Афродита

Глава 9

Наши дни

Как бы сильно я ни сопротивлялась, высокая мода стала мечтой всей моей жизни.

Если сначала я, сдавшись под давлением матери, вышла на подиум с желанием как можно скорее закончить этот цирк с кучей брендовой одежды и пристальными взглядами, то спустя время поняла, как сильно мне это нравится. Быть в кадре, позировать, приковывать к себе всеобщее внимание на дефиле.

Но главное – транслировать идеи.

Проблема в том, что индустрию моды часто критикуют – и на то есть причины. Многие агентства и спонсоры видят в молодых женщинах и мужчинах продукт для эксплуатации. Некую идеальную вешалку, которая должна соответствовать установленным требованиям и молча выполнять свою работу.

Я и сама столкнулась с этим. Да все мы, кто работает на мою мать и Глорию, подверглись токсичному отношению. Помимо того, что Тереза давила на меня обязательствами за мое спасение из детского дома, я не могла отделаться от мысли, будто выгляжу недостаточно идеально, чтобы пробиться на вершину.

Бедра казались слишком широкими.

Живот выпирал, особенно после еды.

Скулы выступали не так сильно, как хотелось бы.

Меня саму раздражали эти мысли, потому что я была не согласна с ними. Мы с Кимберли и Нерией часто ругались с нашими менторами, скаутами и даже руководством, потому что они забывали о главном принципе агентства.

Красота должна быть здоровой.

Без вызывания рвоты. Без панических атак из-за того, что ты поправился на несчастный килограмм. Без желания превратиться в скелет, чтобы тобой восхищались.

С этим дерьмом сталкивались модели по всему миру. А из-за того, что мы транслировали нездоровую красоту, это отражалось и на обычных девушках, наблюдающих за нами с желанием стать такими же.

Конечно, сейчас можно часто встретить моделей plus-size. Это одна из причин, почему я так хотела попасть на показ Siren's Whisper. Последний из них я смотрела с открытым ртом, когда на подиум выходили беременные знаменитости, громко заявляющие о своей природной женской красоте.

Сегодня я не могу облажаться. Мне нужно доказать, что годы работы не прошли для меня зря, а в будущем я смогу изменить модельную индустрию.

– Матерь божья, – выдохнула Дарси, выглядывая из-за кулис. – Не думала, что будет так много… членов жюри? Оценщиков? Как это у вас называется?

– Я сейчас умру от волнения.

– Не уверена, что им это понравится.

– Лучше умереть за кулисами, чем на подиуме, верно? – пробормотала я, вышагивая из стороны в сторону. – А что, если им не нравятся блондинки? А что, если у меня сломается каблук? А что…

Резко развернувшись, Дарси обхватила мои предплечья и гневно сощурила глаза за квадратной оправой очков.

Выглядело это комично, поскольку я всегда была выше, а на каблуках она едва доставала мне до ключиц.

– Если ты еще раз скажешь подобную глупость, я передам тому диджею из «Чистилища», что ты хочешь с ним познакомиться.

Я мучительно застонала.

– Ты худшая подруга.

– А ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Но дело даже не в этом, Лени. Ты лучше меня знаешь, что одной внешностью в модельном бизнесе не вывезешь. Тебя любят за характер. За харизму, с которой ты выходишь под свет прожекторов. За энергию, наполняющую пространство, когда ты позируешь. Никто и ничто не сравнится с этим, понимаешь?

Я тяжело выдохнула и кивнула.

– Просто иногда начинаю сомневаться в себе.

– Это нормально, – ободряюще улыбнулась Дарси. – Думаешь, какая-нибудь Белла Хадид хоть на секунду не сомневалась в себе, выходя на подиум? Или не теряла по пути туфлю? Вспомни подборку падающих моделей и успокойся.

Я фыркнула от смеха.

– Мы посмотрели ее сотню раз.

– Поэтому я никогда не надеваю шпильки.

– Не переживай, холодное орудие для убийства твоего тюремщика – моя зона ответственности.

Дарси хихикнула и шлепнула меня по руке.

– Прекрати.

Взяв ее за руку, я направилась к небольшому диванчику за кулисами.

