Афродита

Глава 38

Наши дни

Я думала, жажда насилия утихла во мне после убийства Тайлера.

Оказывается, я сильно ошибалась.

Прикрепленный к бедру нож обжигал кожу, умоляя схватить его и бросить в женщину на сцене.

Не думала, что когда-нибудь окажусь в одном зале с работорговцами. Хотя, возможно, они окружали меня на протяжении всей жизни.

Тот продавец в магазине игрушек, куда я забегала в детстве, тоже мог находиться сейчас здесь, сидеть в соседнем ряду и выбирать, кого сделать своей жертвой на ближайшие месяцы. Или тот повар, который вчера приготовил мне пасту, уже пересчитывал купюры, думая, как бы выгоднее купить несколько товаров.

Да кто угодно мог сидеть сейчас в этом зале. Кто угодно мог стоять на сцене и распоряжаться человеческими жизнями.

Ничего хуже в моей жизни еще не происходило.

Вскоре к нам с Малакаем подошел человек в плаще и не выделяющейся черной маске. Палачи. Они заняли места рядом со своими подопечными, готовясь озвучивать запредельные суммы.

И тогда аукцион начался.

Я крепче вцепилась в ладонь Малакая, когда двое Вершителей вывели на сцену незнакомого парня. Я ожидала увидеть на нем цепи, в которые заковывали рабов в древние времена, но нет – сейчас всё проходило иначе. Его одели опрятно: в накрахмаленную рубашку и выглаженные брюки со стрелками. Даже, я бы сказала, идеально.

Но его глаза…

– Господи, – прохрипела в слуховом устройстве Татум. – Я не могу на это смотреть.

Абсолютно мертвое лицо. Ни единой эмоции.

Он двигался как марионетка.

– Десять тысяч, – озвучил Палач недалеко от нас.

Пытаясь успокоить дыхание, я посмотрела на человека, который сделал ставку. Я различила только длинные черные волосы, убранные в высокую прическу, и открытую шею с морщинами. Женщина была намного старше парня на сцене.

Меня затошнило.

– Пятьдесят тысяч.

– Сто тысяч.

– Двести тысяч!

На большом экране за парнем отразилась информация о его жизни. Биография, увлечения, даже… медицинские показатели. Его звали Эван Тилл: он родился в Синнерсе и не имел родственников. Как мы и думали, Круг похищал тех, кого не будут искать.

– Подождите, – выдохнула Дарси. – Я видела его лицо.

– В той газете, которую ты нашла у Ричарда, – подхватил Алекс. – Эван один из девяти пропавших.

Я покачала головой, пытаясь поверить в услышанное.

Это просто… просто, блядь, отвратительно. Я даже не могла описать словами, что чувствовала, смотря на невинного парня, из которого сделали…

– Труп, – прохрипел Малакай.

Я вздрогнула, вспомнив это слово, вырезанное на его спине.

– Двести тысяч раз, – произнесла Вершительница, оглядывая зал. – Что, никто не может предложить больше? Двести тысяч два… Двести тысяч три… Продано!

Гости зааплодировали.

Мужчины отвели парня за кулисы, а женщина, купившая его, поднялась с места и покинула зал. Всё это сопровождалось молчанием, в котором я слышала лишь то, как колотится мое сердце.

Следующей на сцену вывели девушку постарше. Ее длинные каштановые волосы спадали на лицо идеальными волнами, а серебристое платье обтягивало пышные изгибы. Мужчины сразу же начали называть своим Палачам суммы, которые увеличилась в геометрической прогрессии.

– Триста сорок тысяч.

– Четыреста пятьдесят.

– Полмиллиона!

– Продано! – воскликнула Вершительница.

Остальные семь человек в черно-золотых масках стояли в конце сцены, но даже через такое расстояние я чувствовала… их жажду. Жажду власти. Наверное, по их подбородкам стекала слюна, когда они представляли, сколько денег выручат только с одного аукциона.

Как часто они проводились? Раз в месяц? Если так, то карманы этих людей ломились от богатства.

На сцену выходили всё новые девушки и парни, женщины и мужчины, даже, ради всего святого, люди постарше, и с каждой минутой желание оставаться здесь стремительно уменьшалось.

