Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 32

Я устроилась на подоконнике в своей комнате. Окна удачно выходили на крыльцо и на дорогу, ведущую к общежитию: если Роэн появится, я замечу его издалека. Я вертела в пальцах флакончик, перекатывала в ладонях, ощущая каждую грань – это немного успокаивало. Я не могла не думать о том, что сейчас делает Златовласка, не подозревающий, что к нему со спины подкрадывается смерть.

«Завтра день повторится, – убеждала я себя. – Я буду знать больше, я подготовлюсь. Поговорю с ним. Может, я буду знать имя убийцы!»

В прошлый раз я так растерялась и испугалась, что не подумала спросить у Роэна, кто всадил ему под лопатку кинжал, да и времени у него почти не оставалось. Он умер, едва добравшись до меня, будто сделал самое важное дело. Однако теперь благодаря зелью «Второе дыхание» Роэн продержится дольше. Я надеюсь.

За что мне это? Я вовсе не хочу становиться единственной преградой между высочеством и бездной, в которую он летит. Пусть драгоценная Бэт его спасает. От самого крокодильшества тоже толку ноль, ведь он не знает, чем закончится день, и сейчас небось наслаждается отличным вечером в компании первой красавицы курса.

Глупое воображение против воли рисовало, как Роэн гладит тонкие пальчики Бэт, как заправляет светлый локон ей за розовое ухо. Показывает вверх на звезды и, пока она любуется ими, запрокинув голову, целует ее в щеку, покрытую нежным, как у персика, пушком.

Я так сильно сжала флакончик, что его грани отпечатались на ладони. Я злилась. Дико злилась. Он развлекается, а я места себе не нахожу!

Зачем-то тоже посмотрела на небо. Его заволокли набрякшие влагой облака. «Вот так, никаких вам звезд!» – удовлетворенно подумала я.

Не зная, чем себе занять, чтобы не вглядываться каждую секунду в сумрак за окном, я притащила лист бумаги, чернильницу и, положив на колени книгу как опору, по памяти составила хронологию дня. Записывала, кого, когда и где видела. Утром список исчезнет – придется все выучить наизусть. Я пыталась восстановить в памяти малейшие детали, пригодиться могла любая мелочь.

Библиотека закрывается в девять, я отправилась сразу в общежитие. Дорога занимает примерно… сколько? Минут десять-пятнадцать? Значит, Роэна смертельно ранили примерно в этот промежуток времени. Всадили бы кинжал под лопатку чуть раньше, и я бы нашла в холле лишь его мертвое тело, чуть позже – и мы бы разминулись.

Когда над Люминаром понеслись один за другим удары колокола и я насчитала девять, стало трудно дышать. Не в силах сдержать волнения, я прижалась лбом к стеклу, силясь рассмотреть шатающийся силуэт на дороге.

«Пусть все обойдется! Вдруг я, сама того не ведая, спугнула убийцу?» – подумала я.

И тут же вскрикнула, потому что разглядела в начале аллеи Роэна. Невозможно было не заметить его сияющих волос, золотившихся в тусклом свете фонарей.

Роэн сначала шел довольно уверенно, но вот он оперся рукой о ствол дерева, согнулся, пережидая нахлынувшую усталость… и снова двинулся в путь.

Невыносимо смотреть, как высокий и широкоплечий Роэн, который с легкостью закидывал меня на плечо, чтобы перенести через ров, сражается с бессилием. Как скорая смерть постепенно захватывает его крепкое тело, а жизнь покидает его вместе с кровью.

Не раздумывая, я со всех ног побежала к нему навстречу, забыв накидку и мячик-телепорт. Если повстречаю Хрума, придется договариваться с ним миром. Но главное, я не забыла флакончик с зельем.

Я перепрыгивала через две ступеньки, подхватив подол платья. Слетела с крыльца и понеслась по едва различимой в темноте дороге. Лишь бы не запнуться о корень и не растянуться!

Роэн увидел меня и осел на землю, будто его разом оставили последние силы. Он прислонился к стволу дерева. Его бледное лицо выделялось во мраке, словно луна.

– Лир, – усмехнулся он через боль. – Удачно… встретились…

И хватает же еще воли на пустую болтовню? Он не хотел показывать слабости, но дыхание уже сделалось быстрым и неровным.

– Не вздумай отключаться! – приказала я нарочито грубо, и это сработало.

Он откинул голову, нахмурился, глядя на мое приближение. Я на ходу зубами выдрала плотную пробку из флакона и приложила его к губам Роэна. Конечно, он их стиснул.

– Да не отравлю я тебя! – воскликнула я с досадой. – Ни к чему! Тебе жить осталось минуты две от силы!

Крокодильшество распахнул глаза. Кому понравится новость, что от смерти его отделяет всего несколько минут.

