Афродита

Глава 13

Наши дни

Сколько бы я ни предупреждал Бишопа, что история с Дарси не закончится для него ничем хорошим, по крайней мере до тех пор, пока он не расскажет ей о похищении, ему было всё равно.

Он потащил нас с Эзрой и Татум на Хэллоуин в Академию Золотого Креста, только чтобы встретиться с дочерью Ричарда. Увидев Дарси с Кейджем в окне первого этажа, Бишоп стиснул челюсти и молча покинул нас, а я понял, что сегодня прольется чья-то кровь.

Поэтому мы втроем скрывались в тени зала и наблюдали за Святыми, надев маски. Татум выбрала Судную ночь с красными крестами вместо глаз, Эзра – Крик, а мне пришлось найти маску Джейсона, которую я носил до событий с Кругом. У меня не было желания снова надевать ее, но ради Бишопа я переступил через себя и сделал это.

Весь вечер я наблюдал за Леонор, которая умышленно или по чистой случайности оделась богиней любви. Ее наряд буквально кричал о том, какой секрет она скрывает – свое настоящее имя, отождествленное с Афродитой.

Венера.

Она словно умоляла кого-то пристальнее вглядеться в нее и обличить на всеобщее обозрение правду. И единственным человеком, который по-настоящему видел ее, был я.

Такой же лжец, как и она.

Леонор постоянно оглядывалась, будто чувствовала мой прожигающий взгляд, и цеплялась за руки Ротшильда и Шепарда, пока я сжимал и разжимал кулаки, заставляя себя оставаться на месте.

Это было настоящим мучением – смотреть на нее, но не иметь возможности прикоснуться.

Каждый раз, когда мне выпадала возможность понаблюдать за ней в компании друзей, что-то внутри скручивалось от ревности, но в то же время… благодарности. Я был рад, что Леонор нашла своих людей, которые пошли бы за ней в огонь и воду. Даже несмотря на то, что Алекс абсолютно, блядь, не вызывал доверия, а Джереми раздражал еще с тех пор, как Леонор представила его своим парнем.

Я не сдержал фырканья.

Никто из них не подходил Венере больше меня.

Вечер Хэллоуина послужил лишь отправной точкой событий, которые тесно связали нас со Святыми. Ведь вскоре Бишоп узнал, что они копают не только под похищение Дарси, но и под Круг Данте.

А это уже могло принести определенные трудности.

Следующие несколько недель я только и думал над тем, что Леонор ступает на опасную территорию, ища правду о тайном обществе. Мог ли я как-то остановить ее? Стоило ли это делать?

Работая допоздна на заводе, я прокручивал в голове сотни сценариев того, как Круг забирает ее и исполняет те угрозы, ради которых я им сдался. Мы договорились, что они не тронут ее, однако ублюдки забудут об этом, если она сама встанет на их пути.

Однажды они уже сделали это. Я до сих пор помнил ее слезы. То, как она сжималась в углу спальни, дрожащая и смирившаяся со своей участью. Какой первобытный ужас я испытал, найдя ее в таком состоянии.

Это не могло повториться.

И не повторится, потому что я, блядь, не позволю.

Если Святые узнают о Круге, то сложат два и два и поймут, где я провел год, а после – почему вернулся в Таннери-Хиллс сразу после похищения Дарси. Наверное, это было так же неизбежно, как и то, что вскоре Дарси узнает в Бишопе своего похитителя.

Я не мог это изменить. Тайное всегда становилось явным.

Обстановку накаляло еще и то, что Адриан всё таки пронюхал, что наш новый бармен – Дарси Ван Дер Майерс. Я видел реакцию Бишопа на его слова во время собрания, поэтому предложил подраться в «Фортуне». Мы провели весь вечер, выбивая друг из друга дурь и доводя до изнеможения, поскольку мой брат находился на грани срыва.

Он влюблялся в нее. Возможно, уже влюбился и переживал, как бы Адриан не причинил Дарси боль. Точно так же я волновался за то, что этот человек может сделать с Леонор, если узнает о нашей многолетней связи.

Я ненавидел Адриана всей душой. Но сильнее этого был только страх.

Страх за то, что он сломает дорогого мне человека так же, как сломал нас с Бишопом.

В один из дней я так сильно накрутил себя, что после работы поехал в элитную часть города к ее новому особняку. Мне нужно было удостовериться, что с Леонор всё в порядке. Это маниакальное желание просыпалось во мне каждое утро, но я намеренно душил его, концентрируясь на работе и расследовании дела Круга.

Приехав на вражескую территорию, я оставил мотоцикл около женского общежития и пешком двинулся по маршруту, который выучил наизусть.

Каково же было мое удивление, когда на повороте в меня влетела маленькая черноволосая фигура. Девушка закричала так громко, что у меня затрещали барабанные перепонки.

