Афродита

Глава 26

Наши дни

Признание Малакая болью отдавалось в груди, пока мы сидели в ванной, прислонившись спиной к стене.

Столько лет я прокручивала в голове его жестокие слова, сказанные мне после пожара, искренне веря, что они правдивы. Что он просто терпел меня и ждал подходящего момента для расставания, пока я всем сердцем любила его.

Но всё оказалось совсем не так.

Я не могла сдержать слез, пока он рассказывал, как стоял на коленях перед Кругом Данте, умоляя их не трогать меня. Как гнал на мотоцикле через весь город, чтобы спасти меня.

Помню, в тот день моя жизнь безвозвратно изменилась.

Я поклялась, что больше никогда ни в кого не влюблюсь, ведь со мной снова могут поступить точно так же. Хотя я бы и не смогла полюбить кого-то, кроме Малакая Стикса. Мое сердце принадлежало ему с четырех лет, когда я впервые переступила порог детского дома.

Он всегда защищал меня.

Единственный человек, которого заботила моя безопасность в детстве, юности и более взрослом возрасте.

Мне стало стыдно, что я бросалась в него обвинениями, не зная правды. Если бы мы рассказали друг другу всё с самого начала, не было бы этих месяцев полного недопонимания и ненависти, сквозящей в наших взглядах.

Я давно поняла, что наша история намного тяжелее.

Но от этого она становилась настоящей.

– Эта Алисия серьезно так сказала? – спросил Малакай, когда мы перевели тему, вымотанные правдой о том дне.

Я кивнула.

– И в Таннери-Хиллс есть ее магазин?

Я снова кивнула.

– Да, магазин нижнего белья Siren's Whisper.

– Шепот Сирены, – пробормотал Малакай. – Ужасное название.

– Алекс сказал так же.

– И вы ни разу не хотели ей отомстить?

– Ну-у-у, – протянула я, – Джереми хотел забросать ее машину яйцами, но я не разрешила ему. Да и какой смысл в мести, если она ничего не изменит? Алисия как считала меня глупой девчонкой, которая сидит на шее матери, так и будет считать.

Малакай долго вглядывался в мои глаза.

Затем схватил меня за руку и поднялся с пола.

– Идем.

– Что? – удивилась я. – Куда?

Развернувшись, он подмигнул мне.

– Покажу тебе, чем хороша месть.

Малакай затащил меня в спальню, после чего начал помогать мне одеваться. Мое предательское сердце сделало кульбит, когда он опустился на колени, чтобы помочь мне натянуть джинсы, а затем отдал свою толстовку на два размера больше моего.

Я недоуменно стояла посреди комнаты, пока он вытаскивал из шкафа биту, балаклаву, пистолет и маску Джейсона, в которой гнался за мной по музыкальной школе.

– Мне это не нравится. Очень сильно не нравится.

Закинув за спину рюкзак, Малакай наклонился и прижался губами к моим губам.

– Не будь трусихой, Куколка.

Предчувствие подсказывало, что он собирается делать, но я до последнего отказывалась верить в это. Только когда мы сели на мотоцикл и выехали из Синнерса, я убедилась в своих догадках.

– Остановимся на углу, – прокричал Малакай сквозь порывы ветра. – Наденешь мою маску.

– Нет, – пискнула я.

– Да.

– Это плохая идея.

– Когда Леонор Монтгомери отказывалась от плохих идей?

Я взмолилась всем известным богам, прося их не отправлять меня в тюрьму.

Время давно перевалило за полночь, поэтому нужная улица пустовала. На углу Малакай остановился, и я сняла шлем, заменив его маской Джейсона. Он же натянул балаклаву и накинул на голову капюшон. Весь его облик кричал об опасности, из-за чего между моих бедер разлился жар.

Остановившись напротив нужного здания, Малакай слез с байка и протянул мне руку.

– Ты что, с ума сошел? – прокричала я шепотом. – Что мы делаем около магазина Алисии Селман с пистолетом и битой?