Я знала, что Малакай взорвется и пристрелит кого-нибудь, если мы не уберемся отсюда в ближайшие минуты. Его шея напряглась, а глаза превратились в маленькие змеиные щелочки, отчего даже мне стало не по себе. Я чувствовала исходящую от него энергию, убийственную и смертоносную, от которой пространство словно стало меньше.

– Может, ты хочешь отойти?

Он нахмурился, ближе придвигаясь к сцене.

– Подожди…

Я проследила за его взглядом и… замерла.

– Это она, – выдохнул Бишоп.

Мужчины вывели на сцену миниатюрную девушку со светло-русыми волосами, заплетенными в длинную косу. Ее стеклянные глаза смотрели прямо перед собой, и она даже не заметила, как лямка ее черного платья соскользнула на плечо.

Вершительница подошла к девушке, поправила лямку и прошептала что-то ей на ухо.

Она даже не шелохнулась.

Даже не моргнула.

Будто и не находилась здесь.

– Почему Уильямсы отдали ее обратно? – прошептала я.

– Не знаю. – Малакай потер подбородок. – Черт, мы не можем оставить ее зде…

– Пятьсот тысяч.

Я задохнулась от озвученной цифры и перевела взгляд на Палача, который озвучил такую сумму. Около него сидел парень в черном костюме и такого же цвета рубашке, с аккуратно убранными назад ониксовыми волосами.

Алекс.

– Пятьсот пятьдесят тысяч! – предложил другой Палач, на попечении которого находился мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах.

О, нет. Эмму не может забрать он.

Ни за что.

Алекс наклонился к Палачу и прошептал новую цифру.

– Шестьсот тысяч, – озвучили за него.

– Семьсот!

– Восемьсот!

Сердце бешено колотилось, намереваясь прорвать грудную клетку. Я переводила взгляд с Алекса на старого ублюдка, щелкающего пальцами, и хваталась за Малакая, как за спасательный круг.

Мужчина вскочил с кресла и выкрикнул:

– Миллион!

– Да это же директор де Кастро, – ахнула я, сбитая с толку. – Какого черта?

– Ты тоже это видишь? – выдавила Дарси.

Собственными глазами.

Отец Изабель присутствовал на аукционе и собирался выкупить Эмму Карлтон, чтобы… чтобы что? Насиловать ее? Сделать своей прислугой? Блядь, он совсем из ума выжил?

Господи, что же происходило с Изабель, если она жила под одной крышей с этим монстром?

– Два миллиона.

Я выпучила глаза, обернувшись к Алексу.

Он встал со своего места и возвысился над остальными в зале, засунув руки в карманы брюк. Его поза была такой ленивой и расслабленной, словно он вышел на прогулку, а не покупал человека.

Я посмотрела на Эмму. Впервые за вечер на ее лице мелькнуло какое-то странное выражение, но я не смогла разобрать его. Она не отводила взгляда от Алекса, пока он прожигал ее своими темно-зелеными глазами.

О, дерьмо.

– Два миллиона, – повторил Алекс.

– Стойте! – крикнул директор де Кастро и вытащил из кармана сложенный лист бумаги. – Стойте, у меня привилегия. По вашим правилам за покупку трех товаров на четвертый мне выдается право вето. Эта девчонка моя!

– Что за чушь он несет? – громко спросил Алекс.

– Такое правило на самом деле существует, – кивнула Вершительница и посмотрела на директора. – Мы с особым уважением относимся к нашим постоянным клиентам. Поздравляю, эта девушка ваша.

Он мерзко засмеялся, а зал разразился аплодисментами.

Вернув взгляд к Алексу, я увидела, как в его сузившихся глазах вспыхивает огонь. Клянусь, я впервые наблюдала за тем, как он… чем-то интересуется. И не просто чем-то, а… Эммой Карлтон? Она так сильно волновала его?

Не поймите меня неправильно, мы все переживали за жизнь этой девушки, но никто из нас физически не мог отдать два миллиона фунтов, чтобы спасти ее от Круга Данте. Как оказалось, кроме Алекса.

– Мы заберем ее другим способом, – обратился к нему Малакай.

