Афродита

Глава 16

Наши дни

Сжимая ладонь Леонор, я вывел нас на второй этаж и по памяти нашел библиотеку.

Я посещал этот особняк всего один раз, но держал в голове каждый поворот, поскольку знал: когда-нибудь мне придется вернуться.

Однако как только перед глазами мелькнула нежно-розовая вспышка, я забыл, зачем пришел сюда. Желание добраться до Круга отошло на второй план, и единственное, чего мне хотелось – ощутить на губах вкус Леонор.

Позже.

Я разберусь со всем позже. После того, как выкрою для нас немного времени.

Закрыв двустворчатые двери, я быстро зашагал в затемненную часть библиотеки. Предвкушение прокатилось по телу, заставив кровь прилить к члену. Я сдерживал желание с того момента, как увидел Леонор, но ощущение ее мягкой кожи под моими пальцами просто свело меня с ума.

Мне нужно почувствовать ее.

Нужно быть в ней.

Остановившись, я развернулся и окинул Леонор медленным взглядом. Пространство освещалось настенными канделябрами, в отблеске которых она выглядела точно ангел, спустившийся с небес.

– Ты знаешь, что мы не должны это делать? – выдохнула она.

Ее грудь поднималась и опадала от сбившегося дыхание. Напряжение, словно искры разгорающегося пламени, потрескивали между нами и подталкивали сорваться за грань.

Смотря на ее розовые губы, я прохрипел:

– Знаю.

Она провела по ним кончиком языка.

Вдох.

Выдох.

Затем бросилась в мои объятия, и ее горячий рот накрыл мой.

Почувствовав на языке заветный конфетный вкус, я не сдержал хриплого стона. Боже, какая же она вкусная. Я мечтал вновь поцеловать ее с того вечера в клубе, а когда увидел, как она кружится по залу в объятиях других мужчин, мне захотелось отрезать им руки, чтобы не смели прикасаться к моей девочке.

Я обхватил ладонями ее лицо и заставил запрокинуть голову, скользнув языком в ее горячий рот. Мои губы терзали ее, покусывали и зализывали, словно я был изголодавшимся зверем, наконец нашедшим свою добычу.

– Произнеси мое имя… – выдохнул я с мольбой, слегка оттянув зубами ее нижнюю губу. – Не делай вид, что не знаешь, кто перед тобой.

– Кто? – игриво улыбнулась Леонор.

Не разрывая поцелуя, я грубо прижал ее спиной к стеллажу, из-за чего несколько книг свалились с полок. Она ахнула и стиснула в кулаках мой пиджак, когда я опустил ладони и заскользил ими по обнаженной коже ее бедер, задирая пыльно-розовое платье.

– Назови мое настоящее имя.

На мгновение оторвавшись от меня, она моргнула потемневшими глазами.

Я сжал челюсти от вспышки боли, потому что Венера снова не узнала меня. Как она не могла почувствовать эту неземную связь? Как могла забыть меня, когда каждый день до восемнадцати лет я искал ее, хотя она всегда находилась прямо передо мной?

Резко развернув Леонор к книжному стеллажу, я надавил на ее поясницу и заставил прогнуться.

– Что ты делаешь? – всхлипнула она, выглянув из-за плеча.

Я опустился на колени и рывком стянул с нее трусики, пропитанные влагой. Ее киска порозовела и набухла, словно умоляя меня скорее погрузиться в нее. На моих губах появилась предвкушающая улыбка. Но я не собирался так быстро доставлять ей удовольствие. Она заплатит за то, что забыла меня.

Поднявшись, я схватился за подол платья и резко разорвал его. Леонор вскрикнула, когда ткань упала нам под ноги, оставив ее на каблуках в одном кружевном лифчике розового цвета.

Облизнув нижнюю губу, я проследил изгибы ее мягких ягодиц, поднялся к тонкой талии и остановился на выпирающих лопатках.

Чертово совершенство.

– Малакай, нас увидят… – прошептала Леонор дрожащим голосом, оглядываясь по сторонам. – Что, если сюда кто-то зайдет? Они расскажут моим родителям и…

– Молчи.

