата.

– Бишоп убил свою маму? – прошептала я.

Малакай кивнул.

– Аннабель растлевала его. Только в могиле ей и место.

Боже мой.

Теперь его поведение обрело для меня смысл. Чего мог требовать мир от взрослого мужчины, который познал любовь матери не в том плане, который был заложен в нас природой?

– И еще Круг Данте…

Малакай прервался, словно ему физически было тяжело произносить следующие слова. Я затаила дыхание, приготовившись к чему-то непоправимому.

– Они сказали, что если я не уйду, то наследницу Милосских постигнет та же участь, что и ее родителей.

Смотря в его глаза, я моргнула один раз.

Второй.

Третий.

Страх прокатился по телу, когда я поняла, что он знает. Капля пота скатилась по позвоночнику, и мое дыхание участилось, когда началась гипервентиляция. Я отшатнулась от него и прижала ладони к груди, пытаясь успокоить сошедшее с ума сердца.

Они знают.

Они знают.

Они знают.

– Не бойся, я никому не рассказал. – Малакай придвинулся ближе и стиснул мои ладони, прижав их к своей груди. Он наклонился ниже и поймал мой взгляд. – Пожалуйста, Куколка, дыши. Всё в порядке, хорошо? Я знал об этом много лет и никому не сказал. Твоя правда в безопасности, пока ты сама не захочешь о ней рассказать.

– Откуд-да… Откуда ты знаешь? – выдавила я.

На его лице появилась мягкая улыбка.

– В обществе изгоев всегда хранят секреты.

Треск.

От моего сердца откололся первый кусочек.

Я сделала глубокий вдох, проследив черты его лица. Волосы цвета воронова крыла, как те, которые я искала в толпе мальчишек, собравшихся на обед в крошечной столовой. Кристально-голубые глаза, наблюдающие за мной из зала, пока я сидела на мягком полу и возилась с куклами. Длинные пальцы, сжимающие мои под тонким одеялом, потому что его одеяло спрятали завистливые девчонки.

Треск.

От моего сердца откололся второй кусочек.

– Кайден? – прошептала я надломленным голосом.

Он медленно прикрыл глаза и кивнул.

– Прости меня, Венера.

Острая боль пронзила грудь и прошлась по всему телу, словно в меня вонзили сотни раскаленных кинжалов. Я почувствовала себя такой маленькой и беспомощной, как если бы снова перенеслась в те времена, когда меня окружали серые стены и запах недоваренной каши.

Треск.

От моего сердца откололся третий кусочек.

Трясущимися руками я машинально расстегнула пальто, сбросила его с плеч и достала кулон, висящий на шее. Из-за тремора у меня не получилось открыть его, но Малакай помог мне, осторожно забрав украшение. Он полез в карман джинсов и достал свое – точно такое же.

Наши взгляды столкнулись.

– Ты не врешь? – умоляюще прошептала я.

Он открыл два украшения и развернул их ко мне.

Это он. Это на самом деле он.

В мой кулон были вставлены две фотографии. Одна из детского дома, когда волонтеры фотографировали нас для какой-то газеты – мы с Кайденом стояли в обнимку, держа на руках двух черных котов. Вторая фотография была сделана спустя много лет, когда мы с Малакаем начали встречаться. Он закинул руку мне на плечо, а я положила ладонь в его задний карман.

В его кулоне находились те же фотографии. Из сотни других, которые мы сделали, состоя в отношениях, он тоже выбрал ее.

Я подняла взгляд на Малакая. На Кайдена.

Затем бросилась в его объятия, содрогаясь от слез. Он тут же притянул меня к своей груди, и я вцепилась в него, как в спасательный круг.

В глубине души я всегда знала правду. Даже если мозг отказывался верить в совпадения, душа чувствовала свою потерянную половину. При каждом прикосновении, каждом взгляде я ощущала связывающую нас нить, которая не разорвалась даже спустя столько лет.

– Я так хотела, чтобы это был ты, – всхлипнула я, зарывшись носом в его шею.

– Это всегда был я, – прошептал он и погладил меня по волосам. – И это всегда была ты, моя маленькая Венера.

Не знаю, сколько времени мы просидели так, сжимая друг друга в объятиях, словно в последний раз.

Мое дыхание начало выравниваться, и я смахнула остатки слез, отстранившись и поймав его взгляд.

– Как тебе хочется, чтобы я звала тебя? – неловко спросила я.

Он задумчиво нахмурил брови и прикусил колечко.

– Не знаю. Я давно отвык от Кайдена. Ощущение, будто меня так звали в другой жизни. Это… тяжело объяснить.

