Афродита

Глава 11

Три года назад

– Дорогой дневник, – выдохнула я и упала спиной на кровать, устремив взгляд в розовый потолок. – Сегодня Пакс сказал, что хочет трахнуть меня. Всё бы ничего, но Джереми запер его в раздевалке, и на протяжении двух часов я слушала, как он молит его о пощаде. Но ладно, суть не в этом. Пакс хочет трахнуть меня, понимаешь? Да-да, дорогой дневник, тот футболист с крутой задницей.

Потолок мне не ответил.

– Молчишь? Ладно, ты просто не понимаешь.

Я повернулась к розовому торшеру.

– Мне уже исполнилось восемнадцать, и с каждым днем я всё сильнее хочу… Ну, как тебе сказать… Трахнуть своего лучшего друга, с которым мы целуемся так часто, что болят губы?

Как только эти слова вырвались из моего рта, я схватила подушку и прижала ее к лицу. Что за гребаное дерьмо? Почему я разговариваю с розовым торшером?

Потому что не могу поделиться этим со своими друзьями – очевидно.

Мы с Малакаем договорились держать нашу дружбу в тайне. Я не хотела привлекать к нему внимание родителей, которые могли пойти на самые отвратительные вещи, если бы узнали, что я общаюсь с кем-то из Синнерса. Они слишком дорожили своей репутацией и не позволили бы мне общаться с парнем, не отвечающим их требованиям.

Да и Малакай говорил, что лучше никому о нас не рассказывать. У него тоже были на это свои причины. Какие – он не говорил.

Однажды я предложила ему погулять в парке аттракционов. Он наотрез отказался, сославшись на жестокого дядю, который запрещал ему развлекаться в рабочее время. Малакай мало рассказывал о своей семье, что не могло не печалить меня, но, видимо, он правда заботился о моей безопасности, потому что его окружение состояло не из самых приятных людей.

Однако именно мои чувства могли уничтожить его. Потому что я – Венера Милосская.

Афродита, в руках которой всё рушилось.

Если кто-то узнает во мне погибшую наследницу, первыми будут страдать мои близкие. Я и так едва сдерживалась от желания рассказать Малакаю о своем прошлом. Истинном, а не том лживом, которым жила столько лет.

О родителях, которых убили. О том, что я до сих пор плакала в подушку, разговаривая с ними во снах, хотя не помнила их лица.

Только имена.

Тристан и София.

О том, что вспоминала того мальчишку, моего лучшего друга из детского дома, надеясь хоть раз встретить его и поблагодарить за то, что он делал ради меня, как защищал и оберегал.

Мне так… так сильно не хватало его. Странно, что даже спустя столько лет я чувствовала нить, связывающую наши души.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

Прошлое не вернуть. Я выучила этот урок жизни.

Забрав меня из детского дома, Монтгомери дали мне защиту. Я не была глупой и понимала, что нападавшие на Милосских желали моей смерти. Возможно, они смотрели на меня сейчас каждый день и ждали момента, чтобы закончить начатое, оборвав известный род основателей.

Поэтому я нуждалась в Терезе и Элайдже. Хотя всем сердцем ненавидела их.

Леонор Монтгомери не могла и шагу ступить без их одобрения, однако я уже подобрала откровенное платье, в котором собиралась пойти на завтрашнюю вечеринку Калеба.

Они не могли остановить меня. Какого черта я должна упускать лучшие годы молодости, когда могу напиваться, веселиться и пользоваться всеми благами, которые дает мне жизнь в обеспеченной семье?

Но вечеринка – это одно.

Связь с Малакаем… Я не могла потерять ее. Это единственное, что заставляло бабочек в животе визжать от восторга, а сердце биться с удвоенной силой, словно птица, рвущаяся на свободу.

О чем может идти речь, если перед сном я уже нафантазировала, сколько детей рожу ему, когда мы переедем в Лондон? Какой дом мы купим, когда он станет знаменитым музыкантом, а я открою свое агентство?

Всё, последняя стадия.

Хуже уже не будет.

