Афродита

Глава 14

Три года назад

Адриан: Шон Стюарт.

Я смотрел на это имя долгие минуты, потягивая сигарету.

Раз в несколько недель на моем телефоне появлялось чье-то имя, после чего я брал в руки маску Джейсона Вурхиза и выходил на охоту.

Мы делали это с Бишопом годами. Только если родному сыну Адриан уготавливал место в Главе Синнерса, то на мои руки ложилась вся грязная работа.

Закинув за спину колчан со стрелами, я поднял взгляд на особняк.

Чем Шон Стюарт не угодил Адриану? Честно, без понятия: он не посвящал нас с Бишопом в свои темные дела. Возможно, это было связано с работой на синдикаты, а может, Адриан просто обозлился на очередного богатенького директора с элитной стороны Таннери-Хиллс и хотел увидеть, как он захлебывается кровью.

Мне оставалось лишь выполнять приказ.

Этот человек лепил из нас своих марионеток с детства. Мы проводили выходные либо в лесу на охоте, либо на стрельбище, отрабатывая меткость.

Если я и мог поблагодарить за что-то Адриана, так это за то, что он сделал из меня лучшего стрелка. И неважно, находился у меня в руках пистолет или лук – хотя второй вариант мне всегда нравился больше.

Вдруг телефон в кармане завибрировал.

Дерек: Сигнализация отключена.

Выбросив сигарету на мокрый асфальт, я подпрыгнул и схватился за край каменного забора. Дождь градом стекал по лицу, пока я перелезал через ограждение, отделяющее меня от строения темно-кирпичного цвета.

Адриан отправил мне всю информацию, которую стоило знать перед заданием, поэтому я двигался по левой стороне территории, чтобы не привлекать внимание собак в вольере.

Сам же внутренний двор… Я даже не знал, как правильнее сказать. Был чертовски огромен? Источал запах денег? Я видел такое только в фильмах про богачей, подтирающих купюрами свои белоснежные задницы.

Меня затошнило от осознания, что ублюдки, подобные Айзеку Престону, которого я убил в прошлом месяце, а позже узнал, что он сдал своих сыновей в детский дом, чтобы они не мешали его бизнесу, жили в такой роскоши, пока мы с Бишопом перебивались по утрам позавчерашним омлетом с ветчиной.

Жизнь была слишком дерьмовой и несправедливой.

Медленно оглядев двор, я отошел за светящийся фонтан и опустился на колени.

По первому этажу прошла тень. Я сразу же узнал за окном Шона: высокий и подтянутый, старше меня на каких-то семь лет. У него не было семьи, так что сегодня груз на моем сердце будет не таким тяжелым.

Сложнее убивать тех, у кого есть дети.

Шон двигался недалеко от входных дверей, когда я натянул тетиву и вложил первую стрелу. Мое дыхание выровнялось, а все ощущения сосредоточились лишь на пальцах, сжимающих древко.

Я протяжно выдохнул…

И выстрелил.

Лампа над входной лестницей с треском разбилась.

Шон на несколько мгновений замер. Он медленно огляделся и направился на звук, достав из-под пояса брюк пистолет. Конечно, у каждого в Таннери-Хиллс хранилось незаконное оружие.

Я вложил вторую стрелу и направил ее на двустворчатые двери.

Вдох.

Выдох.

Створки медленно приоткрылись. Шон выглянул на улицу и непонимающе нахмурился, увидев разбитую лампу.

Их система безопасности правда была выше всяких похвал, но они даже не догадывались, какие люди жили на соседней стороне города. Мы могли взломать не только их особняки, но и государственный банк.

Проблема заключалась в том, что если бы мы и сделали это, то отдали бы большую долю награбленного синдикатам, которые нас финансировали. Именно они предоставляли нам в использование оборудование для взлома, судна для перевозок и защиту от властей, взамен на что мы продавали им лучшее оружие во всем мире, да еще и по приемлемым ценам.

Это был некий союз, где каждый получал то, что ему нужно. Наверное, мы с Бишопом давно бы стали миллионерами, если бы не отдавали большую часть денег за долги Адриана перед синдикатами. Когда он только начинал вести нелегальный бизнес, переданный дедушкой Бишопа, ему пришлось сделать уйму материальных вложений, чтобы начать хоть немного зарабатывать.

– Эй! Кто здесь?

Я направил стрелу Шону в голову и прицелился.

Телефон в кармане невовремя завибрировал.

Блядь, кто решил звонить мне в такое время?

– Если ты думаешь, что у меня нет кнопки, которая вызывает полицию, то ты глубоко ошибаешься, – самодовольно усмехнулся Стюарт. – Выходи, иначе будет хуже.

На моих губах появилась снисходительная улыбка.

Хуже?

Стрела со свистом сорвалась с тетивы, и пространство наполнил оглушительный крик. Шон выронил пистолет, врезавшись спиной в дверь, когда наконечник угодил в его левую глазницу.

