Афродита

Глава 20

Наши дни

Что ж, Бишоп сошел с ума.

То есть… Ну, он правда свихнулся. Совершенно, блядь, потерял голову.

Чего и следовало ожидать.

Хоть моему брату редко удавалось контролировать свои эмоциональные порывы и жажду насилия, он никогда не выглядел таким… неуправляемым. И я ни разу – повторяю, ни разу не видел его настолько потерянным и разбитым. Эти две недели его состояние металось от ярости и непонимания до смирения и отчаяния. И всё потому, что его бросила девушка.

Это даже звучало сюрреалистично.

Бишоп страдал, потому что его бросила девушка.

Кому расскажешь – не поверят.

– Он был таким же, когда тебя забрали, – прошептала Татум и затянулась сигаретой. – Мы с Эзрой собирались убить его, потому что он доставлял слишком много хлопот.

Мы вчетвером находились на Мертвой петле и курили перед началом гонки Бишопа. Точнее, пытались отговорить его ехать на элитную сторону Таннери-Хиллс: в таком состоянии он бы точно натворил еще больше дерьма.

Несмотря на плохую погоду, заезд не отменили. Организаторам нужны были деньги, а сегодня вызов бросили моему брату, который всегда побеждал. Конечно, они наживутся на ставках в его пользу.

Вокруг шумела толпа зрителей, оглушительная рок-музыка сотрясала пространство, пока я ежился от порывов ветра, смешанного со снегом.

– Блядь, – выдохнул Бишоп и дернул себя за волосы. – Почему это так больно? Почему, черт возьми, это так больно?

Он сделал долгую затяжку и, выдохнув клубок дыма, невесело усмехнулся.

– Хотя я знаю ответ. Потому что меня, блядь, угораздило влюбиться в нее, несмотря на то что я знал, к чему это приведет.

Мое братское сердце заныло от боли на его лице.

Да уж, Рождество мы провели совсем не так, как собирались. Я не был готов к тому, что во время приготовления клубничного пирога ко мне подкрадется Дарси и перепутает меня с Бишопом, которому собиралась устроить сюрприз.

И точно не был готов к тому, что в этот момент за дверью будет стоять Леонор.

Судьба совсем нас не жалела? Что за гребаное совпадение?

Теперь она знала всё. Абсолютно.

Про Круг и насилие, которое мне пришлось пережить. Про причины нашего расставание. Про Бишопа и Аннабель. Про свое наследие. Про детский дом и прошлое, которое нас связывало.

Теперь Леонор знала мое настоящее имя – и, черт возьми, как красиво оно сорвалось с ее губ. Шепотом, с легкой хрипотцой и надеждой, от которой мне хотелось замурчать.

Кайден.

Наконец-то она поняла.

Я чувствовал огромное облегчение, но в то же время тяжесть на моих плечах стала еще более гнетущей. Что, если они снова выйдут на меня, наплевав на решение Ричарда отпустить меня взамен на свою дочь, и воспользуются Леонор?

Что, если они вернутся за спасшейся наследницей Милосских?

Что, если она пострадает из-за меня?

– Тебе нужно дать ей время, – произнес Эзра спокойным тоном, сложив руки на груди. – Дарси неглупая девушка, но представь себя на ее месте. Ты встречаешься с человеком, доверяешь ему, проводишь с ним всё свободное время, а потом случайно узнаешь, что год назад он похитил тебя. Конечно, она сейчас в полном раздрае.

Мимо нас проплыла толпа Грешниц. Их похотливые взгляды заскользили с Бишопа на меня, а затем остановились на Эзре. Он этого не видел, но в их глазах зажглось предвкушение.

Хоть Эзра отшучивался, что из-за слепоты девушки не хотят его, никто из нас в это не верил. Для многих эта особенность делала его еще более привлекательным.

Не то чтобы я рассматривал его с этой стороны, но всё же.