Но он даже не слушал нас, наблюдая за тем, как Эмму отводят за кулисы. Она незаметно обернулась через плечо и посмотрела в зал – прямо на него.

Ее глаза были пустыми и мертвыми.

Аукцион длился еще двадцать минут, и на протяжении них Малакай раз десять обернулся, смотря через плечо на того опоздавшего мужчину. Я спросила, что такого он в нем увидел, но Малакай лишь встряхнул головой и ответил, что ему кажется.

Пока на сцену выходили новые люди, я сконцентрировала внимание на Вершителях. Та женщина, что вела аукцион, была невысокой. Помимо нее еще две фигуры отличались примерно таким ростом, а другая была чуть повыше. Значит, предположительно четыре Вершителя были женщинами, а другие четыре – мужчинами.

Последний, девятый член Круга, давно гнил в могильной земле. Если в общество не взяли никого на место Тайлера, значит, у него не было преемника. Но получается, они должны выбрать кого-то со стороны общим голосованием? Были ли Бэйли основателями Таннери-Хиллс, если управляли Кругом?

Если его основали девять семей, Милосских больше не было, Ван Дер Майерсы и Картрайты вышли из него, то кто остался?

Загадка на загадке.

– Что-то не так…

Я повернулась к Малакаю.

– Почему тебе так кажется?

Его пристальный взгляд скользил по пустым балконам, пока Вершители произносили завершающую речь.

За сегодняшний день они заработали около десяти миллионов. Десяти, черт возьми, миллионов! Не знаю, какого черта я считала.

– Мне кажется… – Малакай снова повернул голову к мужчине позади. – Как будто на его маске красная точка. Или это… Блядь.

Резко развернувшись, он накрыл меня своим тело и потянул на пол.

– Ложись!

Зал сотрясла пулеметная очередь.

Из моего горла вырвался крик, который слился с криками толпы. Страх сковал конечности, когда пуля просвистела над головой и врезалась в соседнее кресло. Кровь в жилах заледенела, и я часто задышала, чувствуя, как сжимается грудная клетка.

Малакай прижал меня к полу своим телом, выкрикивая приказы парням:

– Уводите Татум и Дарси! Габриэль будет ждать у запасного выхода!

Первый испуг мгновенно прошел – на место него пришло леденящее душу спокойствие. Я помнила, до чего довела меня паника в тот вечер с Тайлером. Больше я не собиралась давать эмоциям властвовать над собой.

Я выровняла дыхание и, потянувшись к бедру, достала из-под повязки тонкий нож. Затем наклонилась в другую сторону и вытащила пистолет. Когда Малакай приподнялся, я передала второе оружие ему.

Наши взгляды столкнулись.

– Пригнись и иди за мной, – произнес он твердым голосом. – Если я увижу на твоем теле хоть одну царапину, то так сильно отшлепаю, что ты не сможешь ходить. Поняла?

Я быстро кивнула.

– Знал же, что нужно было оставить тебя дома, – тихо прорычал он себе под нос.

Малакай поднялся и присел на корточки, а я последовала за ним. Выстрелы сотрясали пространство, мои барабанные перепонки трещали от шума, пока гости в панике ползли к выходу. Двое мужчин в белоснежных масках стояли в середине партера и, уворачиваясь от пуль, стреляли куда-то в сторону балконов.

– Это еще кто? – воскликнула я.

– Угадай, – проворчал Малакай, прикрывая меня спиной. – Нас позвали сюда только ради того, чтобы убить их. Знали же, что они не отпустят нас одних на аукцион.

Мои глаза расширились от осознания.

Ричард и Адриан.

– Но как они узнали, что мы будем здесь?

– Мы были идиотами, когда думали, что от них можно что-то утаить.

Мы проползли к концу ряда. Малакай прислонился спиной к креслу и, прижав к груди пистолет, аккуратно выглянул из-за угла. Он резко отшатнулся, когда пуля просвистела мимо его головы.

Мое сердце пропустило удар, и я схватила его за руку.

– Пожалуйста, осторожно!

Его глаза обратились ко мне. Внезапно Малакай схватил меня за плечи и притянул к своей груди. Около уха раздался оглушительный выстрел. Я вскрикнула, чуть не выронив из мокрой ладони нож.