Малакай пожал плечами.

– Собираемся ограбить ее.

– Ограбить? – воскликнула я. – Я не хочу провести остаток дней в тюрьме!

– Ты забыла, с кем имеешь дело? За эти годы меня ни разу не поймали, а ты даже не представляешь, как часто мы с Бишопом грабили Таннери-Хиллс. И если будешь кричать на всю улицу, нас точно поймают.

– Я не кричу!

Малакай вскинул бровь.

Из меня вырвался мучительный стон. Приняв его руку, я спрыгнула с мотоцикла и огляделась.

– А если нас увидят? Внутри точно есть камеры.

Малакай сжал ладонями мой затылок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Куколка, я бы не привозил тебя сюда, если бы не был уверен в твоей безопасности. Сигнализация уже отключена. Камеры я разобью, а мои знакомые просто почистят память. – На его губах появилась наглая усмешка. – Я знаю, что внутри тебя живет плохая девочка, которую просто заставили спрятаться. Будь собой, Леонор. Если хочешь сделать что-то неправильное – сделай. Хочешь причинить боль – причини. Хочешь отомстить – отомсти. Покажи миру свой характер, который все пытаются подавить. Будь Афродитой, пока я буду твоим Аресом.

Будь Афродитой, пока я буду твоим Аресом.

Эти слова сказали мне больше, чем требовалось.

Малакай был прав. Сколько лет из-за страха и неуверенности я скрывалась, показывая лишь отголоски настоящей себя. Делать это становилось тяжелее с каждым днем. Я всегда хотела свободы, безумия, легкости, но меня постоянно кто-то одергивал.

Только Малакай принимал меня любой.

Венерой в пять лет.

Леонор в пятнадцать.

Мне просто надоело сдерживаться. Надоело думать о людях, а не о себе. Надоело глушить чувства и ощущать постоянную вину. Надоело думать, бояться, пытаться разобраться в мыслях тех, кто делает мне больно.

Мне просто, блядь, надоело.

Выхватив из рюкзака Малакая биту, я твердыми шагами двинулась к магазину.

– Куколка, подожди…

Я замахнулась и резко ударила ей по стеклу.

– Пошла ты к черту, Алисия Селман!

Витрина вдребезги разбилась, разлетевшись на куски. Я вскрикнула, когда осколки полетели в мою сторону, но меня резко схватили за рукав и прижали к твердой груди.

– Я собирался войти через дверь, – выдохнул Малакай. – Хотя так даже лучше.

Не сдержавшись, я откинула голову на его плечо и засмеялась.

Вдруг он поднял мою маску, и уже в следующую секунду его горячие губы прижались к моим. Я застонала от прокатившегося по телу возбуждения, но Малакай слишком быстро отстранился и шлепнул меня по заднице.

– Вперед, плохая девочка.

Мое сердце бешено заколотилось от адреналина.

Перепрыгнув через осколки, я оказалась внутри магазина и оглядела ряды манекенов. Малакай забрал у меня биту и направился в конец помещения, после чего зал сотряс звон разбитых камер.

Он подмигнул мне и бросил биту обратно.

– Ни в чем себе не отказывай, Куколка.

Поймав ее, я усмехнулась.

– Спасибо, Волчонок.

А затем замахнулась и начала крушить всё вокруг.

Манекены, витрины, настенные лампы. В каждый удар я вкладывала всю обиду и злость, испытываемые из-за людей, которые пытались прогнуть меня под систему. Внутри клубилось столько противоречивых чувств, и словно только сейчас они вырвались наружу. Благодаря Малакаю, который всегда знал, что мне нужно.

Вседозволенность.

Беспорядок.

Жизнь.

Я услышала сбоку какой-то треск и, откинув за спину растрепанные волосы, удивленно повернулась к кассе. Усмехаясь и подпевая себе под нос, Малакай пересчитывал купюры. Его глаза встретились с моими, и я не сдержала смешка.