Девушки делились на несколько типов. Первые хихикали за его спиной, а затем убегали, сверкая пятками, когда мы набрасывались на них за честь своего брата. Другие искренне сочувствовали ему. Третьи хотели стать той самой спасательницей, которая поможет ему вновь почувствовать вкус жизни, но бросит его, столкнувшись с трудностями. Четвертые просто хотели трахнуть его, потому что мы были Ангелами Смерти. Это не преувеличение – нас просто хотели все.

Пятый тип мне не встречался никогда.

Девушка, что будет любить его не за, а вопреки.

Девушка, что пошатнет его благоразумие, которому он начал придерживаться после аварии. Девушка, что вернет моего старого друга. Девушка, что заставит его сойти с ума и сотрет с его лица эту учтивую улыбку.

Он заслужил это как никто другой.

– Когда-нибудь твоя золотая девочка точно бы узнала, Бишоп. – Татум запрыгнула на мой мотоцикл, к которому я привалился бедром. Я встряхнул головой, вернувшись к разговору. – Лучше раньше, чем позже. Ты и так слишком долго трепал ей нервы.

Никто из нас не произносил слова: «А я же говорил», потому что они бы ничего не изменили. Только сделали бы хуже.

– Я не отпущу ее, – твердо произнес Бишоп и посмотрел на каждого из нас. – Даже если кому-то это не нравится, я не отпущу ее. Блядь, я так люблю ее, что мне хочется сделать ее своей женой. Это нормально?

Татум подавилась дымом от сигареты, Эзра не мог скрыть торжествующего выражения лица, а я просто смотрел на своего брата, потому что видел в нем себя – как в отражении зеркала.

– Нормально. – Карие глаза Бишопа нашли мои, и я продолжил, не отводя от него взгляда: – Для нас понятие любви искажено, но мы можем любить, Би. Наверное, даже сильнее многих. Даже если эти чувства переходят в одержимость.

Татум отклонилась назад и достала откуда-то из-за мотоцикла наполовину пустую бутылку виски.

Откупорив ее, она сделала долгий глоток.

– Прекрати пить эту дрянь, – нахмурился я.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Без виски этот разговор я точно не вынесу.

– Еще глоток, и я спалю твою коллекцию комиксов, – пригрозил ей Эзра.

Татум ахнула.

– Это удар ниже пояса! Если ты притронешься к моим комиксам, я откушу тебе член, Бланшар.

– Я и сам подумываю о кастрации, потому что мне надоело дрочить на вздохи Дакоты Джонсон.

– Не оскверняй Дакоту Джонсон. Ее сиськи и так видела половина населения земного шара.

– Завидую, потому что я их больше не увижу.

– Можешь потрогать мои. Они примерно такие же.

– Господи, как ты себя переоцениваешь.

Пока эти двое пререкались между собой, Бишоп не отводил от меня задумчивого взгляда.

Казалось, его глаза прожигали мои внутренности. Он словно сдирал с меня кожу и рассматривал каждый порез на груди. Каждый секрет, который я от него скрывал. Каждую трещину в моем сердце.

– Кто она? – тихо спросил он.

Татум услышала его вопрос. Но промолчала, сделав очередной глоток, в то время как Эзра непонимающе прищурился.

Когда я открыл рот, чтобы выдать очередную ложь, Татум зашипела и выронила бутылку, расплескав содержимое на снег.

– Блядь…

– Что такое? – спросил я.

– Выскользнула.

Эзра сделал два длинных шага на голос Татум и обхватил ее локоть. Она начала брыкаться, но он поднял рукав своей куртки, которую отдал ей перед приездом на Мертвую петлю, и прижал ладонь к ее запястью.

– Растяжение? – Он нахмурился, а мы с Бишопом переглянулись. В его глазах застыло беспокойство. – Или нет, подожди… Татум, у тебя обморожена вся рука. Какого черта ты ничего не сказала?

– Это не обморожение, – огрызнулась она.

Бишоп подошел ближе, а я сжал ее вторую руку и… грязно выругался. Вся кожа была красной и воспаленной, словно она простояла на холоде несколько часов, да еще и без одежды.

– Тогда это, блядь, что?