– Самое время для серьезного разговора.

– Не-е-ет!

– Не неткай мне, Дарси Ван Дер Майерс. Раз уж разговор сам перешел к Бишопу-гребаному-Картрайту, я не могу не спросить одну вещь. – Я сжала ее ладони и со всей серьезностью посмотрела в голубые глаза. – Вы трахаетесь?

Она подавилась воздухом.

– Что? Нет! Конечно, нет. Мы просто… – пробормотала она и пожевала нижнюю губу. – Иногда переписываемся. Ничего более, честно. Просто дружеское общение.

Ага. Я знала, к чему приводит дружеское общение.

К сексу на любой горизонтальной поверхности.

– Но ты хочешь этого, да?

– Чего?

– Не притворяйся дурочкой. Я видела, какими взглядами вы обменивались вчера в клубе. Что произошло на той гонке?

Недавно Дарси ходила на ужин к Уильямсам, а после него написала в общий чат и попросила прикрыть ее, пока она будет с Бишопом на Мертвой петле. Мы с Алексом и Джером не спали всю ночь, следя за ее геолокацией.

Всё бы ничего, но после того дня она… изменилась. Не знаю, как описать это ощущение, но наверное я так же изменилась после первого сексуального опыта с Малакаем.

Опять он пробрался в мои мысли.

Пошел к черту.

Дарси смущенно зажмурилась и закрыла лицо ладонями.

– Ладно, между нами кое-что произошло. Я хотела рассказать тебе, но мне было немного… – Она выглянула из-за пальцев. – Неловко?

Я посмотрела на нее с каменным выражением лица.

– Ты ездила со мной к гинекологу, когда во мне застряла игрушка.

– Да, но это другое!

– Ты будешь крестной моих детей и подружкой невесты на свадьбе. Я держала твои волосы, пока тебя тошнило после дня рождения в старшей школе. А еще ты показывала мне свои соски, когда заметила на них какие-то пятна! И тебе серьезно неловко рассказать, в какой позе тебя трахнул Бишоп-я-самый-опасный-в-этом-городе-Картрайт?

Дарси задумалась.

– Разве это не ты показывала мне свои сиськи?

Я шлепнула ее по бедру.

– Не увиливай!

– Ладно-ладно, – засмеялась она и покачала головой. – Мы на самом деле не спали. Просто я… кончила от его мотоцикла.

Мои глаза округлились, как два блюдца.

– В смысле от его мотоцикла?

– В прямом. Я немного перепила и села перед ним, когда он собирался отвезти меня после гонки домой…

Я закатила глаза.

– Какой джентльмен.

– Ну и так вышло, что я… – Дарси закусила губу. – В общем, я так сильно возбудилась, пока он гонял на Петле и дрался с одним Грешником, что начала тереться о сиденье и… кончила.

– Охренеть, – изумленно выдохнула я. – Такое вообще возможно?

– Как оказалось, очень даже. А ты когда-нибудь делала это на мотоцикле?

Ее вопрос выбил меня из колеи.

Перед глазами мелькнуло воспоминание, от которого грудь больно кольнуло. Я даже не могла посчитать, сколько раз Малакай занимался со мной любовью на своем мотоцикле.

Чаще всего я забиралась на него верхом, откинувшись на руль, пока его бедра совершали мучительные толчки и заставляли меня кричать от удовольствия. Я хваталась за его волосы, пока горячие губы пожирали меня – и это было тем воспоминанием, которое спасало меня в плохие дни.

Мы делали это в разных местах, но больше всего мне запомнился тот раз, когда Малакай отвез меня на смотровую площадку над Таннери-Хиллс и трахнул на закате, пока внизу студенты катались на колесе обозрения.

– Да, было однажды, – коротко ответила на ее вопрос.

– С кем?

– Не помню уже, они все как один. Кажется, подцепила кого-то в клубе. – Я махнула рукой и быстро перевела разговор в прежнее русло: – Так что, он тебе нравится? Картрайт?