Не отвлекаясь, я достал новую стрелу. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы пробить его второй глаз и полностью лишить зрения. Третья и последняя стрела угодила ровно в сердце. Его тело завалилось на спину, и я сорвался с места, бросившись к передней части двора.

Телефон снова завибрировал.

– Что, блядь? – прорычал Дереку.

– Там копы. – Я резко остановился. – Кто-то знал, что мы планируем нападение. Они выехали намного раньше, чем их вызвал Шон. Скройся через задний двор.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

– Понял.

Спокойствие. Концентрация. Сдержанность. Три слона, на которых держалась каждая моя операция. Я не мог позволить себе паниковать, потому что находился в ситуациях намного хуже этой. Мне ни раз приходилось сбегать от копов, а если бы я поддался страху угодить за решетку, то давно был бы мертв.

Я быстро добрался до задних ворот, как вдруг за ними послышался мужской крик и треск рации.

– Проникновение к особняк Стюарта! Вызовите подкрепление!

Черт.

Взгляд забегал по двору. Вариантов не оставалось, поэтому я бросился в сторону особняка, перепрыгнул через мертвое тело Шона и ворвался внутрь. Не успел я оглядеться, как ноги сами понесли меня на второй этаж.

Я достал стрелу и вложил ее на тетиву.

– Он наверху! Тот, что в маске Джейсона! Ловите его!

Из-за упомянутой маски мое лицо покрылось испариной. Я сильнее опустил капюшон толстовки и оглядел торжественный зал, в котором оказался. Дубовый стол, шкафы с сервировочной посудой, пианино… Ничего из этого мне бы сейчас не помогло.

Мой взгляд медленно поднялся к потолку. Идея пришла в голову мгновенно. Я вбежал по очередной лестнице и остановился на небольшой площадке, посмотрев на витражное окно напротив.

Это самоубийство.

Леонор убьет меня, если узнает, что я собираюсь сделать.

Но ведь… она об этом никогда не узнает.

Я глубоко вдохнул и отступил на пару шагов. Затем оттолкнулся и, вскинув руки, прыгнул на люстру. Сердце ударилось о ребра, когда я вцепился пальцами в металлическую раму и на мгновение завис в воздухе. Уже через секунду ноги коснулись узкого выступа у окна, и я выпрямился, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

Развернувшись, поднял лук и направил его вниз.

В зал вбежали копы.

– Где он? – рявкнул первый.

– Должен быть здесь, – запыхавшись, ответил второй. – Я видел, как он поднимался сюда. Подожди, там лестница на третий этаж…

На моих губах появилась улыбка.

Без лишних слов я выпустил стрелу и пронзил ей первого, второго, а затем и третьего мужчину. Они даже не успевали опомниться, как их затылки простреливали металлические наконечники, заливая пол багровой кровью.

Развернувшись, я со всей силы ударил кулаком по витражу и выпрыгнул в окно.

Столкновение оказалось не самым приятным. Локоть вспыхнул болью, когда я перекатился по мокрой земле и, грубо выругавшись, бросился на задний двор. Уже через минуту перепрыгнул забор и ринулся вниз по улице к своему мотоциклу.

Вместе с сигнальными сиренами снова раздалась вибрация телефона.

– Что еще?

– Ты сукин сын, Стикс… – выдохнул Дерек с уважением. – Хорошая работа. Давай скорее на нашу территорию.

Я бежал так быстро, что не замечал проносящиеся мимо заборы. Легкие горели от нехватки воздуха. Главное, на этой улице находилось лишь десять особняков, и все жители сейчас мирно спали. Никто даже не думал, что их соседа нашли изрешеченного тремя стрелами.

Добежав до мотоцикла, скрытого тенью деревьев, я перекинул ногу через сиденье и сорвался с места.

Как только я вырулил на соседнюю улицу, меня чуть не перехватили копы. Я резко развернулся и решил выехать из спального района в центр, чтобы затеряться в потоке машин.

Несмотря на слова Дерека, возвращаться в Синнерс было опасно. Они первым делом отправятся туда, поэтому нужно ненадолго скрыться на их стороне.

Спустя двадцать минут погони полиция отстала от меня. Я остановился на тихой улице, где располагалось женское общежитие Золотого Креста, чтобы перевести дыхание. Маска Джейсона была убрана в рюкзак, и я встряхнул волосами, быстро оглядевшись.

Никого.

Внезапно фонари начали мигать, как в каком-то фильме ужасов, которые меня заставляла смотреть Леонор. Я посмеялся над этим сравнением, однако когда они одновременно потухли и погрузили улицу во мрак, мне стало не до смеха.

У них были деньги на электричество. Этот город всегда освещался.

Что-то не так.

Вдруг позади раздался странный шум.

Я резко обернулся и прищурился. Казалось, тени задвигались и потянули ко мне свои костлявые руки, однако я понимал, что всё это – мое разыгравшееся после пережитого адреналина воображение.