– Да чего вы ко мне пристали? – рявкнула Татум, вырвавшись из нашей хватки. – Вы не мои братья и уже точно не мои отцы. Продолжайте свой ванильный разговор о любви, а меня оставьте в покое. Я решу свои проблемы и без вашей помощи, окей?

Спрыгнув с мотоцикла, она покачнулась и махнула рукой.

– Встретимся на финише.

Я шагнул за ней, но Эзра сжал мое запястье.

– Я поговорю с ней. Лучше подождите здесь.

Посмотрев на Бишопа, я увидел его кивок.

Несмотря на то, что мы всегда и везде были вчетвером, нас с братом соединяла особая связь. Такая же связь зародилась между Эзрой и Татум после аварии его родителей, произошедшей около года назад.

Это не просто дружба.

Родственные души.

Никто из нас не ревновал, потому что решение принимал не ты, а сама судьба. Ты не мог выбрать себе родственную душу. Она просто находила тебя, а дальше между вами вспыхивала красная нить, которую никто не мог разорвать.

– Думаешь, она снова не ночевала дома? – спросил я Бишопа, пытаясь скрыть беспокойство.

– Не знаю, – выдохнул он и достал новую пачку сигарет. Я протянул руку, и Бишоп отдал одну мне. – Нам нужно скорее найти Бэйли, чтобы покончить со всем этим дерьмом. Я уже не могу жить в этом городе, Мал. Меня просто тошнит от него и этих людей.

Я прикурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Никотин растекся по телу, заглушив надоедливый шум в голове.

– Меня тоже. Но Дерек и его команда не нашли никаких подтверждений того, что он свалил в Россию. К кому еще мы можем обратиться? К синдикатам? У них и своих воин достаточно, а мы не оплатили последний долг Адриана.

– С каждым днем я всё чаще думаю, что нам нужен этот ублюдок Шепард, – усмехнулся Бишоп. – Дарси говорила, что он компьютерный гений. Уверен, он бы нашел Бэйли в считаные часы.

– Он может быть заодно с Кругом, – задумчиво пробормотал я. – Либо Алекс скрывает от Дарси, Джереми и Венеры, что он знает намного больше о тайном обществе, либо его родители действительно не посвящают сына в дела Круга. Шепарды что-то скрывают. Как минимум причину самоубийства Элизы.

Из всех семей основателей они вызывали у меня больше всего вопросов.

Вопросов к Ричарду Ван Дер Майерсу у меня не было. Я просто хотел убить его и отомстить за те дни, через которые они с Кругом заставили меня пройти.

– Кто такая Венера? – раздался вопрос Бишопа.

Я застыл с недонесенной до рта сигаретой.

– Что?

– Ты сказал Венера, но не назвал из друзей Дарси только Монтгомери. Что за Венера? Ты так называешь Леонор?

Блядь.

Горло пересохло, и я откашлялся.

– Нет. Мне казалось, ее так зовут. Перепутал.

– Да ладно, – недоверчиво протянул Бишоп, выбросив недокуренную сигарету. – Ты не знаешь занозу Леонор, которая каждый раз пищит на меня, как милая маленькая мышка? Лицо которой украшает билборды половины Таннери-Хиллс? Эту Леонор Монтгомери ты не знаешь?

– Ты не назвал девушку мышью, Бишоп.

– Именно это я и сделал. Кстати, она вчера трахнула нашего Кроуфорда, слышал? Он весь день хвастается, какая у нее тугая киска.

Сорвавшись с места, я схватил его за ворот куртки и развернул спиной к мотоциклу. Гнев растекся по телу, как лава, сжигающая всё на своем пути.

– Что ты, блядь, сейчас сказал? – прошипел я.

На его лице расплылась наглая улыбка, а карие глаза сощурились.

– Как интересно.

Черт. Он снова вывел меня на эмоции.

Этот сукин сын всегда так делал.

Резко отстранившись, я отошел на шаг и провел ладонью по волосам.

– Нет ничего плохого в том, что тебе хочется трахнуть хорошую девочку с другой стороны города, – хмыкнул Бишоп, и мне захотелось ударить его в челюсть. – В отличие от меня, у тебя вроде не было с этим проблем. О, так она еще и блондинка. Какое приятное совпадение.

