Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 1

«С радостью спешим уведомить, что Миррель Лир прошла вступительное испытание и зачислена в Академию Люминар…»

Я не верила своим глазам. Когда я вынула из почтового ящика, полного желтой осенней листвы, простой конверт с печатью Академии – свиток и молния, – я не сомневалась, что меня ждет вежливый (или не очень) отказ. Когда в Люминар в последний раз зачисляли пепельных магов? Лет пять назад? Или еще раньше?

На бумаге и светлорожденные, и пепельные маги имели равные возможности и право на обучение в академии магии. Век назад, при открытии Люминара, так и было. Учебные корпуса для светлых – стройные, вытянутые вверх здания со стрельчатыми окнами. Учебные корпуса для пепельных – массивные, наполовину погруженные в землю, чтобы выстоять в случае неконтролируемого выброса силы. Все знают, что пепельная магия – магия хаоса, и невозможно точно предсказать, какой дар разовьет в себе ее обладатель.

Общежитие для пепельников не ремонтировалось лет семьдесят. Ну да, семьдесят. Как раз с попытки государственного переворота, когда пепельный маг Гай Эриус, обладавший даром внушения, и горстка верных ему людей пытались убить короля Роэнмара. Убить не убили, но сделали калекой, а от дворца не оставили камня на камне, как, впрочем, и от всей старой столицы. Поверьте, даже горстки пепельных магов более чем достаточно, чтобы разнести город в щепки.

– Что это у тебя, Елка?

Любопытный младший братец зашел было в дом, но, не дождавшись меня, вернулся и теперь подпрыгивал, силясь прочитать короткие строчки официального приглашения. Он скакал на носочках, и отросшая темная челка взлетала и снова падала ему на лоб.

Темные волосы сразу выдавали в нем будущего пепельного мага. Хоть что с ними делай, хоть всю ночь сиди со жгучей вытяжкой кислицы на голове: пряди осветлялись на день, самое большее на два – потом снова темнели. Маги хаоса несли этот цвет волос как несмываемое клеймо. После того как Гай Эриус и его приспешники по камешку разворотили Куарон, у простых людей черный цвет волос ассоциировался с черными мыслями и черной душой.

Так и получилось, что в новой столице, выстроенной по другую сторону реки, пепельных магов постепенно оттеснили на задворки города. Пепелище Куарона, разрушенные башни и остовы домов никуда не делись и до сих пор служат напоминанием коварства пепельников и их темных сердец.

Никто не хотел становиться нашими соседями. Никто, кроме воришек, любителей горячительного и прочих несчастных, но у них, по сути, и выбора-то не было. Стоило кому-то поправить дела, как они драпали из неблагополучного района, сверкая пятками.

Надо ли говорить, что о приличной работе такие, как мы, могли лишь мечтать?

Моей семье еще повезло. Мама с юности работала на богатую семью Веймер, а потом и меня пристроила служанкой. Моя сестра, когда чуть-чуть подрастет, пойдет по нашим стопам. С раннего утра до позднего вечера мы драили полы, стирали, гладили, выгребали золу из каминов – делали самую черную работу по дому.

– Какая ты… грязная! – заявил мне как-то сын хозяина, вредный подросток.

Он застыл в дверях и разглядывал меня, брезгливо наморщив нос.

– Настоящая пепелушка! Или золушка! Вот!

Я отложила совок, которым чистила камин, и медленно поднялась.

– А не боишься, что пепельный маг тебе твои худосочные ножульки узлом завяжет, эйр Веймер?

– Ты не маг, – пискнул мальчишка, но на всякий случай попятился. – Дар могут развить только в Люминаре!

– Ты уверен? – загадочно улыбнулась я.

И громко ударила в ладоши – от шлепка взвилось темное облачко сажи.

– Я все папе расскажу! – заорал паршивец, улепетывая по коридору.

– Смотри не споткнись! – напутствовала я его. – Береги ножульки!

Наверное, всем понятно, что меня, строптивую и язвительную служанку, держали в доме только благодаря многолетней службе матери. Они с эйри Веймер знакомы с юности. И, кажется, когда-то дружили, что странно. Не знаю, что там за история и как могли подружиться настолько разные по происхождению девушки.

…Брат затеребил меня за рукав.

– Эй, Елочка! Чего ты застыла! Что там написано?

– Сколько раз я просила, чтобы ты не звал меня Елкой? – рявкнула я на мелкого, он аж отпрыгнул. – Миррель! Или Эль!

Когда Себастьян учился говорить, он перековеркал Эль в Ель. Ладно, малышу я готова была простить ошибку, но скоро меня принялась называть Елкой и Элиза, а потом и мама. Дурацкое имя прижилось.

– Ты такая же колючая, как елочка, – разводила руками мама. – Не обижайся, Эль.

– Спасибо, что не зелененькая! – привычно ворчала я.

Бороться с прозвищем было примерно так же эффективно, как с непогодой. Пришлось смириться, что мама, Лиза и Себ продолжат звать меня Елкой. Но больше никому я бы не советовала повторять их ошибки! Ради его же собственного спокойствия!

Я снова с начала до конца перечитала текст, напечатанный на листе. Всего несколько строк. Но они могли полностью перевернуть мою жизнь.

«С радостью спешим уведомить, что Миррель Лир прошла вступительное испытание и зачислена в Академию Люминар. Ей следует прибыть с вещами к центральным воротам в последний день лиственя и приложить ладонь к распределяющему диску».

Последний день лиственя. Завтра.

– Ну держитесь! – заявила я в пустоту невидимым распорядителям.