– Не знаю, – стушевалась Дарси, хотя я видела ответ в ее глазах. – Мне нравится чувство свободы, которое он во мне вызывает. Наверное, тебе будет сложно понять, потому что он с другой стороны и не похож на тех, с кем мы привыкли общаться…

В горле появился ком.

Нет, Дарси. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Мне всегда хотелось рассказать ей о Малакае. О том, как мы познакомились, каким прекрасным другом и возлюбленным он был, какой счастливой делал меня изо дня в день.

Когда-то.

Она бы оказала мне ту поддержку после нашего расставания, в которой я отчаянно нуждалась, но важно было другое. Не то, что она могла дать мне. То, что я могла дать ей. Потому что скрывать что-то от своих друзей ощущалось как самый тяжелый груз на плечах.

Малакай – только начало моей лжи. Самая большая тайна должна была уйти со мной в могилу. И это убивало меня каждый чертов день.

Дарси говорила, что ей нравится свобода рядом с Бишопом, но что-то мне подсказывало: корни ее чувств уходят глубже. Да, этот мужчина был настоящим красным флагом, но, возможно, моя подруга нуждалась в человеке, который выбил бы почву из-под ее ног. Который вызвал бы в ней бурю эмоций, как делал со мной Малакай.

И эти двое – лучшие друзья. Как и мы с Дарси.

Что за шутка судьбы?

– Ты злишься на меня?

Я удивленно взглянула на Дарси.

– За что?

– За то, что я общаюсь с ним. Злишься?

Она смотрела на меня так, будто убила котенка.

Дарси постоянно чувствовала вину даже за поступки других людей. Мы давно поняли, что это связано с отцом и ушедшей от них матерью. Невозможно не искать в себе минусы, думать о том, что сделала недостаточно и разочаровала близкого человека, поэтому он покинул тебя, хотя когда-то ты был центром его Вселенной.

Мне были знакомы эти чувства. Малакай поступил со мной точно так же. Только помимо исчезновения он наговорил мне уйму отвратительных слов и сделал то, что меня уничтожило.

Я медленно выдохнула. Затем положила ладони на плечи Дарси и мягко сжала их.

Она как-то странно дернулась.

Прищурившись, я перевела взгляд на место, где мы соприкасались. Она снова ударилась на танцах?

Дарси сжала мои ладони и опустила их себе на колени.

– Так ты злишься?

– Знаю, иногда в нашей дружбе я могу казаться опекающей задницей, но… Я никогда не злилась на тебя, просто очень волновалась. Поэтому сейчас, когда ты общаешься с таким опасным мужчиной, как Бишоп Картрайт, эта тревога достигает каких-то нереальных размеров. Особенно после того, что произошло год назад. Вы с Джереми и Алексом близки мне как никто другой, но ты… Ты – моя сестра, Дарси.

Я откашлялась, почувствовав ком в горле.

– Ты… Ты была рядом со мной даже тогда, когда я пыталась сбежать…

Ее глаза потеплели.

– Лени…

– Всё в порядке, правда. Это был импульсивный и глупый поступок.

Дарси резко помотала головой.

– Нет, не глупый. Я понимаю, почему ты пыталась сделать это. Знаешь, я бы тоже хотела быть такой же храброй. Мне бы не хватило силы воли, хотя иногда покинуть этот город – всё, о чем я мечтаю.

Она даже не предполагала, что это не единственный раз, когда я пыталась сбежать.

Она даже не предполагала, что произошло в ту роковую ночь спустя несколько месяцев после ухода Малакая. Никто не знал, от чего я бежала и во что превратилась моя жизнь. Чья кровь текла по моим пальцам, пока я заносила над головой нож.

– Таннери-Хиллс действительно ужасен, правда? – слабо улыбнулась я.

– И не говори, – пробурчала Дарси. – Когда-нибудь мы точно уедем отсюда.

– Только не в Мексику.

Она тихо засмеялась.

– До сих пор вспоминаю эту историю.

– Леонор!

Я резко поднялась с дивана и обернулась к выходу.

Глория, как всегда, смотрела на меня снисходительным и недовольным взглядом. Я оглядела свою одежду. Вроде бы всё по правилам: черная майка, такого же цвета леггинсы и каблуки. Что ее опять не устраивало?