– Вали на гонку.

– Как скажешь, братец, – улыбнулся он, как Чеширский Кот. – Пусть малышка Леонор будет твоей.

Нахмурившись, я наблюдал за тем, как Бишоп запрыгивает на свой байк и несется к стартовой полосе.

– Она уже моя, – прошептал сам себе. – Всегда была и будет. Во всех местах и позах.

И я сделаю это еще раз.

И еще раз.

И еще раз.

***

Тэйт: Моя мама беременна.

Я смотрел на это сообщение несколько долгих минут, пытаясь осознать сказанное. Татум написала в наш групповой чат, когда я выходил из гаража после тяжелого рабочего дня. Прошла неделя с гонки Бишопа, и за это время Татум ни разу не посетила Академию Темного Креста.

Вот и причина.

Би: Ты рада?

Ответ пришел незамедлительно.

Тэйт: Нет.

Тэйт: Это значит, что растить ее буду я.

– Блядь, – выдохнул я и полез в карман за сигаретой.

Последний раз, когда Татум пришла на занятия без верхней одежды, потому что вылетела из трейлерного парка с единственным желанием оказаться подальше от него как можно скорее, я не сдержался и приехал к ее отчиму, чтобы поговорить.

Поговорить у нас не получилось, потому что он спал на коврике перед входной дверью, как побитая собака. Меня охватил такой гнев, что я чуть не вцепился пальцами в его горло, но заставил себя успокоиться.

Зачем ты заводил семью, если не можешь бросить пить?

Затем ты заводил семью, если относишься к ребенку как к испорченной вещи?

Затем ты, блядь, заводил семью, если рушишь жизни каждого, кто пытается тебе помочь?

Я просто не понимал.

Тэйт: У меня нет столько денег. У моей матери депрессия, а таблетки стоят как месячная зарплата любого рабочего в Синнерсе. Отчим нашел мои сбережения и потратил их на водку и ставки. Мне нужно оплачивать адвокатов и отложить деньги на суд, а теперь у нас будет, блядь, ребенок. Скоро у них очередное заседание, и я собираюсь поджечь чертову полицию. Либо с вами, либо без вас.

Я: Когда ты узнала?

Тэйт: Пять месяцев назад. И не спрашивайте, почему я не сказала. У вас и своих проблем хватает.

Твою мать. Это очень плохо, с каких сторон не посмотри.

И нет, радоваться тут было нечему. Потому что когда этот ребенок родится, он не узнает, что такое материнская и отцовская любовь. Он просто будет выживать, как в каменных джунглях, а в будущем задаваться вопросом: «Что я сделал не так, и почему родители не любят меня?»

Так же, как и мы втроем.

Телефон завибрировал, и я увидел голосовое сообщение Эзры. Он пользовался специальным помощником, который озвучивал текст. Видимо, Татум рассказала ему о случившемся по телефону.

– Если тебя это успокоит, то мы всегда будем рядом и с тобой, и с этим ребенком. Тебе не придется растить его в одиночку, Татум. Для этого мы и здесь.

Сделав глубокую затяжку, я набрал короткое сообщение, в котором, как я знал, она нуждалась сейчас сильнее всего.

Я: Ты станешь самой лучшей сестрой, Татум Виндзор.

Тэйт: Сомневаюсь в этом, но выбора у меня нет.

Нет, я говорил без преувеличений. Какой бы холодной и колючей ни казалась Татум, она защитит этого ребенка. Пожертвует своей жизнью и всем, что имеет, но никогда не откажется от него.

Би: Спасибо, что рассказала нам.

Тэйт: И вам спасибо, мальчики. Я напишу позже.

Я заблокировал телефон и потер переносицу, зажимая сигарету губами.

Черт возьми, эта жизнь никогда не станет легче, верно?