Даже сейчас, просто подумав о Малакае, я почувствовала тепло, разливающееся в груди. И ниже – в самом интимном месте, которое пылало так сильно, что пришлось сжать бедра.

Ладно, поговорим о насущном.

– Я хочу трахаться, – простонала я торшеру.

– Леонор!

Взвизгнув, я подлетела с кровати и испуганно взглянула на дверь.

– Мы уехали на вечер к Гудвинам, – крикнула мама. – Не забудь сделать домашнее задание и поупражняться на фортепьяно.

– О, д-да, конечно! – выпалила я. – Хорошего вечера.

Она не ответила, и спустя мгновение в коридоре послышались ее удаляющиеся шаги. Сердце продолжало колотиться в горле, пока я стояла посреди своей спальни, сгорая со стыда.

Взгляд вернулся к торшеру.

– Ты не мог предупредить меня? Предатель.

Закрыв покрасневшее лицо руками, я снова упала на кровать.

– Боже, это так дерьмово. Если я попрошу об услуге Малакая, он пошлет меня. Ты видел его? На него бросается каждая студентка Темного Креста. Зачем ему такая девственница, как я? И что мне вообще сказать? Хэй, мои гормоны сходят с ума, но кажется, только ты можешь успокоить их, потому что ни один другой парень не возбуждает меня. Потрахаемся?

Серьезно, ко мне клеилась половина академии, но я могла думать только о том, как сексуально Малакай выглядит в своих потертых джинсах, низко сидящих на бедрах, и черной толстовке, которая скрывала его накачанные руки.

За эти годы он довел свое тело до совершенства. Не то чтобы раньше было иначе, но сейчас… Господи, я была готова облизать его с головы до ног, особенно когда он играл на гитаре, хмуря брови и закусывая колечко в губе.

Я влипла. Чертовски сильно влипла.

Что это за болезнь? Влюбленность? Симпатия? Гормоны?

Можно отключить это чувство?

По Академии Золотого Креста уже ходили слухи, что со мной спит половина футбольной команды. Меня это не обижало, и я не собиралась доказывать обратное. Хотят думать, что я шлюха? Пусть думают.

Пока я буду сохнуть по своему лучшему другу.

Доброму, красивому, смешному другу…

Сексуальному…

– Хорошо, – твердо сказала торшеру и взяла в руки телефон. – Давай сами кое-что проверим.

Для операции под названием «Малакай Стикс» мне нужно было включить расслабляющую музыку и поставить на фон сериал. Выбор пал на Chase Atlantic, под которую все почему-то трахались, и «Очень странные дела».

Дела были такими же странными, как и это сочетание. Но да ладно.

Открыв страничку в социальной сети, я зашла в наш чат с Малакаем и собралась нажать на его профиль, но взгляд зацепился за последние сообщения.

Я: Нэнси бросила Стива! Аллилуйя!

Энди Бирсак: Ты смотрела серию без меня?

Я: Нет.

Энди Бирсак: Лгунья. Не смей включать телевизор, пока меня нет в твоем доме.

Я: Ты пропускаешь уже вторую серию. Мое окно навечно закрыто.

Энди Бирсак: Мне нужно помогать дяде с работой. Прости, Куколка.

Естественно, я оттаяла, когда увидела его прозвище. Этот придурок знал, на какие точки давить.

Малакай работал на каком-то заводе в Синнерсе. Часто он приходил таким уставшим, что мне приходилось стаскивать с него ботинки прямо на кровати. Помимо этого он подрабатывал в гараже и ремонтировал машины, но предчувствие подсказывало мне, что за этим скрывается что-то другое.

Иногда на его одежде я видела кровь.

Откуда она бралась? Он что-то скрывал от меня?

Я покачала головой и вернулась к выполнению операции. Нажав на иконку его профиля, пролистала короткую ленту фотографий и открыла свою любимую.

Дыхание сразу же перехватило.

Малакай находился на какой-то вечеринке и сидел в кожаном кресле, смотря в камеру снизу вверх. Его полные губы сжимали тлеющую сигарету, а ярко-голубые глаза пронизывали своей интенсивностью, от которой внизу моего живота сладко потянуло.