– Важно не то имя, которое тебе дали при рождении, а то, которое сформировало твою личность.

Он приподнял уголок губ.

– Тогда мне больше нравится Малакай.

– Хорошо, Малакай, – улыбнулась я. – Можешь звать меня как хочешь. Только от тебя я могу слышать оба своих имени. Я привыкла к Леонор, но Венера – тоже моя часть.

Он пристально смотрел на меня, и с каждой секундой черты его лица становились всё более напряженными. Я заволновалась, когда он сжал мои ладони и, придвинувшись ближе, прижался поцелуем к моему лбу.

– Прости, что не сказал тебе с самого начала.

– Я понимаю, почему ты так поступил. Хоть это больно осознавать, но ты беспокоился о моей безопасности, – выдохнула я и прижалась щекой к его груди. – Ты расскажешь мне… о Милосских?

Он кивнул и положил подбородок на мою макушку.

– Я знаю не так много, но да – тайное общество устроило нападение на твою настоящую семью. Они боролись с Кругом, поэтому по ним пришелся первый удар. Кто-то из близкого окружения Милосских спас тебя и отдал в детский дом, но руководство скрывало, что ты их наследница. Когда об этом прознали Тереза и Элайджа, они сразу же забрали тебя.

– Ради семейных активов, – прошептала я.

Малакай поцеловал меня в висок.

– Да.

Но кого же я должна благодарить за спасение? Кто помог мне остаться в живых?

И мои настоящие родители… Мне так хотелось хотя бы ненадолго, на одну минутку встретиться с ними. Может, они любили меня? Может, сложись всё иначе, я бы познала родительскую заботу?

– Круг знал твою личность и надавил на меня этим, – продолжил Малакай. – Я не мог подвергать тебя опасности, понимаешь? Я бы прошел через девять кругов ада еще сотни раз, если бы знал, что ты в порядке.

– Ты не должен был жертвовать собой ради меня, – прошептала я, прикусив нижнюю губу, чтобы подавить стоящие в глазах слезы. – Ты должен был рассказать мне о том, что они тебе угрожают. Мы бы обязательно что-нибудь придумали, Малакай. Боже, они… они так издевались над тобой, а я думала… думала, что ты бросил меня…

Груз вины был таким тяжелым, что казалось, мое сердце разорвется.

Он провел год в рабстве, чтобы защитить меня.

Он отстранился и ушел, чтобы защитить меня.

А я вела себя как обиженная девчонка, которую бросили.

– Я не должен был жертвовать собой, когда тебя чуть не сбили на пешеходе? – невесело усмехнулся Малакай. – Не должен был жертвовать, когда они устроили тот пожар и чуть не убили тебя? Не должен был жертвовать, зная, что правда о твоем происхождении понесет за собой последствия? Тебе было восемнадцать, Леонор. Мы бы не смогли просто взять и сбежать от Круга.

Малакай тяжело выдохнул и прижался губами к моим волосам.

– Это мой выбор, – твердо произнес он. – И я выбрал тебя. Я всегда буду выбирать тебя.

Я не знала, как после всего произошедшего он продолжал смотреть на меня с такой безудержной верностью во взгляде. Почему он перестал ненавидеть меня? И почему я простила ему всё, что не мог оправдать даже Круг?

Потому что любила.

А когда любишь, сердце говорит громче разума.

– Я тоже всегда буду выбирать тебя.

Даже если не могу признаться в том, что совершила.

Даже если я настолько слаба, что продолжаю скрывать от тебя свою тьму.

Даже если нам придется притворяться, что вскоре наша любовь на рассыплется, как карточный домик.

Я просто хотела побыть счастливой хотя бы ненадолго.

– В руках Круга Данте огромная власть, и пока что мы не знаем, как разрушить их империю, – сказал после долгой паузы Малакай, устремив взгляд в окно. – Юристы, полицейские, городской совет – они все связаны, Леонор. Но я найду способ, как развалить общество. Клянусь, я сделаю это.

Отстранившись, я заглянула в его задумчивые глаза.

– Ты не будешь делать это в одиночку.

– Послушай…

– Нет! – Я обхватила его лицо ладонями. – Нет, Малакай. Ты сделал свой выбор, так дай сделать его мне. Я не оставлю тебя, хорошо? Даже если ты будешь сопротивляться – мне плевать. Ты прошел ради меня через девять кругов ада. Теперь я сделаю это ради тебя.

Его ладони легли на мои. Наклонившись, он прижался к моим губам целомудренным поцелуем, словно давая клятву. Ресницы затрепетали от чувства легкости, которое приносило каждое его прикосновение.

– Мы всё исправим, – прошептал Малакай.

Или сделаем еще хуже.