– Пойдем, – коротко сказала она. – Тебя ждут.

Набрав в легкие побольше воздуха, я кивнула.

– Успехов, лучшая девочка на свете! – крикнула мне вслед Дарси.

Пора сделать маленький шаг к большой мечте.

***

Сколько бы лет ни прошло, я постоянно волновалась.

На каждом показе. Каждой съемке. Каждом кастинге.

Даже если ты становишься лучшим в своей сфере, всё равно боишься ошибиться. Наверное, так работает всегда и везде – и это нормально. Это значит, что ты помнишь свои падения и не хочешь повторять их.

Однако иногда нужно сделать два шага назад, чтобы оттолкнуться и прыгнуть как можно дальше. Иногда стоит вспомнить, каково это – находиться внизу, чтобы ценить чувство наверху и не воспринимать его как должное.

С этими мыслями я вышла на подиум.

– Модельную карточку, – бросил женский голос.

Я чуть не упала в обморок, когда поняла, кто это сказал.

О, Господь Всевышний…

Алисия Селман!

Она уже пять лет занимала должность старшего вице-президента и первого исполнительного креативного директора Siren's Whisper. Я не ожидала, что сама Алисия придет на мой кастинг. Она была настолько занятой женщиной, что, наверное, проклинала сейчас мою мать, из-за которой ей пришлось ехать сюда ради одного человека.

Дерьмо, меня сейчас вырвет.

Алисия поджала красные губы, когда сидящий рядом мужчина передал ей мою карточку.

Боже, она была такой красивой и какой-то… особенной. Короткие рыжие волосы спускались до подбородка, выделяя небесно-голубые глаза и тонкие черты лица. Алисия была ровесницей моей мамы, но выглядела на несколько лет моложе – хотя и Тереза не могла не похвастаться сохранившейся спустя годы красотой.

Ее образ напомнил мне Круэллу Де Виль из «101 далматинца». Только, слава Господу, Алисия решила не красить половину волос в черный, а другую – в белый. В остальном ее меховая шубка, красные перчатки и лежащая на столе трубка на миллион процентов отражали эту злую дамочку из мультфильма.

И кажется, характер у нее был соответствующим.

– Одни кожа да кости, – пробормотала она, покачав головой. – Что за параметры?

Извините?

Алисия посмотрела на меня сквозь стекла очков.

– Так и будешь молчать или, может, представишься?

Я привыкла к подобному поведению от заказчиков, но слышать такое от Алисии… Признаюсь, она смогла сбить меня с толку.

Взяв себя в руки, я подняла подбородок и улыбнулась, смотря каждому присутствующему в глаза. Восемь человек сидели за длинным столом, и все взгляды были обращены ко мне.

– Меня зовут Леонор Монтгомери. Двадцать один год, сто семьдесят семь сантиметров, параметры – восемьдесят пять, пятьдесят пять, восемьдесят шесть…

– Я не слепая и вижу всё это в твоей композитке. Какой опыт?

Язвительный ответ крутился на языке, но я благополучно проглотила его.

– Неделя моды в Берлине прошлого года, сотрудничество с компаниями Nike и Kilian Kerner, съемки для журналов Vogue Великобритания, Playboy, Elle…

Алисия фыркнула и начала черкать ручкой в моей карточке.

– Здесь должны находиться лучшие кадры, а я вижу только попытки неопытной девчонки не сжимать пальцы до такой степени, что они выглядят деревянными. Разве тебя не учили, что в кадре нужно быть расслабленной, Леонор Монтгомери?

У меня чуть не отвисла челюсть от ее наглости. Я прошла через сотню кастингов, но ни разу на меня так не давили. Я даже не узнавала в этой женщине Алисию – своего давнего кумира.

Почему образ на экране так сильно отличался от реальности?

– Учили, – спокойно ответила я.

Просто со всем соглашайся.

– Плохо учили, – хмыкнула она и продолжила атаковать меня: – Это пустая трата времени, потому что сейчас ты напоминаешь мне заведенную куклу, которая даже не может выдавить улыбку. Где харизма? Где характер? Ты хоть раз смотрела наши шоу?