– Бонни и Клайд не ушли бы без денег, – пожал он плечами. – Думаю, Алисия не обеднеет. А если и обеднеет, пусть в следующий раз думает, как обращаться с моей девочкой.

Мне хотелось броситься ему в объятия и расцеловать.

Бонни и Клайд.

Вот кем мы были. Такими же сломленными, неправильными и действующими против всего мира.

– О, а вот эти ничего такие. – Я подхватила с витрины розовые трусики и повернулась к Малакаю. – Что думаешь?

Его глаза потемнели.

– Берем.

В голову закралась маленькая бунтарская идея, поэтому, размахивая битой и присвистывая, я двинулась в сторону раздевалок.

– Не трогай зеркала. Ты можешь пораниться! – крикнул Малакай, и я по шагам услышала, как он двигается в мою сторону.

– Стой на месте!

Он что-то проворчал, а на моих губах появилась усмешка.

Переодевшись в розовый комплект, я вышла в зал с закинутой на плечо битой и в его маске.

– Блядь.

Малакай тяжело сглотнул и облизнул нижнюю губу, обведя меня пронзительным взглядом. Всё внутри затрепетало, когда он сделал шаг ко мне, но я пригвоздила его к месту грозным взглядом.

– Смотри, но не трогай.

– Куколка…

Я сложила руки на груди и кивнула на кожаный диван.

– Сядь.

Он возвел глаза к потолку, но послушно исполнил мой приказ. Я отвела плечи назад и заняла начальную позу, представляя, что нахожусь на показе. Малакай понял, что я хочу сделать: на его лице появилось предвкушающее выражение, после чего он включил на телефоне какую-то музыку и откинулся на спинку дивана.

– Раз уж меня не взяли на шоу, – хмыкнула я, – мы устроим его сами.

Он начал громко аплодировать и свистеть.

– Давай, детка! Покажи им, кто здесь королева!

Я засмеялась, после чего сделала первый шаг. На моем лице сверкала широкая улыбка, пока я приветливо махала рукой, будто на меня смотрели сотни зрителей и снимали папарацци.

Не будем уточнять, что маска Малакая скрывала всё, кроме глаз.

– Ах, спасибо за поздравления! Для меня честь участвовать в таком прекрасном шоу, до которого меня даже не допустили, потому что я не умею держать язык за зубами. Что вы говорите? Вам нравится моя задница в этих трусиках? Лучше возьмите свои слова назад, иначе мой парень вырежет вам глаза.

Малакай засмеялся, и этот звук пустил по моему телу приятные мурашки. Его глаза светились, пока он наблюдал за каждым моим шагом. Это вселило в меня столько уверенности, что казалось, я могу свернуть горы.

Остановившись напротив Малакая, я положила руку на бедро и приняла позу.

– Я присуждаю первое место вам, Леонор Монтгомери, – прохрипел он. – Корона по праву ваша.

– Подожди, это только первый комплект. Я собираюсь забрать всё, что вместится в твой рюкзак.

Через пару минут я прошествовала по импровизируемому подиуму в голубом белье.

– Берем, – кивнул Малакай.

Затем в черном.

– Это тоже берем.

После него в красном.

– Господи, – пробормотал он. – Ты будешь носить это каждый день.

Я надулась.

– А как же розовое?

– Утром розовое, днем голубое, вечером красное, а ночью никакое.

Развернувшись к нему спиной, я откинула за спину волосы.

– Сама решу.

Из меня вырвался визг, когда он шлепнул меня по заднице. Я прижала ладони к пылающим ягодицам и бросила на него рассерженный взгляд.

– Ты хам, Малакай Картрайт.

– Переоденься, иначе я трахну тебя на этом диване, – тихо прорычал он.

Я соблазнительно улыбнулась и двинулась к раздевалкам, покачивая бедрами, чтобы вывести его еще сильнее.

– Раскрасим зеркала твоей спермой.

Он зарычал и поднялся с дивана.

Я расхохоталась, бросившись в конец зала.

