Афродита

Глава 37

Наши дни

Время до аукциона пролетело незаметно.

Я не испытывал страха или волнения, хотя знал, с чем мне придется столкнуться. Прошло больше года с моего освобождения из рабства, а отголоски тех событий до сих пор оставались в моей жизни, сколько бы я ни прорабатывал посттравматическое расстройство, которое диагностировали мне в центре.

Если бы мне нужно было встретиться с Кругом даже несколько месяцев назад, я бы сломался. Сейчас же я имел рядом главную опору, благодаря которой тьма не могла вторгнуться в мой разум.

Леонор Монтгомери.

Венера Милосская.

Когда меня одолевали кошмары, я сильнее прижимал ее к себе и вдыхал конфетный запах, а она гладила меня по щеке, пока я не засыпал. Она была рядом, когда мне было больно и страшно. Я был рядом, когда она рассматривала себя в зеркале, боясь увидеть лишний килограмм.

Мы жили вместе уже несколько недель. За это время Леонор хлопала дверью и расставалась со мной семь раз, потому что я говорил, что люблю ее, не тем тоном.

Не тем тоном, понимаете?

Хотя я не был виноват в том, что проснулся пару секунд назад и пытался понять, какой сейчас год. После этого Леонор вскакивала с кровати, но я перехватывал ее за руку и выбивал из упругого тела любую мысль о том, что я могу не любить ее.

Как кто-то может не любить ее? Она – совершенство.

Видимо, это стало ее коварным планом, потому что Леонор знала, что если выведет меня из себя, то ее хорошенько трахнут. Моя ненасытная девочка не менялась, как и не менялись наши отношения. Они оставались такими же взрывными и страстными, но в них добавилось больше… осознанности.

Пока что я оплачивал нам съемное жилье, но откладывал деньги на покупку собственного. Леонор пыталась поделить расходы пятьдесят на пятьдесят, но я отказался. Пусть тратится на себя, а я возьму всё остальное – главное, чтобы Куколка была довольна.

Возможно, я накоплю не в ближайшее время, однако работа с Мэттью Джеймсом уже начала приносить мне хороший доход.

Сейчас мы проводили прослушивание в группу. Хороших кандидатов было мало, поэтому процесс затянулся. Последний раз я писал песни, когда мы с Леонор были вместе, еще до пожара и Круга, но вернулся к этому сейчас, поскольку моя муза снова была здесь – прямо передо мной.

Я поднялся по лестнице и, пригладив лацканы пиджака, тихо открыл дверь в спальню. Привалившись к дверному проему, устремил взгляд на девушку, ставшую моим миром.

Леонор носилась по комнате, разбрасывая во все стороны туфли.

– Черт, да где же они? – Она сдула с лица прядь, не замечая меня. – Опять он спрятал? Вот же мудак…

– Помочь?

Услышав мой голос, Леонор резко повернула голову к выходу.

Ее глаза остекленели.

Уголок моих губ пополз вверх, когда она прошлась по мне жаждущим взглядом, впитывая в себя каждую деталь – развязанный галстук, колечко в моей губе, растрепанные волосы, за которые она любила хвататься во время секса. Леонор нравилось видеть меня в классическом костюме. Каждый раз она буквально срывала его с меня, ища доступ к моей обнаженной коже, словно одержимая.

– Прекрасно выглядишь, маленькая Венера.

Она провела языком по нижней губе.

– Ты тоже неплох.

Подавив смешок, я оттолкнулся от двери и направился к ней медленными шагами. Ее дыхание участилось, когда я приблизился к ней, заправив за ухо выбившуюся прядь.

– Неплох? – усмехнулся я и наклонился к ее приоткрытым губам. – Поэтому ты пожираешь меня взглядом и представляешь, как я трахаю тебя у окна?

– Мы уже трахались у окна, – парировала она.

– Покажи мне место, где мы не делали этого.

– Не заводи меня, Картрайт, – пригрозила Леонор, сузив небесно-голубые глаза. – Я не могу найти свои туфли и зашнуровать корсет. Если мы не выедем через пятнадцать минут, нас никуда не пустят.

Опустив взгляд на наручные часы, я задумчиво качнул головой.

– Пятнадцати минут хватит, чтобы расслабить твою напряженную киску.

– Моя киска ненапряженная! – надулась Леонор. – И она всё еще болит после последнего раза.

На моем лице появилось самодовольное выражение.

О, да. Мне нравилось быть с ней грубым.

Она вскинула руки и уперлась ими в мою грудь.

– Нет, Малакай. Никакого секса перед важным мероприятием.

Я неторопливо расстегнул пуговицу на пиджаке и взялся за белоснежную рубашку.