Алисия впилась в меня недовольным взглядом.

– Я пересматривала их несколько…

– Мне неинтересно. Начинайте дефиле.

На пару мгновений я замерла, совершенно дезориентированная. Желудок неприятно закрутило от волнения, когда я развернулась и направилась к началу подиума.

– Это точно дочь Терезы Монтгомери? – прошептал мужской голос. – Может, они что-то перепутали? Внешне похожи, но ее работы… Я ожидал чего-то большего…

Я резко остановилась.

Мне стоило занять свое место и выполнить их указания.

Но меня, черт возьми, прорвало, как старую плотину.

– Знаете что? – Резко развернувшись, я гневно затопала обратно. – Когда вы анонсируете шоу для молодых моделей и ищите новые лица, то должны помнить, что половина топ-моделей на своих первых показах и шагу ровного ступить не могли! – воскликнула и взмахнула рукой, которую так упрекала Глория.

Вспомнив эту змею, я разозлись еще сильнее.

– Вы даже не дали мне вставить слово и сразу начали нападать, будто я враг всей индустрии. То, что моя мать попросила устроить мне кастинг, не значит, что я получаю всё на блюдечке с голубой каемочкой. Я работаю над собой каждый день и буду работать дальше, несмотря на то, что вы за секунду посчитали меня недостойной вашего внимания.

Меня так колотило от гнева, что я даже не услышала чертыхание Глории за спиной.

Мой взгляд метался между замолчавшими гостями, и при виде их лиц, которыми я восхищалась по телевизору, в помещении раздался громкий треск, с которым разбились мои розовые очки.

В этой чертовой индустрии ничего не менялось.

Ей управляли люди, которые умели только считать деньги.

– Вы во весь голос кричите, что меняете мир моды и делаете его открытым для обычных людей, но приходите сюда и ждете чего? Что вам попадется новая Барбара Палвин? – усмехнулась я, остановив взгляд на Алисии. – Сюрприз – мы люди, а не простые вешалки, которые должны потакать вашим прихотям. Какой смысл создавать экспериментальное шоу, если вы не рассматриваете ничего нового и только ждете, что к вам придут готовые звезды?

Прерывисто выдохнув, я разжала кулаки.

– Это вы зря тратите время, потому что звезд вы уже собрали. У нас же горят глаза, а это намного важнее. И знаете, я могу говорить еще долго и много, но лучше схожу и наемся шоколадных конфет, которые не могла себе позволить, потому что кое-кто пытался сделать из меня, как вы выразились, кожу да кости.

В зале воцарилась идеальная тишина.

Клянусь, я услышала, как Дарси ударилась головой об стену.

Я понимала, что за несколько минут пустила коту под хвост старания нескольких лет. Но мне так надоело, что каждый раз повторялось одно и то же.

Сколько еще дерьма мне нужно выслушать о себе, своей фигуре и своих навыках, чтобы заслужить чье-то одобрение?

Сколько еще мне нужно вытерпеть?

– Что ж…

Алисия откашлялась и поднялась с места. Всё это время она молча сидела за столом и слушала мою тираду, но мне, если честно, было глубоко плевать, что она ответит.

Женщина указала рукой на дверь.

– Пошла вон.

О, как неожиданно.

– Да пожалуйста, – фыркнула я. – Хорошего вечера.

Спрыгнув с подиума, я гневно зашагала к выходу.

Как символично, что просмотр проходил в том самом выставочном центре, с которого началась моя модельная карьера. Именно здесь в шестнадцать лет я впервые надела каблуки и чуть не разбила себе нос, споткнувшись о ковер за сотни фунтов стерлингов.

А сейчас, видимо, заканчивала в этом же зале свою карьеру.

К черту всё это.

Внезапно перед глазами потемнело.

Пошатнувшись, я тихо выругалась, когда тело начало ослабевать. Голова закружилась, и меня охватило ощущение, будто стены сдвигаются.

Нет, черт побери. Только не сейчас. Не хватало еще больше опозориться перед…

– Лени!

Сознание померкло, и мир погрузился во тьму.