Я схватил ее за руки и заломил их за спину. Леонор пискнула, прислонившись щекой к книгам, и посмотрела на меня взглядом, наполненным такой отчаянной жаждой, что в брюках мгновенно затвердело.

– Ты будешь хорошей девочкой, которая опустится сейчас на колени и обхватит меня своим прелестным ротиком, – прошептал я и кивнул на ее трусики. Она послушно переступила через них, дрожа от нетерпения. – И только попробуй прикоснуться к себе без моего разрешения.

Подхватив кружевную ткань, я обмотал ей запястья Леонор и сжал их в крепкой хватке. Когда вторая ладонь шлепнула ее по клитору, она застонала и сильнее прогнулась в пояснице.

– Я тебя ненавижу, – вырвался из нее хриплый вздох.

Я тоже тебя ненавижу. Так сильно, что хочу навечно быть погребенным в твоем теле, в твоей душе, в твоих костях. Я хочу разорвать твою грудь и поселиться у тебя под сердцем, чтобы каждый его удар напоминал о моем присутствии.

Голова закружилась от ее запаха, а каждая клетка тела вспыхнула, умоляя скорее войти в ее тепло. Тугое, влажное, такое приятное… Однако вместо этого я снял галстук и развернул Леонор к себе лицом, поймав ее удивленный взгляд.

– Малакай…

– Тш-ш-ш… Сегодня ты только моя, Куколка.

Как и всегда.

Я медленно обвил галстуком ее тонкую шею и завязал узел. Леонор подавилась воздухом, но из-за связанных рук ничего не могла сделать. Я дернул ошейник на себя, и она, словно послушная игрушка, прижалась к моей груди.

– На колени, – прохрипел ей в губы.

В небесно-голубых глазах плескались сомнения, но сильнее них был только голод. Такой ослепительный и поглощающий, что мне пришлось приложить все усилия, чтобы не трахнуть ее прямо у стеллажа.

Леонор покорно опустилась на пол, не отводя от меня пронзительного взгляда. Черт, она выглядела так соблазнительно и сексуально, что у меня перехватило дыхание. Локоны растрепались и обрамляли скульптурное лицо, будто вылепленное самими богами. Огни канделябров подсвечивали ее изящные изгибы и влагу, покрывающую киску.

Истинная Афродита, на колени перед которой пал бы самый жестокий воин.

И хоть сейчас она находилась у моих ног, дуло пистолета всегда было направлено на меня.

Намотав на одну руку галстук, я расстегнул ремень и брюки, после чего высвободил налитый кровью член. Леонор приоткрыла губы и издала тихий вздох, когда я начал водить рукой вверх-вниз, прикусив колечко в губе.

– Открой, – прохрипел я, смотря на ее влажный рот. – Покажи, как сильно скучала по мне.

Она послушалась, и, коснувшись твердой длиной ее опухших губ, я вошел одним толчком до самого горла. Блядь, наконец-то. Глаза закатились к затылку, а у основания позвоночника зародилось тепло. Леонор подавилась от моего размера, но втянула щеки и провела языком по нижней стороне, прижавшись носом к моему паху.

– Хорошая девочка, – выдохнул я с мурчащим стоном, отчего ее глаза загорелись. – Ты так идеально принимаешь меня, Леонор. Такая послушная маленькая куколка.

Она усерднее начала втягивать щеки, поспевая за моими толчками.

Ей всегда нравилась похвала. Леонор возбуждалась еще сильнее, когда я гладил ее по волосам, шептал на ухо, какая она умница, как хорошо проглатывает мой член, как сильно мне нравится чувствовать на себе ее рот. Сначала она стеснялась, но я дал ей понять, что никто другой не принесет мне такого удовольствия, кроме нее.

Ее вид едва ли не заставил меня кончить. Она сидела с раздвинутыми бедрами и связанными за спиной руками, пока ее небольшая, но такая соблазнительная грудь в розовом белье подпрыгивала от каждого моего движения.

По щекам Леонор заскользили слезы, когда я сильнее потянул галстук и заставил ее проглотить меня до самого основания.