– Ублюдок, – прошипел Малакай.

Отстранившись, я проследила за его взглядом и нашла чье-то тело, свешенное через балкон. Кровь стекала на первый этаж, создавая лужу. Ее было так много. Криков, боли, страха – всего этого было так много.

– Идем.

Малакай потянул меня за руку и прикрыл своим телом, обняв за плечи. Я перестала понимать, что происходит. Он отстреливался от нападавших, но они не целились в других гостей. Только в нашу компанию и Ричарда с Адрианом.

Это плохо. Это чертовски, блядь, плохо.

Выбегая из зала, я обернулась и нашла взглядом лиловое платье. С губ сорвался рваный вздох, когда Дарси перезарядила пистолет и одним выстрелом завалила грузного мужчину, который целился в Бишопа.

Она всегда хорошо стреляла. Чего не скажешь обо мне.

Когда мы оказались в заполненном коридоре, Малакая грубо рванули за руку.

– Какого черта ты здесь делаешь? – рявкнул Адриан, сорвав с лица маску.

– Не тебе решать, где мне находиться, – выплюнул Малакай. – Где Татум и Эзра?

Рядом раздались выстрелы. Адриан обхватил нас за плечи и затащил в небольшой альков, задвинув бархатные шторы. Я споткнулась о ткань платья, но он подхватил меня за талию.

– С-спасибо.

– Твои друзья уже с Габриэлем, – ответил он собранным тоном, сосредоточив внимание на Малакае. – Моя машина стоит у заднего входа. Бери Леонор и езжайте к нам домой. Он охраняется.

– С какого момента это наш дом?

Адриан схватил его за затылок и прорычал:

– Ты собираешься перечить мне, щенок?

– Да пошел ты, – выплюнул Малакай и оттолкнул его. – Я знаю, что сделала твоя жена. Знаю, что ты бездействовал, когда она решала мою судьбу. Как моя мама вообще могла любить тебя? Гребаное чудовище!

Я переводила взгляд с одного на другого, содрогаясь от темной энергии, клубящейся вокруг них. Им не хватало только подраться, чтобы нас точно застрелили.

Адриан усмехнулся, и его глаза… потеплели.

– Такой же упертый, как и она.

О, черт. Зря он это сказал.

Малакай отвел назад сжатый кулак, но я выпрыгнула между ними и вскинула руки.

– Пожалуйста, не сейчас! Нам нужно убираться отсюда, пока не стало слишком поздно!

Увидев перед собой меня, Малакай встряхнул головой.

– Поговорим позже, – прорычал он и посмотрел поверх меня.

Где-то рядом раздавались выстрелы, а каждый из них набатом бил по моему сердцу. Я дышала глубоко и ровно, но ленты страха стягивали внутренности тугими узлами.

Малакай выглянул в коридор. Положив одну руку мне на талию, он задвинул меня за свою спину. Я схватилась за его ладонь и прикусила губу от нервозности.

В тот день, когда убили моих родителей, всё происходило точно так же? Хотя нет – иначе, потому что они не были готовы к нападению. Они не смогли защитить себя и свою дочь. Они умерли быстро и, наверное, даже не поняли, что произошло.

– Выходим.

– Подожди!

Малакай повернулся ко мне с беспокойством во взгляде.

– Что такое?

– Мне… м-мне страшно…

Страшно, что тебя ранят.

Страшно, что ты пострадаешь.

Страшно, что они снова заберут тебя.

Я сохраняла спокойствие весь вечер, несколько недель и месяцев, потому что мне стоило быть сильной рядом с ним, но… Я не смогу пережить, если с ним что-то случится. Не смогу пережить еще один год, когда мы не вместе.

Малакай убрал пистолет за пояс брюк и обхватил мое лицо ладонями.

– Послушай меня, маленькая Венера, – прошептал он, заглянув в мои глаза. – Я не допущу того, о чем ты сейчас думаешь. Никто не посмеет разлучить нас, слышишь? Помнишь нашу клятву? Произнеси ее.

– Ради тебя… ради тебя ч-через девять кругов ада.