– Господи, чего ты так верещишь? – поморщился я.

– Я… За мной… Там…

Только когда она начала лепетать, я смог разглядеть ее лицо.

Ну конечно, судьба решила пошутить надо мной и столкнуть не с кем иным, как с Дарси Ван Дер Майерс.

Она тяжело дышала, распахнув голубые глаза.

– Да ты сейчас свалишься в обморок, – пробормотал я. – Что случилось?

Внезапно мимо нас проехал черный внедорожник, и Дарси облегченно выдохнула. Это его она так испугалась?

– Ничего, всё в порядке, – выдохнула она и покачала головой. – Прости, что чуть не сбила тебя с ног. Иногда я могу быть немного не в себе. У меня… Ну, проблемы с головой. Вижу силуэты, все дела. Начальная форма шизофрении.

Я усмехнулся.

А она забавная.

– Оказывается, на вашей стороне даже веселее.

– Ты из Синнерса? – удивилась Дарси.

Это первый раз, когда мы столкнулись лицом к лицу и перекинулись несколькими словами. И, честно сказать, Дарси пришлась мне по душе. Почему-то за это короткое мгновение я почувствовал странное единение, словно нас… что-то связывало.

Хотя что могло связывать меня с этой богатой девушкой?

Я начал бредить.

– Будь осторожнее, Дарси, – только и ответил я.

После этой неожиданной встречи я дошел до особняка Леонор и понял, что ранее они были вместе. Мне пришлось скрыться в тени деревьев на противоположной стороне дороги, когда она вышла из машины, включила сигнализацию и направилась к кованным воротам.

Леонор задумчиво хмурилась, смотря себе под ноги. Меня завораживал каждый ее шаг. Она двигалась так грациозно и элегантно, будто вышла из голливудских фильмов. Хотя что взять с девушки, лицо которой украшало билборды половины нашей страны?

Всё в порядке.

Никто не трогал ее.

Она – не твоя ответственность.

Я понимал это и пытался переключиться на кого-то другого, как делал до встречи с Леонор в гараже, когда у нее сломалась машина. Я трахал незнакомых блондинок и представлял ее на их месте, пока мой мозг был затуманен, а тело чувствовало хоть какую-то безопасность, контролируя и подчиняя.

Но правда заключалась в том, что даже доминация в сексе не дарила мне безопасность. Я чувствовал ее только с одной девушкой, которая появилась сейчас в окне второго этажа.

Мне была знакома каждая деталь в ее старой спальне, потому что я проводил в ней намного больше времени, чем в отцовском доме. Но в этом особняке я никогда не был. Интересно, ее новая комната тоже была розовой? С мягкими игрушками и плюшевым ковром?

Привалившись к раскидистому дереву, я посильнее надвинул на лицо капюшон, не отводя от нее взгляда.

Губы дрогнули в улыбке, когда Леонор ворвалась в комнату и швырнула сумку на кровать, после чего показала средний палец закрытой двери.

Да, я знал, что у нее тяжелые отношения с родителями: в двадцать один год они даже не разрешали ей переехать и жить как взрослый человек, опекая так, словно ей пятнадцать.

Или, скорее, словно они хотели забрать ее наследство, которое по каким-то причинам она сейчас не могла получить.

Улыбка тут же померкла, когда я вспомнил, как глаза Леонор потухали по время разговора о родителях. Я понимал ее в этой боли. Мы оба были детдомовскими детьми – отличие заключалось лишь в том, что ее удочерили официально, а я так и носил фамилию людей, о которых ничего не знал.

В окне первого этажа показались Тереза и Элайджа Монтгомери. Под моими ребрами словно свернулась ядовитая змея.

Они не имели права разлучать нас. Мы были связаны с самого детства, а эти двое разрушили наше будущее. Возможно, не забери они Венеру, всё вышло бы иначе. Да, я радовался, что Леонор жила в достатке, но любили ли ее?

Нет.

И за это я ненавидел их еще сильнее.

Подняв взгляд к окну второго этажа, я замер.

Леонор смотрела прямо на меня.

Мое сердце забилось чаще, губы мгновенно пересохли, поэтому я смочил их кончиком языка и не смог сдержать улыбки. Я находился слишком далеко, так что она не могла видеть меня. Однако по ее поведению я понял, что она чувствует меня.

Прикусив колечко в нижней губе, я поднял руку и помахал ей.

Леонор показала мне средний палец и резко задвинула шторы.

– Такая же упрямая, как и раньше, – усмехнулся я.

Я простоял там полночи, вспоминая каждый день, проведенный вместе. И нет, они не были только хорошими: мы часто ругались по мелочам, а Леонор любила посылать меня на четыре стороны, когда я отказывался открываться ей.

Но ярче всего в мыслях был тот вечер, с которого началось наше падение.