Откинув голову, я закатил глаза.

Блядь.

Челюсти сжались от надвигающегося оргазма. Уловив тонкий запах ее возбуждения, я опустил взгляд к ее киске. Она потирала друг о друга бедра, пытаясь кончить, а затем отвела задницу назад, прогнулась в спине и провела пальцами по мокрым складкам, отчего ее ресницы затрепетали.

– Нарушаем правила?

Выйдя из ее рта, я дал ей возможность перевести дыхание. Между нами протянулась ниточка слюны, и от этого зрелища я стал еще тверже, хотя это было невозможно.

– Развяжи мне руки, – взмолилась Леонор, смотря на меня своими большими глазами. – Пожалуйста, Малакай, я хочу кончить. Трахни меня, пока я не нашла для этого кого-то другого.

В моем горле зародилось рычание.

– Еще хоть раз скажешь нечто подобное – и я заставлю тебя пожалеть об этом.

Хоть мне нравилось чувствовать на себе рот Леонор, я не хотел достигать освобождения таким способом. Мне нужно было почувствовать каждый кусочек ее плоти, упругий и мягкий, словно самый дорогой шелк, прежде чем погрузиться в ждущую меня киску.

Я опустился и подхватил ее на руки. Леонор тут же начала ерзать, пытаясь потереться клитором о низ моего живота. Во время секса у нее всегда сносило голову, и мне это нравилось – черт возьми, как мне это нравилось. Она становилась такой ненасытной, что я мог трахать ее ночами напролет в самых разных позах.

Удерживая ее одной рукой, потому что она весила как пушинка, я завел вторую ей за спину и развязал трусики. Освободившись, Леонор начала стягивать с меня пиджак, но я перехватил ее запястья.

– Ты дашь мне прикоснуться к себе? – прохныкала она.

– Не сегодня.

– Я хочу почувствовать твою кожу. Либо так, либо ты больше никогда меня не увидишь.

Ее глаза удивленно расширились, когда я засунул трусики в ее рот, вынудив замолчать. Леонор забрыкалась и начала мычать, но я прижал ее к стене рядом с зеркалом в полный рост.

Ей нельзя прикасаться ко мне, потому что она почувствует шрамы. Ей нельзя пачкать эти изящные руки в грязи.

А всё мое тело – сплошная грязь.

Я быстрым движением снял с ее шеи галстук и, связав ее руки, поднял их над головой. Леонор застонала и недоуменно подняла голову.

– М-м-м…

Я привязал галстук к настенному канделябру с горящей свечой. Мой взгляд зацепился за подрагивающее пламя и стекающий воск, как вдруг перед глазами вспыхнула привлекательная картина.

– Боишься ли ты боли, Леонор?

Ее глаза округлились, когда я протянул руку над ее головой и вынул свечу из канделябра.

Она тяжело сглотнула, покачав головой.

Ей хотелось ощутить что-то запретное.

Так же, как и мне.

– Если будет слишком – кричи.

Медленно наклонив свечу, я принялся наблюдать за тем, как воск стекает на ее обнаженную кожу.

Леонор взвизгнула, ее спина выгнулась, а глаза зажмурились. Горячая капля упала на ключицу, отчего ее кожа покраснела. Я хотел, чтобы она кричала еще громче. Чтобы выкрикивала мое имя, пока будет содрогаться от самого разрушительного оргазма в своей жизни.

– Нравится? – прохрипел я и наклонился, прихватив губами сосок, скрытый кружевом. Затем слегка укусил его, отчего она вскрикнула. – И это тебе тоже нравится, верно? – Я оттянул зубами преграду и, восхитившись ее грудью, лизнул плоть языком. – Одна из самых чувствительных зон. Я знаю всё о твоем теле, Леонор. Каждый сантиметр.

Капля воска пробежалась от плеча к ее груди и замерла на кончике соска, который покраснел от моего рта. Леонор задышала чаще и двинула бедрами вниз, пытаясь насадиться на мой член.