Он прижался к моим губам резким и быстрым поцелуем.

– Ради тебя, Леонор.

Я верила ему. Верила всем сердцем, но плохое предчувствие не отпускало меня с первого выстрела.

Отстранившись, он взял меня за руку.

– У нас мало времени.

Я даже забыла, что за нами наблюдал Адриан, но это было последнее, о чем я думала. Однако, бросив взгляд на мужчину, я заметила, как пристально он на нас смотрит.

Возможно, в уголках его губ даже проскользнула улыбка.

Спустя мгновение мы снова оказались в коридоре, заполненном паникующими гостями, и быстро побежали к запасному выходу. Подняв полы платья, я скинула каблуки и продолжила бежать босиком, чтобы не терять время.

– Тени внутри? – спросил Малакай.

– Как только раздался первый выстрел, – ответил Адриан.

Они прикрывали меня спинами, вытянув руки со сжатыми в них пистолетами. К горлу подступила тошнота, когда я наступила к кровавую лужу и увидела какого-то мужчину с дырой во лбу.

Внезапно из-за угла выскочил человек в балаклаве. Я вскрикнула, увидев направленное на себя дуло пистолета. Адриан тут же выпустил пулю в его голову, а Малакай пронзил ему сердце. Нападавшего отбросило к стене, и он сполз по ней, оставив кровавый след.

Боже. Боже, боже, боже…

Как много смертей.

Адриан распахнул ногой двустворчатые двери, и мы выбежали на улицу.

На территории театра царил хаос. Я слышала, как в передней части работали полицейские сирены, но у задних ворот стояли только два грузовика с надписью «Ремонтные работы» и легковой автомобиль.

Малакай кивнул какому-то молодому мужчине за рулем грузовика, и тот сказал что-то в рацию. Меня потряхивало от адреналина, а ладонь, сжимающая нож, стала липкой от пота.

– Держи.

Адриан бросил Малакаю ключи от машины – и прямо в этот момент на задний двор ворвалась полиция.

– Блядь, – прорычали они одновременно.

Из грузовиков выпрыгнули мужчины и начали стрелять по полиции, которая заблокировала машину Адриана. Малакай схватил меня за плечи и потянул за мраморную лестницу, заставив опуститься на колени.

Я отползла чуть назад, а Адриан занял мое место, отстреливаясь от полиции.

– Как мы отсюда выберемся? – крикнул Малакай.

– План Б.

Адриан кивнул куда-то в сторону ворот. Мы проследили за его взглядом и увидели припаркованный мотоцикл Малакая.

– Ты его пригнал? – удивился он.

Адриан пожал плечами.

– Хоть кто-то должен сегодня думать.

Мое сознание плыло от нереальности происходящего. Я будто находилась в голливудском фильме, только знала, что никакой герой не прилетит и не спасет нас. Единственными героями были мы сами, а я даже не умела драться.

Тяжело дыша и сдерживая слезы, я не заметила, как кто-то подобрался ко мне сзади.

Мужская ладонь зажала мне рот.

Я во весь голос закричала. Тело пронзил безудержный страх, когда меня потащили назад. Из меня вырвался дикий вопль, я задергала ногами, но Малакай и Адриан были заняты стрельбой, поэтому не услышали меня.

– П-по… моги… те!

– Тш-ш-ш, наследница… Веди себя спокойно…

Нет, нет, нет!

Мужчина крепче перехватил меня за талию. Я впилась зубами в его руку, но он даже не поморщился. По щеке скатилась слеза отчаяния, потому что он был слишком сильным. Слишком подготовленным.

Малакай! Обернись, Малакай!

Я смотрела на его спину и молила посмотреть назад, но внезапно его тело качнулось. Малакай выругался, и на его плече выступило бордовое пятно.

Его ранили!

Мои глаза распахнулись от ужаса. Только когда я вцепилась пальцами в руку нападавшего, то поняла одну вещь. То, что я не безоружна.

Нож.

Замахнувшись, я ударила лезвием куда-то над головой.

Мужчина закричал от боли и отпустил меня, а по моему лицу потела его кровь. Малакай резко обернулся. За мгновение его холодные глаза вспыхнули, а рот исказился в оскале. Он поднялся с колен и направил пистолет на мужчину.