Я свела бедра и потерла их, пытаясь унять жжение.

На другой фотографии Малакай усмехался своему другу Бишопу, после того как они выиграли футбольный матч. Его чернильные волосы были влажными и растрепанными, губы изогнула наглая улыбка, а футболка чуть задралась, открыв V-образную линию, уводящую к…

Черт тебя побери, Малакай Стикс.

Мне резко стало жарко. Я тяжело задышала и собралась открыть окно, но вспомнила, что сделала это сразу после возвращения домой.

Дело было в другом.

Один вид Малакая так сильно возбуждал меня, что я была готова плакать от безысходности.

Ладонь осторожно скользнула по ткани короткой маечки и проникла под нее, погладив разгоряченную кожу. Я подавила дрожащий вздох, когда кончик указательного пальца коснулся соска. Теплая волна пробежалась по телу, устремившись между бедер.

Мне стоило остановиться. Стоило выключить песню Friends, так хорошо описывающую наши отношения, и лечь спать, однако вместо этого я сильнее ущипнула сосок, всхлипнув от горячего желания, растекающегося по венам.

Прикусив губу, я продолжила ласкать одной ладонью грудь, а вторую медленно опустила под ткань шелковых шорт. На мгновение меня охватило смущение. Я серьезно собиралась трахнуть себя, думая о лучшем друге?

К черту.

Проникнув под ткань шорт и трусиков, я прижала средний палец к пульсирующей точке. Из меня вырвалось ругательство. Что и требовалось доказать: моя киска насквозь промокла. Одна мысль о Малакае возбуждала меня сильнее, чем книги… сомнительного содержания.

Совершив круговое движение, я выгнула спину и не сдержала стона. Перед глазами возник образ Малакая. Я представила, что это его ладонь, большая и мозолистая, обхватывает мое самое сокровенное место, пока на заднем фоне играет одна из наших любимых групп.

– О, блядь… – зажмурившись, выдохнула я.

Так хорошо. Так полно.

Так чертовски правильно.

Я быстро скинула с себя шорты, оставшись в одной маечке и трусиках, и оттянула ткань нижнего белья. Палец проник в тугой жар, вырвав из меня шипение из-за легкого жжения.

Уже через мгновение неприятное ощущение сменилось первобытным удовольствием, поэтому я вынула палец и снова ввела его внутрь. Перед глазами вспыхнули звезды. Рука сильнее сжала грудь и покрутила сосок, пустив по телу электрический ток.

Что бы он сказал, если бы был здесь? Что бы сделал, увидев, как я ласкаю себя с мыслями о нем?

– Куколка…

Я всхлипнула.

Комнату заполнили мои тихие стоны, смешанные с музыкой и голосами в телевизоре. Я представила, как Малакай накрывает меня своим крупным телом, прижимая к кровати. Как его губы скользят по животу, спускаются ниже, опаляют кожу рваным дыханием.

Он бы двигался грубо или нежно? По нашим поцелуям я бы поставила на первый вариант. Малакай брал либо всё, либо ничего. Его губы пожирали меня, а не ласкали. Его руки подчиняли, а не дарили нежность.

Сильнее разведя бедра в стороны, я увеличила темп и стала погружать в себя пальцы с еще большим рвением. Рот приоткрылся в молчаливом крике, когда я затронула чувствительное место внутри, а затем еще раз, и еще раз. Оргазм замелькал на задворках сознания, собираясь накрыть меня разрушительной волной.

– Малакай… – тихо простонала я. – Пожалуйста, Малакай…

Вдруг в комнате раздался стук.

Распахнув глаза, я резко прекратила движения и приподнялась на локтях. Тело окутал липкий страх, и я моргнула, чтобы сфокусировать зрение.

В углу замерла высокая тень.

Черт.

Черт, черт, черт.

Сердце, будто сошедшее с ума, пропустило несколько ударов. Я облизнула губы, пытаясь понять, не мерещится ли мне. Может, это предоргазмическое видение? Или я просто слетела с катушек, поэтому вижу Малакая, хотя он сейчас в Синнерсе?

