Ангелы Суджи

17

В хуторе около шестидесяти строений, они сразу взяли их в полукольцо и началось невиданное зрелище, когда полураздетые нацисты выскакивали из домов, выпрыгивали из окон. Они явно не ожидали такой орды чумазых людей, свалившихся неизвестно откуда. Даже короткий бой в лесопосадке их, как теперь стало понятно, не встревожил особо, видимо, часовой или часовые даже не доложили командирам, а если и доложили, то о как незначительной ДРГ. Иначе как можно назвать то, что происходило.

Бойцы к этому времени отдышались, разогнали загустевшую в трубе кровь, и, казалось, готовы теперь летать от накрывшего возбуждения. Они быстро промчались по единственной улице, зачищая дома и дворы, проверили дома на отшибе. В одном подворье попытались сдаться в плен трое нацистов, но на свою беду и упрямство они попали на Медведева, и когда он крикнул им: «Брось оружие!» ‒ двое бросили, а третий стоял и угрюмо смотрел на Михаила, держа автомат наготове.

‒ Два раза не повторяю, гады ползучие! ‒ крикнул Медведев и полосонул очередью по всем троим.

Через несколько домов от этого места «Спутник», собрав двух лейтенантов и сержанта Силантьева, сказал им:

‒ Радоваться не спешите. Слышите арту в районе десантирования? Это о чём говорит? О том, что враг проснулся, огляделся, пришёл в себя, да и разведка им кое-что донесла. Для него по-прежнему многое непонятного, если бои идут со всех сторон вокруг Суджи: с нашей, из промзоны, из частного сектора. Поневоле за голову схватишься. Но недолго это будет продолжаться. Нацисты спохватятся, уже спохватились, и не все из них побежали, спасаясь, по полям. Так что и нам ещё придётся поработать. Спасибо сбежавшим из хутора за брошенное вооружение. Оно, в основном, иностранное, главное, много станковых гранатомётов. Среди бойцов есть опытные, которым уже приходилось обращаться с ними. Так что не пропадём, будет чем отбиться.

В этот момент к краю хутора подошла БМП «Бредли», начала жечь огнём над головами бойцов, срубая деревья и прикрывая отход бежавших с позиций нацистов; кого-то БМП забрала, кто-то не успел зацепиться.

‒ Это не наша история, ‒ продолжал «Спутник». ‒ У нас своя задача: удержать этот хутор, превращённый противником в укрепрайон, и прежде необходимо перекрыть единственную дорогу, ведущую к нему со стороны автотрассы, потому что с противоположной стороны он опоясан заброшенной железнодорожной линией, заслоняющей от возможной бронетехники противника. Так что занимаем круговую оборону, потому что пока мы во вражеском окружении и вскоре враг проявит себя, и ждём подкрепления с севера, откуда уже ведут наступления наши подразделения. Слышите, в стороне Черкасского Поречного наша арта молотит, да и в Малой Локне идут бои… ‒ Он определил задачи командирам групп и приказал: ‒ Вперёд! К бою!

Со стороны съезда в хутор с автотрассы находились укреплённые блиндажи, и группа сержанта Силантьева заняла их, а там воды и еды видимо-невидимо.

‒ Сразу предупреждаю! ‒ осёк попытавшихся «хомячить» бойцов: не объедаться! А то с голодухи набьёте желудки, а потом у всех заворот кишок будет. И что с вами тогда делать? Так что вам пока надо более налегать на воду. Да и умыться не мешало бы, а то смотреть на вас страшно. И сам первый сейчас умоюсь. ‒ Он умылся из подвернувшейся бочки, стоявшей под крышей, встряхнул головой, вытерся ладонью. ‒ А теперь к делу. Пока что мы остаёмся в этом хуторе. Другие наши подразделения уже ‒ слышите ‒ в промзоне бьются, в городском частном секторе, а мы будем их со спины прикрывать и, повторяю, дожидаться подмоги с севера, потому что мы по-прежнему в глубоком тылу противника. Наша задача: перекрыть автотрассу со стороны Льгова и Малой Локни, по которой может отступать противник; задержать его мы вряд ли сможем, да и нет такой задачи, а вот перекрыть съезд с дороги в сторону хутора и удержать его нам вполне по силам, да и вряд ли отступающий противник сунется сюда, загоняя таким образом себя в «мышеловку». Только если в самый крайний момент мы можем нанести ему удар, когда дождёмся явного наступления наших войск и начнём лупить его с двух сторон, чтобы замедлить его продвижение, не дать полностью уйти при наступлении войск с севера.