Звук повторился. Но теперь с другой стороны.

Краем глаза я заметил какое-то движение и… отблеск золота? Вот только когда снова повернулся за шорох, в ответ на меня смотрела лишь кромешная темнота.

– Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами…

Я вздрогнул, уловив едва слышный шепот.

Фонарь над головой моргнул раз, другой, третий, затем снова потух. Я протер глаза, пытаясь понять, не накачали ли меня незаметно наркотиками. Другого объяснения всему происходящему я найти не мог.

Треск.

Треск.

Треск.

– Кто здесь? – прорычал я, теряя терпение.

Мне, блядь, осточертели эти игры. Если надо мной так решили поиздеваться копы, то я расстреляю их, потому что смеяться этой ночью в мои планы не входило. Или мне на самом деле казалось? Я же не мог настолько сойти с ума?

Я встряхнул головой, пытаясь унять голоса в голове.

– Ад – пустота, унылая могила… Должны живые мертвым помогать…

Вдруг из теней начали выходить люди.

Мое тело впервые в жизни по-настоящему окаменело. Я застыл на месте, вцепившись пальцами в руль мотоцикла, пока сердце сжималось от осознания, какому произведению принадлежат эти строчки.

Той поэме, которую любит Бишоп.

Фигуры в черных плащах медленно обступали меня, создавая идеально ровный круг. Я быстро огляделся и насчитал девять человек. Это какая-то шутка? До Хэллоуина, черт возьми, еще далеко.

– Здравствуй, Малакай.

Человек в маске, похожей на вытянутое лицо Анубиса, вышел вперед и склонил голову набок. Его голос был изменен, но я узнал в нем мужчину. Моя ладонь тут же нащупала за спиной пистолет и сжала рукоять, готовясь совершить выстрел.

– Что вам от меня нужно? – тихо спросил я.

Мужчина хрипло засмеялся. Остальные восемь человек сохраняли тишину, благодаря чему я сделал вывод, что он у них главный.

– Покаяние, – ответил человек в маске. – Стоит ли напоминать, сколько грехов ты совершил за эти годы? Как минимум перешел дорогу Кругу, а мы этого не прощаем.

– Какому, блядь, Кругу? – прорычал я, чувствуя нарастающее раздражение.

Человек поднял руку и бросил мне что-то. Я инстинктивно поймал предмет, оказавшийся монеткой, и увидел на ней символ треугольника, поделенный по горизонтали на девять равных частей.

Мой недоуменный взгляд вернулся к мужчине.

– И что это значит?

– То, что ты покаешься за грехи своего ближнего, Малакай.

Из меня вырвался смешок.

– С чего вы взяли, что я буду в чем-то каяться? И о каком ближнем идет речь?

– Наша сила – это знание, – неторопливо ответил он и сложил руки за спиной. – А его мы имеем в достаточных количествах. Хочешь ли ты, чтобы мир узнал, как хладнокровно твой брат убил Аннабель Картрайт? Хочешь ли ты, чтобы его посадили в тюрьму или… психиатрическую больницу? Второй вариант даже лучше первого.

Я почувствовал сухость в горле и тяжело сглотнул. Если сначала всё это казалось мне спланированным спектаклем, то сейчас… в меня медленно просочился страх. Потому что никто не знал правду о том, как умерла Аннабель.

Никто.

– Как вы это сделаете? У вас нет доказательств.

Мужчина усмехнулся.

– Может, это и к лучшему? Доказательств того, что Круг покончил с Милосскими, тоже ведь нет.

Я застыл на месте.

Казалось, мне послышалось.

– Что вы сейчас сказали? – прошептал я.

– Мы долго не могли понять, где просчитались, и только спустя несколько лет узнали, что наследница семьи Милосских выжила после нападения, – лениво протянул мужчина. – Представляешь наше удивление? Кругу понадобится несколько минут, чтобы разрушить жизни их обоих. И Бишопа, и… Венеры? Так ведь зовут твою возлюбленную?

Я резко вытащил из-за спины пистолет и направил в голову мужчины. Мои пальцы подрагивали, а грудь поднималась и опадала от рваных вдохов. Я почувствовал, как сердце сжимается от тревоги, прокатившейся по телу.

– Вы не посмеете. Троньте их хоть пальцем – и я разрушу уже ваши жизни.

В тишине улицы раздался смех. Мужчина не испугался направленного на него пистолета. Он склонил голову в маске, словно сам напрашиваясь на выстрел.

– За окном Венеры сейчас стоит снайпер, который убьет ее одним выстрелом. Поверь мне: есть силы намного могущественнее, чем Синнерс.

– Что вам от меня нужно? – прокричал я, перестав сдерживаться.

– Я тебе ответил. Покайся за грехи ближних, Малакай Стикс, – раздался его шепот. – Или это твое ненастоящее имя?

Девять фигур медленно развернулись и шагнули в темноту.

А через мгновение улица уже пустовала.