Тень сделала шаг.

О, Господи. Не мерещится.

– Что ты здесь делаешь? – прохрипела я.

Он не ответил. Просто медленно подступил ближе, путешествуя взглядом по моему телу. С каждой секундой его глаза темнели, как волнующийся океан. Я тяжело сглотнула, когда он провел языком по нижней губе и втянул носом воздух.

Боже, я мастурбировала при нем.

И стонала его имя.

– Прости… Черт, прости, – пролепетала я, потянувшись за шортами. – Кошмар, это так неловко! Я не думала, что ты сегодня придешь. Я вообще… смотрела сериал, а потом как-то оказалась на твоей страничке в социальных сетях и…

– Заткнись.

Я резко подняла голову.

– Что?

Он пересек разделяющее нас расстояние в два шага и уже через секунду оказался на кровати. Я отшатнулась от неожиданности, но Малакай сжал мои бедра ладонями.

А затем зарылся лицом в моей пульсирующей киске.

Где-то в горле зародился протяжный стон неверия. Горячий язык неторопливо прошелся по мне снизу вверх, вдоль влажных складок к чувствительному центру, вылизывая и даря такое наслаждение, которого я никогда не испытывала.

Боже, реальность оказалась в миллион – нет, в миллиард – раз лучше любой фантазии. Малакай проник в меня только кончиком языка, но я уже дернула его за волосы, желая отодвинуть и одновременно прижать ближе.

– Не смей, – угрожающе прорычал он. – Не смей останавливать меня, когда я лакомлюсь тобой. Ты поняла меня, Леонор?

Я что-то неразборчиво промычала, на что он усмехнулся и облизнул нижнюю губу. Его пронзительный взгляд не отрывался от моего лица. Это движение было таким возбуждающим, что я чуть не сорвалась за грань.

– Кого ты представляла, пока дразнила себя? – прошептал он и снова провел по мне языком, сверкнув голубыми глазами.

Я впервые видела его таким. Таким… ненасытным и голодным. Он тоже думал обо мне, пока доставлял себе удовольствие по ночам? Кончал с моим именем на губах? Это на самом деле, черт возьми, происходило прямо сейчас – я и он в одной кровати?

– Я… я кое-что п-проверяла.

– Так же, как я проверял во время нашего поцелуя?

– Ага, – выдохнула я. – Ты тоже всё это время хотел съесть меня?

– Умирал, блядь, от голода.

– Тогда можешь вернуться к делу и перестать болтать?

Малакай укусил меня за бедро, и я вскрикнула от прилива боли. Мои глаза изумленно распахнулись, когда он уткнулся носом в мою киску и глубоко вдохнул, словно перед ним находилось самое сладкое угощение.

Боже мой… Он такой… Такой…

– На твоем телефоне открыта моя фотография, а когда я пролез через окно, ты стонала мое имя. Скажи, Куколка, ты хотела узнать, станешь ли мокрой, если будешь представлять, как я трахаю тебя?

– Вылижи меня сейчас же!

– Вылижу, Леонор, – прохрипел он властным тоном, от которого по обнаженной коже пробежали мурашки. – Но сначала ты ответишь на мой вопрос.

Малакай хлестко ударил меня по горящему клитору. Я взвизгнула, впившись ногтями в его затылок.

– Да! Да, я представляла тебя, потому что… потому что хотела, чтобы ты сделал мне приятно. Я уже давно хочу этого. Пожалуйста, Малакай!

Он заурчал, как насытившийся кот.

– Моя девочка. – Его язык чувственно прошелся по мне, и он прикрыл глаза, смакуя мой вкус. – Блядь, какая ты сладкая… – Затем еще раз. – Самая вкусная. – И еще раз. – Самая любимая.

Любимая.

Если до этого я думала, что познала истинное наслаждение, то после его слов застонала так громко, что, кажется, мог услышать весь Таннери-Хиллс.