– Ерунда… – выдохнул он, крепясь. – Отлежусь…

– Ага, в королевской гробнице! – продолжала дерзить я, чтобы держать несносного Асториана в тонусе. – Там просторно, наверное, тихо, как… в гробнице. Пей давай. Это «Второе дыхание». Помнишь, я варила сегодня на практикуме?

Роэн скосил глаза на флакончик, но наконец позволил влить зелье себе в рот.

– Поможет? – спросил он растерянно.

И я вдруг увидела молодого парня, который еще толком и не жил и который совсем не хочет покидать этот мир, и наивно, как маленький, надеется на чудо, хотя знает наверняка, что «Второе дыхание» не панацея.

– Даст тебе еще минут пять, – честно сказала я.

Он облизнул пересохшие губы, слепо нашарил мою руку, и я, сама себе удивляясь, сжала его пальцы. В одиночестве умирать страшно, будь ты хоть трижды будущий правитель. Хотя бы такую малость, как тепло человеческой ладони, я могла ему дать. Ненависть подождет до завтра.

– Скажи моей маме…

– Роэн! – бесцеремонно прервала я его, наклоняясь к самому лицу, чтобы не упустить ни одного слова. – Кто тебя ранил?

Он качнул головой.

– Со спины. Не увидел… Обернулся – никого нет…

Гадство! А я так надеялась услышать имя убийцы!

– Почему ты пришел ко мне?

На этот раз молчание длилось дольше. Я испугалась, что Роэн потерял сознание, и тихонько затормошила его. Роэн застонал и стиснул мои пальцы.

– Ну прости, знаю, что больно! Это очень важно, крокодильшество!

Он аж очнулся.

– Как ты меня назвала?

По его искривленным от боли губам скользнула тень улыбки.

– Как, как… Неважно! Все равно ты завтра все забудешь! – буркнула я, поражаясь, что так опростоволосилась.

– Завтра, – зацепился он за слово, как сама я весь день цеплялась за спасительные соломинки. – Завтра?

– Почему ты пришел ко мне, Роэн? – ответила я вопросом на вопрос.

– Щит… на полигоне… Время… Ты – маг времени? Я…

– Надо же, и не погнушался обратиться за помощью к презренной Пепелушке! – не удержалась я от сарказма.

Наверное, не очень достойно тыкать умирающего, как нашкодившего щенка, в результат его щенячьих дел, но это я заранее отыгрывалась за его завтрашний высокомерно задранный нос.

Каждый вздох давался Роэну все труднее, он начал заваливаться набок, и я подставила плечо, дав опереться на себя, накрыла второй рукой его сведенные в агонии пальцы.

– Не хочу… умирать… – тихо произнес он. – Столько планов…

– Точно, например, окончательно загнобить пепельных магов.

Так, Эль, остановись, ему сейчас и без твоих шпилек непросто приходится. Я вздохнула и напомнила себе, что боль умеют чувствовать не только маги хаоса, но и высокомерные принцы тоже.

– Роэн, ты не запомнишь, просто поверь: сегодняшний день повторится сначала. Я попытаюсь тебя спасти!

Роэн молчал, тяжело уткнувшись горячим влажным лбом в мою шею. Он больше не дышал. Не знаю, слышал ли он мои последние слова, которыми я неловко пыталась его подбодрить.

Я осторожно опустила его на землю. Расцепить пальцы удалось не сразу: Роэн сжимал их с отчаянием утопающего.

Я как следует рассмотрела рукоять кинжала: изготовлена из золота и украшена орнаментом из виноградных листьев. Тонкая работа.

– До завтра, крокодильшество! – сказала я, бодрясь.

Однако сейчас, глядя на распластанное на прелой листве тело, практически невозможно было поверить, что наступит утро и Роэн, живой, невредимый, скажет: «Пусть бежит первой».

Я вернулась в спальню совершенно опустошенная, в перепачканном землей и кровью платье. Я кинула его прямо на пол, оставшись в тонкой сорочке.

В дверь поскреблись.

– Ты точен как часы, Хрум, – грустно усмехнулась я, вытряхивая под дверь сухарики. – Ты ведь завтра тоже ничего не вспомнишь?

Я замешкалась, и теплое шумное дыхание зверюги обдало мои пальцы. Он мог бы, пожалуй, полоснуть когтями, но только понюхал. Наверное, я вкусно пахла сухариками.

Я встала, обернулась и вздрогнула от неожиданности. На столе стояла ваза – та самая, с испытания. Разбившаяся, но теперь целехонькая и без единой надписи. Что же…

Я приблизилась, окунула перо в чернила и торопливо вывела печатными буквами: «Елка, это не закончится, пока ты его не спасешь!»