– Какая нетерпеливая, – довольно усмехнулся я, наблюдая за там, как другая капля стекает по ее плоскому животу.

Самое завораживающее зрелище, которое я когда-либо видел.

Удерживая ее одной рукой за задницу, я снова припал к соску и наклонил свечу над другой грудью. Глаза Леонор закатились, когда воск оставил за собой мурашки и воспаленную дорожку, а ее пальцы крепче впились в галстук.

Моей девочке нравится боль. Прекрасно.

Горячая жидкость продолжала капать на ее тело, пока я терзал ее грудь зубами и губами. Она была такой мягкой и сладкой. Блядь, снова чувствовать ее в своих руках – лучшее, что могла подарить мне судьба.

Я бы мог облизывать и покусывать каждую часть ее тела до конца времен, но голод по ощущению, как она сжимает меня изнутри, взял верх.

Я вернул свечу на место, но наклонил ее боком, чтобы воск продолжал неторопливо капать на ее кожу. Со второй, чуть левее, сделал то же самое, желая удвоить ее наслаждение.

Перехватив Леонор поудобнее, я вынул из ее рта трусики, отбросил их в сторону и сжал кулаком член.

– О боже… Черт возьми… – выдохнула она, облизнув пересохшие губы. – Что мы делаем, Малакай?

– То, что должны были делать каждый гребаный день.

Без предупреждения я прижался лбом к ее лбу и погрузился в нее одним глубоким толчком.

Блядь, да.

Ее тугое тепло сжало и окутало меня, вырвав из горла протяжный стон. По телу прошлась мощная дрожь. Леонор вскрикнула, но я впился в ее губы поцелуем, проникнув внутрь языком. Сильнее сжав ее ягодицу, я вышел и вновь насадил ее на свой член. Затем еще раз. И еще раз.

– Малакай! – ахнула Леонор, откинув голову на стену. – Боже, не останавливайся!

Я начал вбиваться в нее жесткими и глубокими толчками. По лбу скатилась капля пота, голова закружилась от нарастающего, словно ураган, удовольствия. Я изголодался по ней, как охотник по добыче. Каждое движение заставляло меня скатываться вниз по спирали и сдерживать оргазм, намеревающийся опрокинуть меня в пропасть.

Она кончает первой.

Всегда.

– Это последний раз, когда я вижу на тебе руки других мужчин, – прохрипел я. – Больше никто не прикоснется к тебе. Я убил стольких, что еще несколько имен ничего не изменят.

Я прикусил ее челюсть и прошелся поцелуями вниз по шее.

– Мы расстались. Ты… ты не имеешь права контролировать меня.

– Можешь сколько угодно делать вид, что с легкостью отказываешься от меня, от этого, от нас, но я знаю правду, Куколка. Знаю, блядь, о ком ты думаешь, когда ласкаешь себя по ночам.

Из нее вырвался всхлип.

– Это так… несправедливо. Почему с тобой так хорошо? – проскулила она, найдя мой взгляд своими остекленевшими глазами. – Почему с тобой всегда так хорошо?

– Это, – я вошел в нее еще жестче, отчего по ее щеке скатилась слеза, – не просто хорошо. Ты забудешь это слово, когда я заставлю тебя кончить так сильно, что ты не сможешь ходить еще несколько дней.

Капля воска снова упала на ее кожу, и она сжалась изнутри, закатив глаза к затылку. Я начал трахать ее еще безжалостнее. Каждый выпад бедрами прижимал ее к стене, пока она задыхалась и плакала от блаженства. Это было полным безумием. Опасным, диким, первобытным.

– Не сейчас! – взмолилась Леонор.

Я обвел круговым движением ее клитор и сильно надавил.

– Сделай это.

– Нет, еще рано! Ах, черт!

Как бы сильно она не сопротивлялась, спустя несколько толчков ее тело содрогнулось от яркой вспышки. Спина выгнулась дугой, а стенки запульсировали и стиснули меня, не давая протолкнуться.

– Малакай! – вырвался из нее крик.

Это ощущалось так, блядь, прекрасно.

Так знакомо и правильно.