Малакай втянул в рот клитор, сильно пососал его и прикусил, отчего по моей щеке скатилась первая слеза. Пирсинг в его губе холодил разгоряченную плоть, заставляя ноги подрагивать. Я прижала его ближе, будто намереваясь задушить, но он лишь удовлетворенно зарычал, атакуя мою киску с удвоенной силой.

– Малакай… – вырвался из меня шепот.

– Громче.

Я всхлипнула, когда он ввел в меня два пальца.

– Малакай! Черт, как же хорошо. – Мои глаза закатились к затылку. – Да, вот здесь… М-м-м…

Я была готова разрыдаться от ощущения его языка, обхватываемого моими внутренними стенками. Спазмы начали сводить тело, и я поджала пальцы ног, катаясь на его лице, как на американских горках.

Но именно его глаза заставили меня разлететься на осколки.

Они смотрели с таким восхищением и затаенным желанием, словно я была его богиней, которой он поклонялся. Малакай неотрывно следил за выражением моего лица, за тем, как я округляла губы, жмурилась, хрипло кричала, и сам постанывал от наслаждения. Он не боялся и не стеснялся заявлять о своих чувствах. Он получал от этого такой же кайф, как и я.

– Кончай на мой язык, Леонор.

На меня обрушилось раскаленное добела удовольствие. Я выгнула спину и забилась в его руках, но Малакай крепко удерживал меня, вытягивая каждую унцию эйфории своим языком и пальцами.

Казалось, оргазм не собирался заканчиваться, а только нарастал и нарастал. Я почувствовала влагу на щеках и поняла, что заплакала. Впервые я плакала от чего-то хорошего, а не плохого. Впервые жизнь наполнилась красками, которые расплескал вокруг меня он.

Малакай Стикс.

Моя грязная и самая восхитительная тайна.

Опустившись с волны оргазма, я тяжело выдохнула и закрыла глаза.

Кровать над головой прогнулась. В следующее мгновение теплые губы прижались к моему рту, и я не сдержала маленькой улыбки. Под ребрами словно распустились цветы, обвившие мое сердце тугими лозами.

– Привет, Куколка, – прошептал Малакай.

Я открыла глаза и нашла его пьянящий взгляд.

– Привет, Волчонок.

***

Я хотел пить, но не делал этого, потому что стер бы вкус Леонор.

Сколько человек может протянуть без воды? Несколько дней? А если я буду пожизненно вкушать ее киску, то выживу? Я действительно не мог допустить того, что ее вкус сотрется с моего языка.

Кто бы знал, что когда я перелезу через ее подоконник и спрыгну на мягким ковер, моим глазам предстанет такая картина. При воспоминании о ее полуобнаженном теле, раскинувшемся на мягком постельном белье, член взмолился закрыться в комнате и подрочить, но я отказывал ему, потому что не мог спугнуть Леонор. Я слишком долго ждал, когда она перестанет отвергать наше сексуальное влечение и даст мне съесть себя.

И это стоило каждого года. Каждого дня и каждой минуты. Я бы ждал еще столько же, лишь бы почувствовать на языке ее сладость и услышать, как Леонор стонет мое имя.

Блядь, она – чертова богиня.

То, как ее волосы разметались по кровати. То, как она покусывала пухлую нижнюю губу. То, как трепетали ее длинные ресницы.

Каждое мгновение этого вечера стерло мрачные мысли, которым я предавался, прежде чем оказаться в ее спальне. В моих волосах всё еще путались капли крови, но Леонор не заметила их. Точнее, я надеялся, что не заметила.

Я не должен был идти к ней в таком состоянии после всего дерьма, которое делал для Адриана, но сегодняшнее задание было тяжелее. Перед глазами до сих пор стояла фотография мужчины и двух девочек, которые завтра узнают, что остались сиротами.

Дети всегда усложняли ситуацию.

– Настраиваешь инопланетную связь с техникой?

Встряхнув головой, я открыл холодильник.

Не время об этом думать. Когда она рядом, ничего этого не существует.

– И ты это ешь? – недоуменно протянул я, оглядев ряды овощей.