– Ты что, соблазняешь меня? – простонала Леонор. – Это против правил!

– Никакого соблазнения. Я просто сниму с себя напряжение.

Погрузив пальцы в ее шелковистые волосы, я притянул Леонор к себе за затылок, чуть не столкнувшись с ее сладким ртом, а второй расстегнул брюки. Ее губы приоткрылись, ярко-голубые глаза заволокла пелена вожделения, когда я сжал твердый член и начал водить рукой вверх-вниз.

– Ты такой мудак, – выдохнула она, наблюдая, как я ласкаю себя.

Наклонившись, я прикусил ее губу и слегка оттянул ее.

– Но тебе это нравится.

Ни прошло и минуты, как Леонор сдалась, толкнув меня на кожаный диван.

Блядь, как же прекрасно она выглядела, когда оседлала меня и, как хорошая девочка, приняла мой член. Ее волосы струились по хрупким плечам, глаза потемнели от возбуждения, а с губ криками срывалось мое имя.

– Малакай! Черт, да!

Она жмурилась каждый раз, когда я врывался в нее грубыми толчками, потому что Леонор обожала животный секс. Порой ей хотелось нежности, но сильнее она кончала, когда я до крови кусал ее, шлепал ремнем и заставлял сосать мой член, пока она не захлебнется в слезах.

– Не останавливайся! – ахнула Леонор в мои губы, когда я прижал ее к своей груди. – Блядь, я сейчас кончу… Ах!

Моя голова кружилась от наслаждения, потому что чувствовать эту девушку вокруг себя, становиться с ней единым целым, разделять боль и горечь – лучшее, что подарила мне судьба.

Раздвинув ее пухлые губы языком, я проник внутрь и углубил поцелуй. Леонор всхлипнула, когда я шлепнул ее по ягодице, глубже насаживая на свою длину.

– Ты принимаешь таблетки? – прохрипел я, прожигая ее взглядом.

Она запустила пальцы в мои волосы и вскрикнула от следующего толчка.

– Д-да!

– Когда мы вернемся, ты выбросишь их, поняла?

Ее глаза удивленно округлились.

– Но…

– Никаких «но». С этого дня ты не пьешь их, Куколка.

Казалось, она промокла и сжалась вокруг меня еще сильнее, услышав эти слова. Я удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку дивана, когда она кивнула, ускорив ритм.

Спустя несколько мгновений по ее телу прошлась крупная дрожь, а из меня вырвался стон от надвигающегося оргазма. Горячая волна накрыла нас с головой, и мы одновременно кончили, погруженные в лихорадочный поцелуй.

– Я скоро не смогу ходить, – счастливо выдохнула Леонор, опустив голову на мое плечо.

Я не сдержал широкой улыбки.

– Это и был мой план, маленькая Венера.

***

Проходных монет Круга Данте у нас, конечно, не было, поэтому я нарисовал символ треугольника на запястье Леонор, а она – на внутренней стороне моей ладони. Я не мог показать клеймо, иначе члены общества поняли бы, что я здоровым вышел из катакомб, хотя, скорее всего, все и так об этом знали.

Мы осознавали, что нас затягивают в ловушку. Кто именно – неизвестно.

Практически каждый день я уговаривал Леонор не вмешиваться, но, черт возьми, эта девушка была упертой, как баран. Когда мы начали ругаться и я, не требуя возражений, сказал, что она остается дома, мне объявили бойкот.

Она не разговаривала со мной неделю. Неделю, блядь!

Это было настоящим адом, поэтому мне пришлось стать ее подкаблучником.

Хотя ладно – я стал им намного раньше. Но кто осудит меня? Любой мужчина, по уши влюбленный в свою женщину, сделает всё, что она попросит. Если бы я не был уверен в защите, которую нам должны были оказать на аукционе, то не допустил бы до него Леонор.

Поэтому сейчас я сидел за рулем розовой Lamborghini, сжимая ее бедро. Бишоп ехал с Дарси, Эзра с Татум, а Джереми с Алексом. Мы разделились, не желая привлекать внимание толпой.

Я думал, что аукцион будет проходить в каком-то малоизвестном или заброшенном месте, но, конечно, участники Круга ничего не боялись, так что торговали людьми в самом большом театре Таннери-Хиллс.

На город уже опустилась полночь. Добравшись до нужного места, мы с Леонор припарковались и надели белые театральные маски, которые каждому из нас вчера отправил Круг.

– Готова? – спросил я, погладив ее бедро.

Леонор твердо кивнула.

– Готова.