‒ Одними автоматами ничего не сделаем! ‒ вставил реплику порозовевший Карпов.

‒ Есть захваченные американские сорокамиллиметровые гранатомёты МК: пехоту, автомашины, легкую броню ‒ всё уничтожают.

‒ А если танк выкатят? ‒ не унимался Карпов.

‒ Тогда сам с миной под него бросишься. Так что не пропадём. Тебе в пару придаётся Медведев ‒ с нашим АГС он знаком. Так что вы у нас будете в ударниках.

‒ К ним ленты-то хотя бы есть? ‒ поинтересовался Медведев.

‒ Полно.

‒ Тогда не пропадём.

‒ В одном из блиндажей обнаружено много ручных гранатомётов ‒ тоже будем использовать их. Кто давно в руках не держал, пару-тройку раз стрельните. А Карпов и Медведев срочно осваивают станковые гранатомёты, берут бойцов и в считанные минуты ‒ да, да! — те усваивают эту науку, чтобы в бою не растеряться. Да, времени мало, и нам не след его терять. Остальные занимают чужие позиции, ставшие своими, изучают секторы обстрела.

Зная бойцов, Силантьев назначил ещё три пары для станковых гранатомётов, пару добавил снайперам, чтобы обнаруженные снайперские винтовки и боекомплект к ним не пропадали. Один из назначенных уже имел дело с такой винтовкой, он оживился, сказал, как прирождённый охотник:

‒ Что ж, поохотимся!

Земляков и Громов из их малой группы остались рядовыми автоматчиками, и сержант обнадёжил:

‒ Не переживайте. И вам работа найдётся. Держитесь своих гранатомётчиков, работайте вместе с ними.

Силантьев в эти минуту походил на заботливую няньку, пытаясь каждому из своей группы, по составу напоминающей взвод, уделить внимание и объяснить его задачу. Он пытался всем рассказать их действия и сокрушался в душе от нахлынувшего волнения, даже обиды, хотя и не знал, на кого можно обижаться в данной ситуации. Да, они молодцы, что прошли трубу, молодцы, что, бесстрашно бросились на врага, но обижало, что были вынуждены пользоваться трофейным оружием, хотя это и законно в данном случае, да и во всех других тоже. Трофей есть трофей. А что оставалось делать после трубы с легким вооружением, если это было предсказуемо. Ведь не полезешь под землю с АГС, не будешь пробираться на карачках с «коромыслом» ‒ снайперской винтовкой. Ведь вся суть их операции была во внезапности, в стремительности наступления. И они этого добились, заставили противника бежать, а всё остальное ‒ это другая история.

Бойцы разошлись, каждый осмотрел свою позицию, разложил на ней всё по-своему. Кто-то действительно начал умываться, если умывался из бутылки, не забывал сделать глоток-другой, пригладить взъерошенные волосы, и создавалось впечатление, что они только за тем и оказались здесь, чтобы прихорошиться и привести себя в порядок. Кто-то исподтишка попробовал позвонить родным, но связи по-прежнему не имелось, и они оставили эту затею. Все радовались жизни, хотя пока не отошли от недавних испытаний в трубе, но, быть может, потому и радовались, что они очень свежие, эти испытания, напоминали о себе сейчас, да и в будущем запомнятся навсегда.

Вскоре появился «Спутник», пришедший с правого фланга. Он выслушал доклад Силантьева, уточнил его доводы, оценил ситуацию на карте, приказал:

‒ Напротив поворота к хутору, по нашему левому берегу речки Суджа поставить пару гранатомётов. Ими легко держать под контролем этот поворот, и тогда, в случае чего, можно будет обстреливать поворот с двух флангов. Сделаем так: лейтенант Семибратов возглавит левое крыло, ты будешь его замом, а я с лейтенантом Виноградовым буду держать оставшуюся часть хутора вплоть до железнодорожной насыпи. С северной стороны к хутору примыкает пруд. Он пока подо льдом, но лёд слабый, что немудрено в такую теплынь, человека не выдержит. Так что пруд прикроет позиции с северной стороны. Лейтенант Семибратов прибудет с усилением, я сейчас пришлю его, наладь с ним контакт. Наступление с севера началось, сейчас бойцы нашего полка совместно с другими подразделениями дерутся за Малую Локню, и при таком развитии событий противник рано или поздно побежит по этой автотрассе, потому что на транспорте полями сейчас не проехать. Хорошо, что разжились гранатомётами. Очень даже пригодятся. В общем, действуйте. Переходишь под командование Семибратова. Я бы оставил тебя командиром, но субординацию пока никто не отменял. Остаёмся на связи. Как чувствуют себя бойцы? Воды напились, пришли в себя?