Леонор не ответила. Обернувшись через плечо, я увидел, как она сидит за барной стойкой с мечтательной улыбкой на губах, прижав к щеке кулак.

– Ага.

– Ты пялишься на мою задницу?

– Ага.

– Нравится?

– А… Что? – воскликнула она. – Нет!

Я усмехнулся и, закрыв холодильник, медленно подкрался к ней. Ее глаза тут же заволокла пелена, и она прикусила покрасневшую губу, которую я истерзал своим ртом.

Перегнувшись через стойку, я прошептал:

– Что хочешь съесть?

– Тебя? – Она захлопала ресницами.

Блядь, эта девчонка.

– На сегодня достаточно, – твердо сказал я и чмокнул ее в губы. Леонор недовольно застонала, но чмокнула меня в ответ. – Не думал, что ты такая ненасытная. Мне это нравится.

– Тогда повторим? Я уже придумала список мест и поз, в которых ты можешь сделать это. – Она достала откуда-то тетрадь и помахала ей перед моим лицом. – Можем начать прямо на столе. Я лягу на спину, а ты опустишься на колени и будешь боготворить меня своим языком. Твоя богиня и всё такое, не забыл? Исполняй мои указания и не переставай трахать меня.

Твою мать, она меня убьет.

Нарисованная ей картина выглядела весьма привлекательно, но мне нужно было остановиться. Иначе я бы точно сорвался и разложил ее на полу, а мы должны были двигаться маленькими шажками.

Оттолкнувшись от стойки, я вернулся к холодильнику.

– Мексиканскую кухню любишь?

Леонор мучительно застонала.

– Ты такой зануда, Малакай.

– А ты соплячка, которой нужно поесть. У вас есть повар?

– Да, – надулась она. – Там приготовлен овощной салат и рис.

Я поморщился.

– Не люблю рис.

– А секс? – Повернувшись, я увидел, как она хлопает ресницами. – Сжигает калории и полезен для здоровья. Проверим?

Я не сдержался и засмеялся.

– Кажется, я создал монстра.

Пока она без умолку болтала, я решил приготовить одно из своих любимых блюд. Благо, в холодильнике нашелся фарш, поэтому я обжарил его и начал делать соус для тако, которые часто просил Бишоп.

Нам нравилась яркая и острая еда. Думаю, Леонор тоже.

– Как-то раз мы с Дарси и Изабель отдыхали в Мексике… – рассказывала она, болтая ногами.

Ее тело прикрывала лишь безразмерная футболка, поэтому я старался не смотреть на ее длинные модельные ноги, чтобы снова не упасть на колени. Было бы восхитительно погрузиться в ее тепло. Языком или членом – неважно.

Я облизал губы, смакуя ее вкус.

Сладкая.

– Мы с родителями в принципе часто путешествуем. Мистер де Кастро, папа Изи, тесно дружит с моим. Однажды они собрались в отпуск и взяли нас с собой. Было тяжело отпросить Дарси у мистера Ван Дер Майерса, но он любит меня, поэтому разрешил.

Я отложил эту информацию в коробочку, где хранил любую деталь о Леонор.

– Последнее время я редко вижу тебя с Изабель. У вас что-то случилось?

Она была известной личностью в Таннери-Хиллс – так же, как и Леонор с Дарси. Все знали детей высокопоставленных жителей города и то, какие места им придется занять в будущем.

Семья де Кастро не были основателями. Ходили слухи, что раньше они вообще находились на грани банкротства, но затем отцу Изабель предложили место директора в АЗК.

– Эм-м-м… Нет, вроде. Не знаю. Она просто начала отдаляться от нас, – объяснила Леонор, и грусть в ее голосе заставила мое сердце сжаться.

Я развернулся и привалился спиной к столешнице, наблюдая, как она ковыряет ногтем заусенец.

– У нее всегда был тяжелый характер, но последние недели Изи сама не своя. Может, это связано с поступлением в Академию Золотого Креста. Кто знает? Ее отец директор. Сам понимаешь, он многого от нее требует.

– Ты переживаешь из-за нее?