После такого тяжелого дня мне просто хотелось приехать домой и упасть на кровать. Я уже собрался исполнить этот план и двинулся к своему мотоциклу, как вдруг мне позвонил Бишоп и сказал, что новая поставка для Каза Делле Омбре готова и мне нужно отвезти ее в «Чистилище», пока они с Дереком и Готье договариваются с Габриэлем Эррера – сыном Босса.

Прекрасно.

Сон, по всей видимости, отменяется.

Я съездил на завод и выгнал из подземной парковки грузовик, в который рабочие уже загрузили несколько сумок с Калашниковым. Сам объект находился на отшибе, окруженный лесом. Любое движение вокруг территории отслеживалось, но основная работа проходила ночью, когда город спал. Днем проезжающие мимо жители видели перед собой лишь заброшенное строение, пока внутри него штопались миллионы фунтов стерлингов.

Приехав в «Чистилище», я остановился на закрытой парковке и зашел в клуб, чтобы найти Себастьяна.

Однако на первом этаже его не было. Как и на втором.

Может, он в кабинете Адриана?

Я дошел до нужной двери и дернул за ручку, но она не поддалась.

Мне в любом случае стоило забрать черную бухгалтерию, поэтому я достал из кармана ключ, дубликат которого мне сделал Бишоп. Конечно, Адриан бы до такого не снизошел. Он бы скорее отрубил себе руку, чем дал мне возможность входить в его пространство без его же разрешения.

Оказавшись внутри, я закрыл дверь и подошел к круглому столу.

Вдруг сбоку раздался чей-то шепот:

– Ви…

Я резко повернулся и увидел в углу кабинета, на небольшом диване, свернувшуюся фигуру.

Что за дерьмо?

– Ви… – прохрипел Адриан, не размыкая глаз. – Не уходи… Пожалуйста…

Меня пронзило такое удивление, которого я не испытывал никогда в жизни. Хоть старший Картрайт любил выпивать, он никогда не терял контроль. Я впервые видел его таким. Он лежал на диване, которого здесь раньше не было, свернувшись в позе эмбриона в своем строгом костюме. Его пальцы цеплялись за пустоту, будто он пытался кого-то поймать.

Он выглядел… жалким.

– Этот ребенок… не мой? – прохрипел он, после чего нахмурил темные брови. – Ты же знаешь, мы со всем справимся. Просто… не покидай меня, Вивьен. Пожалуйста, не уходи от меня к нему…

Вивьен.

Осознание ударило меня, как пощечина.

Бишоп рассказывал, что им с Дарси удалось узнать. Ее мама, Вивьен Ван Дер Майерс, была первой женой Адриана, но позже ушла к Ричарду и родила от него дочь. Их история оказалась слишком темной и запутанной, поскольку по какой-то причине Адриан женился на Аннабель, хотя никогда не любил ее. Именно из-за такого отношения со стороны мужа она подвергла Бишопа издевательствам, за что я возненавидел их еще сильнее.

Их всех. Они все, блядь, были виновны в нашей судьбе. Что Ричард, который состоял в Круге и занимался торговлей людьми. Что Адриан, наплевавший на своих сыновей. Что Аннабель, решившая забрать меня из детского дома в угоду своим испорченным желаниям. Что Вивьен, изменяющая своему мужу.

Они все прогнили.

Все.

И когда-нибудь каждый из них расплатится за свои грехи.

Но о каком ребенке шла речь? О Дарси?

И почему Адриан выглядел таким…

Человечным?

Где его надменность? Где его отстраненность, которой он придерживался в отношении меня? Почему кто угодно мог вызвать в нем эмоции, но не я?

Адриан всегда уважал Бишопа – это неоспоримый факт.

Он так же сильно ненавидел Аннабель.

И только я… только я был для него пустым местом.

– Я всегда буду любить тебя, – прошептал Адриан. – Всегда, моя Вивьен…

Внутри меня что-то оборвалось, когда по его щеке скатилась слеза. Мне нельзя было сочувствовать ему. Он, блядь, испортил мою жизнь, но сейчас, видя его душевную боль, меня разрывало на части от жалости.

Я тихо забрал документы и двинулся к выходу.

Кто же ты такой, Адриан Картрайт?

И что ты скрываешь от мира?