Перед театром уже стояли в ряд дорогие машины, а территория патрулировалась… полицией. Я чуть не фыркнул от абсурдности ситуации. Точнее, от чертовой несправедливости и ярости, потому что на их глазах людей продавали в рабство, а они отводили взгляды и следили, блядь, за безопасностью ублюдков, возомнивших себя высшей силой.

Мы с Леонор поднялись по мраморной лестнице, сохраняя внешнее безразличие. Однако я чувствовал, как ее ладонь покрывается тонким слоем пота.

– Ваши приглашения? – монотонно спросил мужчина на входе.

Мы протянули ему конверты и показали символы, нанесенные на руку. Он долго вглядывался в них, а я незаметно посмотрел через плечо и увидел фиолетовое пятно.

Дарси и Бишоп тоже были здесь.

– Мне нужно обыскать вас.

– Девушку не трогай, – тихо произнес я, вернув взгляд к охране.

Леонор предупреждающе сжала мою ладонь.

– Мне нужно обыскать вас, – повторил мужчина.

Я медленно подошел к нему и остановился напротив. Мы были с ним одного роста, но его плечи казались шире, а грудь – более накачанной. Типичный вышибала, который только и может, что махать кулаками.

– Если не хочешь проблем, обыщи меня, но девушку не трогай, – произнес я угрожающим тоном. – Что она могла пронести с собой? Шпильку, чтобы выколоть тебе глаз?

Леонор притворно застонала.

– Малыш, ну ты скоро?

Мужчина стиснул челюсти. Я наклонил голову набок в покровительствующем жесте, напоминая, что он лишь пешка в игре более крупных фигур. Не просто так здесь собирались все сливки Таннери-Хиллс.

Этот парень просто не знал, что я тоже пешка.

– Ладно.

Он обыскал меня и, конечно, не нашел никакого оружия.

Войдя в театр, мы с Леонор перекинулись незаметными взглядами. Оглядев ее изгибы, я заметил в вырезе голубого платья, которое открывало бедро, блеснувший нож. Я поправил ткань, скрывая оружие, и невесомо коснулся кожи кончиками пальцев.

– Сама невинность, – захлопала она ресницами.

Я подавил усмешку.

В коридорах театра уже собирались участники аукциона. Как бы я ни пытался отличить знакомые лица, их плотно скрывали маски. То тут, то там сновали официанты в белых передниках, предлагая бокал шампанского. Мы отказались, зная, что туда могут подсыпать.

– Мы на месте, – раздался тихий голос Татум.

Леонор приостановилась, чтобы лучше расслышать ее в слуховом устройстве.

– Мы тоже, – добавил Алекс. – Тени уже на территории.

Тенями мы называли солдат Каза Делле Омбре – итальянского синдиката, которому Синнерс поставлял оружие. Их прозвали так, поскольку название клана переводилось как Дом Тени.

После расставания Бишопа и Дарси мы с братом встречались с Габриэлем Эррера, сыном Босса, чтобы передать ему изготовленное оружие, но на нас совершили нападение участники Круга. Мы спасли задницу Габриэля, поэтому сейчас он возвращал нам долг.

Атмосфера в театре душила, как петля на шее. Я всеми фибрами души чувствовал повисшее под потолком напряжение. В идеальной тишине раздавался только звон бокалов и едва слышные шепотки. Каждый гость сохранял анонимность, доверяя только своему партнеру, но и они были не у всех.

Конечно, никто не хотел увидеть напротив себя коллегу по работе и узнать, что он тоже покупает товар.

В театре раздался первый звонок, призывающий гостей войти в главное помещение. Я нашел взглядом три знакомые пары и переплел пальцы с пальцами Леонор, направившись за гостями.

В наряде каждого присутствовал элемент персонажей из разных мифологий, будь то римская или древнегреческая. С плеч Леонор спадала прозрачно-голубая ткань, напоминающая волну, а в волосы были вплетены цветы. Я приколол к груди маленький серебряный меч, олицетворяющий войну. У кого-то отличительной атрибутикой был лавровый венец, у других – настоящая змея.

Это выглядело жутко.

Всё это.

То, что богатые жители Таннери-Хиллс создали некий культ вокруг Круга Данте, потому что они исполняли их похотливые желания.

– Здесь у каждого места свой номер, – прошептала Леонор, когда мы вошли в партер.

– Посмотрите свой на задней стороне приглашения, – подсказал Бишоп.

Раздался второй звонок.

На наших письмах были указаны шестьдесят шестой и шестьдесят седьмой номера. Опустившись на красные кресла, мы с Леонор огляделись и нашли взглядами остальных.