Выстрел!

Выстрел!

Выстрел!

Прижавшись спиной к стене, я опустила взгляд на свои руки и увидела красный – везде красный, как в ту ночь. Мое горло сдавило от подступающих слез. Я чувствовала его кровь на всем своем теле. В волосах, на ресницах, под ногтями.

Чьи-то ладони легли на мои щеки и заставили поднять голову.

– Я убила его, – всхлипнула я, смотря в глаза Малакая. – Еще одного… Я убила еще…

– Это я убил его, Куколка, – твердо прошептал он, такой спокойный и собранный. – И убью каждого, кто посмеет притронуться к тебе. Ты всё сделала правильно. Ты самая сильная девочка, Леонор.

Я снова всхлипнула, начиная осознавать происходящее.

Аукцион людей.

Перестрелка.

Смерть.

Моя жизнь всегда будет такой? Когда-нибудь я узнаю, что значит жить спокойно, без страха за свою или чью-то жизнь?

Рядом раздался рев мотоцикла, вырвав меня из мыслей. Адриан остановился около нас и бросил ключи Малакаю. Я даже не успела понять, когда он успел перегнать его.

– Быстро уезжайте отсюда. Ворота сейчас откроются.

– А как же ты?

– Я справлюсь сам. – Он протянул ему свой пистолет. – Пригодится.

Малакай мгновение не двигался, смотря на Адриана. Я видела в его глазах сомнение. Что-то мешало ему уехать отсюда, бросив своего приемного отца. Что-то, напоминающее… любовь.

Или страх.

В итоге Малакай кивнул, забрал второй пистолет и поднял меня на руки. Я схватилась за его плечи, и он быстро подбежал к мотоциклу. Опустив меня на сиденье, устроился спереди и завел двигатель.

– Приготовь объяснения, – пробормотал Малакай.

Как только он собирался сорваться с места, Адриан вскинул руку.

– Минутку…

Я непонимающе подняла брови.

В следующую секунду пространство сотрясли два оглушительных взрыва. Я крепче прижалась к Малакаю и зажмурилась, а когда открыла глаза, в небо поднимались столпы дыма.

О, Господи… Не стоит переходить дорогу этому человеку.

– Можете ехать.

Ему не стоило повторять дважды. Мотоцикл взревел, сорвавшись с места. Мы выехали на открытое пространство заднего двора и увидели дымящиеся полицейские машины. Два грузовика уже неслись в открытые ворота, а мы последовали за ними.

Позади раздался выстрел.

– Не оборачивайся! – крикнул Малакай.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в его плечо.

Не знаю, сколько времени прошло, пока мы пытались оторваться от погони, петляя по ночным улицам Таннери-Хиллс. Каждый выстрел заставлял вздрагивать и проверять, не попали ли в Малакая. Его рука кровоточила, а алые капли падали на мое платье.

Пуля угодила рядом с задним колесом.

– Черт! – прорычал он, бросив взгляд через плечо.

Я впервые увидела в его глазах такую панику.

– Ты не пострадаешь, Венера, – твердо произнес он, вернув взгляд к дороге. – Клянусь, ты не пострадаешь.

Я не понимала, что стекало по моим щекам. Слезы или дождь, начавшийся как никогда вовремя.

Редкие машины отъезжали в стороны, слыша полицейские сирены. Они не отставали, пытаясь окружить нас с разных сторон. Я молилась, молилась, молилась Богу, чтобы мы не пострадали. У нас было слишком много планов. Слишком много неисполненных мечтаний.

Пожалуйста, хотя бы сегодня. Пожалуйста, помоги нам!

Малакай вырвался вперед и выехал на мост, проходящий над рекой.

– Он заложен взрывчаткой! – услышала я его голос. – Его взорвут, когда мы оторвемся от них!

Во мне вспыхнула надежда.

Однако она с треском разбилась, когда спереди замаячили сине-красные огни. Две машины перекрыли выезд с моста, а другие две неслись прямо на нас. Обернувшись, я увидела еще несколько машин.

Они окружили нас.

Это… конец?