Она подняла на меня опечаленный взгляд.

– Очень.

Мне хотелось стереть с ее лица грусть, но я не знал, как это сделать. Может, притащить ей под порог Изабель и угрожать ей, пока она не извинится? Принести шоколадные конфеты? Сыграть ей на гитаре?

Что мне сделать, чтобы заставить ее улыбнуться?

– Мне не хватает нашего общения. Хоть говорят, что дружбы втроем не существует, я в это не верю. Мы всегда любили друг друга одинаково и ничего не скрывали. Джереми тоже заметил, что с ней что-то не так.

– Джереми? – переспросил я, будто не навел на него справки. – Это твой друг, который типа твой парень?

Леонор фыркнула.

– Да, он встречается с Изабель.

– Слава богу, – вырвалось из меня.

– А?

– Ничего.

Живи, Джереми.

– Ладно, давай не будем об Изи. – Леонор быстро перевела тему, и я послушно развернулся к разделочной доске, взявшись за соленые огурцы. – Так вот, когда мы были в Мексике, меня чуть не похитил картель.

Я подавился воздухом.

– Картель?

– Да! Я думала, в двадцать первом веке таким не промышляют, но Мексика… Эта страна погрязла в преступности, представляешь? Их города буквально ломятся от банд, которые воюют за власть.

Да, Леонор, представляю. Как никто другой.

Мы сотрудничали с Мексикой уже несколько лет. Они редко заказывали у Адриана оружие, но пару раз мне приходилось выполнять заказ на заводе. Эти ребята были… интересными, скажем так. С мексиканцами всегда стоило держать ухо востро.

– Звучит жутко, – ответил я, взявшись за кукурузу. – Надеюсь, всё решилось мирно?

– Да, папа Дарси кому-то позвонил. Представляешь, меня отпустили прямо на подходе к грузовику, в который собирались запихнуть? Бр-р-р, как вспомню, так дурно становится.

Я нахмурился.

– Папа Дарси имеет какое-то влияние в Мексике?

– Не в Мексике. Он позвонил знакомому из Таннери-Хиллс, а тот связался с картелем. Если честно, я даже не спрашивала. Тогда мне было плевать, кто и что у них решает.

Интересное развитие событий. Откуда у городского совета Таннери-Хиллс знакомые в мексиканском картеле?

– А ты был заграницей? – поинтересовалась Леонор.

– Нет, это дорого.

– Когда-нибудь мы обязательно съездим в другую страну, Волчонок. Надеюсь, на твой концерт в Исландии. – Я поставил лепешки жариться и обернулся к ней, заметив, как она подмигивает. – Буду твоей главной фанаткой.

– Только не в Мексику, – усмехнулся я.

– Только не в Мексику.

Когда тако были готовы, я разложил их по тарелкам и сел напротив Леонор. Подтолкнув к ней ее порцию, поставил рядом стакан ее любимого гранатового сока.

– Пробуй.

Она на мгновение стушевалась, на что я прищурился.

– Ты не любишь тако?

– Нет-нет. Я просто… никогда их не пробовала. Они слишком жирные?

– Я не добавлял много масла и соуса. Если не понравится, приготовлю что-нибудь другое.

Пожевав нижнюю губу, она взяла свою порцию в руки. Затем сделала первый укус и принялась медленно жевать. Я затаил дыхание в ожидании ее реакции. Черт, кажется, мое сердце впервые колотилось так быстро.

Ее глаза расширились.

– Охренеть.

Я облегченно улыбнулся.

– Вкусно?

– Просто умереть не встать. М-м-м, боже мой! – застонала она, заставив член в джинсах дернуться. Лучше ей так не стонать. – Ты волшебник, Волчонок. Можно нанять тебя личным поваром?

– С тебя тысяча долларов, – ответил я, откусив свой тако.

– И секс.

Я подавился.

– Прекрати.

Леонор тихо засмеялась, не отводя от меня кристальных глаз.

Затем наклонилась и мягко поцеловала меня в щеку.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Это очень вкусно.

Но что-то в ее взгляде меня насторожило.