После моего импровизированного шоу Малакай достал баллончик с краской, и я завизжала от радости, придумав очередную пакость. Мы нашли в подсобке прозрачную пленку и растянули ее от одной стены до другой, после чего я большими красными буквами написала: «SIREN`S SHAME»11^[1].

Ну и где я не права?

– Сфоткал?

– Да.

Я закинула биту на плечо и показала средний палец.

– Сфоткал?

– Да.

Затем развернулась задницей к камере, высунув язык.

– А сейчас сфоткал?

– Да.

– Не ври! Я вижу, что сейчас ты не сфоткал!

– Потому что твою задницу могу видеть только я.

– Вообще-то я снимаюсь и в более откровенных фотосессиях.

Его глаз дернулся.

– Я не буду фотографировать тебя в такой позе.

– Собственнический мудак.

– Спасибо за комплимент, – мило улыбнулся Малакай, и мне захотелось ударить его по лицу. – Если ты хочешь светить своей пятой точкой, то все должны знать, кому она принадлежит.

Я сложила руки на груди.

– Ну тогда вставай рядом.

Мои глаза удивленно распахнулись, когда Малакай закрепил телефон на столике, где лежали модные журналы, и подошел ко мне. Он в принципе редко фотографировался. Именно я всегда инициировала сделать кадр на память.

Из меня вырвался писк, когда он подхватил меня на руки, сжав ладонями мою задницу. Я вцепилась в его плечи и изумленно заглянула в голубые глаза, горящие дерзким огнем.

Он прижался поцелуем к той части маски, где находились мои губы.

– Позируй, Куколка.

Сначала я прогнулась в спине, чуть не коснувшись головой пола, и показала два средних пальца. Затем перелезла ему на спину, сотрясаясь от смеха. После этого мы встали спиной к спине, представив себя Бонни и Клайдом. Потом Малакай опустился передо мной на колени, а я поставила ногу на его плечо.

Черт, я даже не могла вспомнить, когда столько смеялась. В груди расцвело заветное чувство легкости, и мне хотелось остаться в этом моменте до конца своих дней.

Мы разнесли к чертовой матери весь магазин, украли деньги и нижнее белье, разрисовали стены, словно были сумасшедшими подростками, которым плевать на законы.

Я встряхнула баллончик и начала выводить буквы:

V + K

Венера и Кайден.

– Как думаешь, какая реакция будет у Алисии, когда она…

Вдруг вдалеке раздался вой сирен. На меня накатила волна паники, когда я поняла, что они едут в нашу сторону.

– О, черт, – выдохнула я и посмотрела за разбитое стекло. – Черт, Малакай, пора валить отсюда!

Он резко схватил меня за запястье, когда я бросилась к выходу.

– Подожди.

– Ты серьезно одеваешь меня, когда сюда едет полиция? – завизжала я.

Он наградил меня грозным взглядом, продолжая снимать свою кофту.

– Да, потому что ты не поедешь по такой погоде в одном, блядь, лифчике.

– А трусики тебя не смущают?

Малакай застегнул на мне молнию до самого подбородка, после чего быстро потянул меня к выходу.

– Смущают, но джинсы ты надеть точно не успеешь. Оттяни ткань ниже, иначе дома я тебя отшлепаю. Хотя я в любом случае тебя отшлепаю, потому что если ты что-то застудишь, я тебя убью.

– Ты такой милый.

– Быстро на мотоцикл.

Я прыгнула на сиденье и обвила руками талию Малакая. Он резко выжал газ. Мы сорвались с места как раз в тот момент, когда позади появились три полицейские машины.

Адреналин смешался со страхом, и меня затрясло от пережитых эмоций. Я не сдержала смешка, обернувшись через плечо.

– Передайте привет Алисии! – прокричала я.

Малакай усмехнулся и набрал скорость.

– Не повезло ей иметь такого врага.

Я крепче обняла его, прижавшись щекой в спине.

– Спасибо тебе, Малакай. – Моих губ коснулась улыбка. – Мне стало легче.

– Всё для тебя, Куколка.