Резко остановившись и развернув мотоцикл так, чтобы он оказался посередине моста, Малакай достал пистолеты, направив их в разные стороны. Я сильнее прижалась к его спине, когда он начал стрелять по машинам.

Но их стекла были непробиваемыми.

Он прицелился в шины.

Но машины начали петлять, как в гребаном «Форсаже».

Я не понимала, что происходит. В одну секунду Малакай сидел передо мной, а в другую спрыгнул с мотоцикла и оттащил меня к ограждению. Его лицо побелело, а пиджак пропитался кровью.

Я смотрела на него расширившимися глазами.

– Что ты делаешь?

Он прижал меня к ограждению и притянул в свои объятия.

– Малакай! – закричала я, стараясь оттолкнуть его. – Малакай!

Раздался первый выстрел.

По его телу прошлась крупная дрожь. Зажмурившись, он болезненно застонал.

Я во весь голос закричала и не смогла сдержать рыдание.

– Пожалуйста, не надо! Малакай, не делай этого! Отпусти меня!

Раздался второй выстрел.

Казалось, вместе с телом Малакая он пронзил мое сердце. Я била его в грудь и пыталась развернуть нас местами, но он крепко схватился за ограждение, не давая мне выбраться.

– Волчонок! – умоляла я, хватаясь за его лицо. – Не поступай так со мной! Пожалуйста!

Его голубые глаза не отрывались от моих, а на губах замерла легкая улыбка. Такая же улыбка, какой он одаривал на меня в детском доме или том автобусе, когда мы слушали его плейлист. Такая же улыбка, которая появлялась на его губах, когда я играла на фортепьяно. Такая же улыбка, как во время его признаний в любви.

– Не плачь, Леонор… – прохрипел он, наклонившись к моему лицу. – Всё будет хорошо… У тебя еще столько… столько всего впереди. Пожалуйста, маленькая Венера… – Он тяжело выдохнул. – Поставь в гостиной фортепьяно.

Из его рта потекла кровь.

Я не знала, что можно умирать одновременно с другим человеком. Не знала, что можно испытывать такой первобытный страх, терзающий душу. Я просто смотрела в его глаза и не замечала ничего вокруг. Ни выстрелов, ни криков, ни тишину, последовавшую за ними.

Я видела только его.

И два красных пятна, растекающихся на его груди.

Он принял эти пули за меня.

Он спас меня.

– Ты не уйдешь от меня! – закричала я дрожащим голосом. – Никогда, слышишь? Ответь мне, Малакай! – Я сильно встряхнула его. – Ответь мне!

Он прижался губами к моему лбу.

– Не уйду.

Малакай начал заваливаться набок. Я постаралась поймать его, но вместо этого он поменял нас местами, прижав ладони к животу.

Следующие секунды пролетели как в тумане.

Меня резко подхватили чьи-то крепкие ладони и оттащили назад. Малакай отвел руку за спину, желая схватиться за ограждение, но она соскользнула. Его глаза распахнулись, а тело начало переваливаться через мост.

Я задержала дыхание. Казалось, это мгновение длилось бесконечно.

Его глаза встретились с моими. Непонимающие и испуганные.

Нет.

Нет.

НЕТ!

Я закричала.

– МАЛАКАЙ!

Он протянул руку ко мне, а я бросилась к нему. Наши пальцы почти соприкоснулись… Остались считаные дюймы… Еще немного…

Меня дернули назад, и он схватился за воздух. С губ сорвался яростный крик. Кто-то позади пытался докричаться до меня, но сквозь шум и пелену слез я могла видеть, чувствовать и слышать только его.

Я наблюдала за тем, как он падает.

В одно мгновение он был здесь.

В другое…

Исчез.

Я завопила до боли в горле.

Потому что вновь его пытались забрать у меня. Вновь нас разлучали. Вновь глубоко внутри так сильно болело, что хотелось в клочья разодрать грудь.

– Его спасут! – крикнул Бишоп, оттаскивая меня назад. – Леонор, ты слышишь меня? Его спасут!

Перед глазами пронеслась тень. Мой крик прервался.

Сбросив пиджак, Адриан забрался на ограждение.

И прыгнул в реку за Малакаем.