‒ Вроде того. Только предостерёг от заворота кишок. А то наедятся с голодухи ‒ ещё та будет задача. А так они молодцы, даже умылись.

‒ Отлично. Я отправляюсь на правый фланг ‒ необходимо уточнить позиции за железной дорогой в направлении Мартыновки.

Сопровождаемый двумя автоматчиками, «Спутник», и сам с автоматом, отправился вдоль редкой вереницы домов, посматривая наверх, потому что появились дроны. Пока они не активничали, изучая ситуацию и, видимо, их операторы не верили, что чумазые люди ‒ бойцы армии врагов.

Вскоре в зоне ответственности Силантьева появился лейтенант Семибратов: среднего роста, слегка курносый; как и все вышедшие из трубы, заросший щетиной. Если бы не щетина и закопчённость, то его вполне можно бы принять за девушку с нежным голосом. Лейтенант где-то успел умыться, и его белое лицо выделялось на фоне коричневой шеи. Силантьев ранее знал его, но особенно плотно познакомились в трубе, когда обсуждали текущую ситуацию со «Спутником». Увидев его сейчас, сержант отрапортовал:

‒ Товарищ лейтенант, сержант Силантьев в ваше распоряжение прибыл.

‒ Ошибаешься, Ярик, ‒ это я прибыл в твоё. Рассказывай!

‒ Расставил бойцов по точках обороны, взяли на вооружение американские гранатометы МК. Ручных немало обнаружили. Снайперские винтовки есть. Запас БК хороший имеется, в том числе и к нашим автоматам. Гранат много. В случае чего, без боя не сдадимся. Вот только вопрос, если можно: почему мы сразу не пошли на Суджу, почему здесь задержались?

‒ Насколько мне известно, не захотели оставлять опорный район в своём тылу. И это хорошо, что противники дали дёру и все они ломанулись в сторону Суджи, будто там их блинами встретят. Но это уж инстинкт сработал. Когда крыс шуганёшь, все они хотят в одну калитку успеть заскочить.

‒ Ну и бежали бы. Мы-то при чём?

‒ Была команда взять Щербаткин. Мы его и взяли. Практически без боя. А теперь что-то изменилось в планах командования, и нам всё равно об этом не доложат. Приказали «Спутнику» задержаться, и в случае чего выступить навстречу нашим наступающим. Мы исполняем приказ. Только боюсь, что не понравится противнику наше присутствие ни в Малой Локне, ни в Судже. У всех мы, как бельмо на глазу. В любом случае нам приказано оставаться здесь и сдерживать противника. Откуда бы он ни пошёл и ни попытался бы к нам сунуться. А цель мы для них заманчивая, очень даже вкусная.

Вскоре от «Спутника» поступила команда:

‒ Прекратить хождение! Нас, понятно, давно засекли, но с дронов-разведчиков пытаются выяснить, сколько нас, как мы вооружены. Поэтому укройтесь в блиндажах, домах и там отсиживайтесь. Пока идёт бой под Малой Локней, они попробуют отыграться на нас, что не есть хорошо, но хорошо для общей стратегии наступления. Ведь никакому командиру не захочется терпеть у себя за спиной противника, мы у них как прыщи на одном месте.

‒ Команда сейчас будет дана! ‒ пояснил Семибратов и тотчас дал команду для своих: ‒ Прекратить хождение!

Силантьев тоже взялся за рацию:

‒ Кто не успел умыться, отставить до лучших времён. Всем затаиться, по улице не шастать, около блиндажей и сараев не собираться. ‒ И от себя добавил: ‒ У кого есть желание, можете по очереди часок-другой поспать. Всё, выполняйте!

‒ Это ты правильно про сон упомянул. Невыспавшийся боец ‒ недоразумение, мокрый воробей, а не боец. А поспит, орлом становится! ‒ похвалил лейтенант Семибратов.

‒ Спасибо! ‒ отозвался Силантьев. ‒ А мы потом отоспимся.