– Хорошая девочка, – похвалил я Леонор и медленно вышел из нее. – Я слишком соскучился по этому ощущению, поэтому не расслабляйся раньше времени, Куколка.

Пока она пыталась успокоить дыхание, я развязал ее руки и опустился вместе с ней на колени. Подтянув ее безвольное и расслабленное тело чуть правее, развернул к себе спиной, заставив положить ладони на зеркало.

Наши взгляды столкнулись в отражении.

Мой – голодный. Ее – затуманенный оргазмом.

Схватив Леонор за волосы, я вошел в нее сзади.

– Видишь это? – прохрипел, удерживая зрительный контакт. – Ничто и никогда не заменит тебе это чувство. Потому что ты всегда принадлежала, блядь, мне. Запомни это раз и навсегда.

Моя потребность в ней была намного больше, чем просто телесный контакт, поэтому я перестал сопротивляться желанию овладеть ей. Пометить каждый кусочек плоти. Навечно остаться внутри, чтобы никто другой даже не смотрел в ее сторону.

Она чувствовалась слишком хорошо.

Так, будто была создана для меня.

Ее задница шлепалась о мой пах с каждым резким, карающим, неумолимым толчок. Я не мог перестать наблюдать, как моя твердая длина входит и выходит из нее. Леонор распахнула рот в молчаливом крике, когда я ненадолго остановился внутри, чтобы прочувствовать каждый дюйм ее жара.

Мой взгляд переместился выше и снова нашел ее глаза.

– Кончай еще раз.

– Я не могу. – По ее лицу потекли слезы, она задрожала, но сильнее стиснула меня изнутри. – Я… Я сейчас…

– Кончай, Леонор.

Влага затопила член, когда она достигла пика и дернулась в моих руках, прижавшись лбом к зеркалу. От вида ее раскрасневшегося лица, мокрых дорожек и воска на груди меня словно пронзило молнией, и я сжал челюсти, когда оргазм подобрался слишком близко.

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Вдруг Леонор отстранилась от зеркала и прижалась спиной к моей груди, повернувшись ко мне лицом. Ее губы с жадностью захватили мои, а пальцы скользнули в волосы, притянув меня ближе.

Этот поцелуй был таким же голодным, но помимо этого… нежным. Таким сладким и ласковым, что я содрогнулся.

– Кончай, Волчонок, – прошептала она мне в рот.

Зажмурившись, я не сдержал стона. Леонор начала поддаваться назад на быстрые движения моих бедер, отчего голова пошла кругом.

– Кончай.

Зарычав в ее покрасневшие губы, я достиг освобождения вслед за ней. Оно было таким мощным, что перед глазами заплясали звезды. Я кончал и кончал в нее, мечтая навечно быть погребенным в ее теле. Казалось, впервые за два года я почувствовал такой всплеск эмоций, который смог заглушить пустоту внутри.

Никаких голосов. Никакого холода. Никакого страха.

Это был не просто секс.

Мы вновь соединились, как и наши души.

Опустив голову на ее плечо, я сделал глубокий вдох. Леонор всё еще подрагивала от пережитого оргазма. Мы медленно приходили в себя и пытались осознать, что сейчас произошло.

Она отстранилась от меня, и я застонал, выскользнув из ее тепла.

– Простите, миссис Тюдор, что опорочили вашу библиотеку… – хрипло выдохнула она. – Нам не стыдно.

Из меня вырвался смешок, который перерос в тихое рычание, когда Леонор погрузила в себя два пальца и, зажмурившись, собрала ими мою сперму. Я с восторгом наблюдал за тем, как она подползает к зеркалу и начинает выводить на нем буквы.

M + L

– Когда-то я писала так в тетради, – усмехнулась она, поймав в отражении мой взгляд. – Чернилами. Но знаешь, время идет. Всегда хотелось устроить какую-нибудь пакость.

Она поднесла указательный палец к губам и медленно облизнула его.

Господи.

– Я знаю, что еще мы можем сделать, – прохрипел я, схватив ее за бедра.

Затем развернул к себе лицом, развел ее ноги в стороны и снова вошел в нее.