Бишоп и Дарси заняли места в ряду спереди, но правее. Джереми и Алекса разделяли четыре свободных кресла, и они сидели почти в самом конце партера. Места Эзры и Татум располагались в середине, но их отделяли гости в белоснежных масках.

Отправитель точно знал нас. Не просто так он посадил меня и Бишопа с Леонор и Дарси, а остальных развел по разным углам, зная, что у них нет партнера.

Я почувствовал затылком чей-то взгляд и напрягся. Но позади, сверху на балконах, никого не оказалось. За мной будто наблюдали невидимые глаза, обращенные из каждого угла театра.

Обычные жители даже не предполагали, что вместо аукциона старинных реликвий здесь торгуют людьми.

Дыхание сбилось, когда перед глазами вспыхнуло воспоминание. Гнилостный запах проник в ноздри, а запястья словно сковали цепями. Крики, женский плач, шлепки плоти о плоть.

Нет.

Я тяжело сглотнул.

Нет, нет, нет. Только не сейчас.

Что-то мягкое, как перышко, коснулось моей ладони.

Леонор переплела наши пальцы и вырвала меня из гнетущих мыслей. Повернувшись к ней, я погрузился в морскую синеву и почувствовал, как сердце замедляет ритм.

– Я рядом, – прошептала она. – Они больше не тронут тебя.

Если бы на ней не было маски, я бы впился в ее губы жадным поцелуем и показал, как много для меня значат ее слова.

Я так сильно любил маленькую Венеру, что устроил бы войну, если бы ей причинили боль. И если сегодня кто-то посмеет прикоснуться к ней, я сделаю именно это.

– Начинается, – раздался натянутый голос Дарси.

Повернув голову к сцене, я увидел выходящих на нее людей.

В животных масках.

Тело окаменело, а воздух перестал поступать в легкие. По позвоночнику поползло неприятное ощущение, но я физически не мог оторвать взгляда от фигур в черных плащах, которые образовывали круг.

Прямо как в тот день, когда они пришли за мной.

Сейчас их было не девять, а восемь. Золотые вставки на масках сверкали под световыми лучами, направленными на сцену. Я не видел их глаз, но чувствовал, как они прожигают меня, выворачивают наизнанку, дотягиваются до самый костей. По коже пробежались мурашки, а сердце учащенно заколотилось, словно призывая бежать.

Дыши.

Дыши.

Дыши.

Внезапно их головы обратились в сторону входа. Я проследил за ними и увидел опоздавшего мужчину в театральной маске, занявшего место в середине партера.

Кого-то он мне напоминал…

– Дамы и господа!

Измененный женский голос прокатился по залу, заставив всех обратить взоры на сцену.

– Рады приветствовать вас на нашем традиционном аукционе. Если вы участвуете в нем первый раз, то вам стоит знать несколько правил. Под вашим креслом находится точно такая же маска, которую вы надели на наше мероприятие, но с держателем. Вы поднимаете ее в том случае, если вас заинтересовал товар и вы хотите приобрести его.

Я сжал руки в кулаки, чтобы не броситься на сцену. Меня охватила такая раскаленная добела ярость, что в ушах зашумело.

Это же просто, блядь, немыслимо. Они даже не скрывались, а государственные органы поддерживали их, патрулируя территорию. Никакой гуманности. Ни капли чертового сочувствия. Только деньги, деньги, деньги.

– После этого начинается аукцион, – продолжила женщина.

Интересно, она у них главная?

– Минимальная сумма за единицу товара – десять тысяч фунтов стерлингов17^[1].

– Сколько? – выдохнула Леонор.

Моя голова закружилась от такой суммы.

– Товар переходит в собственность тому, кто предложит большую ставку. Чтобы у вас не было сомнений в безопасности, перевозкой занимаемся мы. Товар доставят прямо до ваших дверей, поэтому вам не стоит волноваться.

– Как мило с вашей стороны… – пробормотал Джереми.

– И последнее, – добавила Вершительница. – Чтобы сохранить анонимность, во время аукциона к каждому из вас будет приставлен член Круга. Мы называем их Палачами. Вы говорите ему свою сумму, а он оглашает ее всем участникам.

Да, анонимность своих покупателей они правда гарантировали. Хотя и во всем остальном Круг доказывал, что бороться с ним практически невозможно.

От этого осознания на меня накатила обреченность, но я быстро отогнал ее, не поддаваясь гнетущим мыслям.

Мы разрушим их. Однажды это произойдет.

Ради Вивьен.

– Есть ли у кого-то вопросы? – спросила Вершительница.

В зале воцарилась тишина.

– Прекрасно. Тогда начнем.

И я почувствовал, как она улыбается.