Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Эпилог

Наша свадьба состоялась спустя месяц в главном храме Пресветлого, в просторном белом зале, где колонны из белого мрамора украшали живые цветы, а под арочным потолком порхали иллюзорные птички и наполняли пространство радостным щебетанием.

На свадьбу пригласили не только аристократические светлорожденные дома, но и восстановленные в правах пепельные роды. Почти сразу после разоблачения заговора начались выплаты компенсаций из королевской казны, достаточные, чтобы когда-то отверженные фамилии смогли купить особняки, обзавестись хозяйством и нанять слуг. Думаю, этот щедрый жест был весьма разорительным для казны Соларина, но король Ренрис держал слово. Не зря он был внуком прославленного реформатора Роэнмара – и теперь продолжил его дело.

Роэн все время церемонии не отпускал моей руки, хотя в свадебном ритуале было не принято, чтобы новобрачные касались друг друга до оглашения.

– Я никуда не сбегу! – заверила я, наклоняясь к его плечу, пока Ро, явно волнуясь, тихонько крутил на моем пальце теперь уже фамильное помолвочное кольцо, украшенное бриллиантами и изумрудами.

– Подстраховаться не помешает, – шуткой ответил он. – Держу тебя крепко, не отпущу!

– Никогда меня не отпускай, – прошептала я.

Неподалеку от алтаря и священнослужителя застыли правящие король с королевой. Ренрис с гордостью смотрел на сына, мне кивнул с доброжелательной улыбкой. Мама Роэна, прекрасная, величественная женщина с гордой посадкой головы, густыми светлыми волосами и такими же яркими синими глазами, как у сына, внимательно наблюдала за Роэном. Ей пока трудно было принять происходящее, ведь она не видела своими глазами развернувшуюся в часовой башне драму, не стала свидетелем разговора с Рейвеном, но все-таки она смирилась с выбором сына, хоть и переживала за него. Однако теперь, глядя на его взволнованное, но счастливое лицо, на то, как мы гладили пальцы друг друга, как тянулись, чтобы шепотом перекинуться парой слов, как обменивались смущенными улыбками, растерянные торжественностью происходящего, королева оттаяла и в конце концов тоже кивнула мне.

С другой стороны стояли моя мама, Себастиан и Лиза. В маме будто проснулась ее дремавшая аристократическая кровь – с таким достоинством она себя вела. Наверное, ей было сложно не трепетать перед правителями, и сердце моей бедной мамы замирало каждую секунду, но она стояла прямо, отвечала легкими наклонами головы на приветствия, мягко улыбалась, вот только иногда сжимала руки, стараясь унять дрожь. Себастиан в костюме выглядел неожиданно взрослым и серьезным парнем, а Лиза в сшитом на заказ платье так и вовсе казалась невестой на выданье.

Мои родные недавно переехали в имение в центре Нов-Куарона, раньше принадлежавшее королевской семье. Они пока обживались и привыкали к новому статусу, но я не сомневалась, что все наладится.

Нашу с Роэном первую брачную ночь мы провели в «Подорожнике», в том самом семейном номере, который теперь с полным правом можно было именовать королевским. Королева не раз вздохнула над нашим странным выбором и уверяла, что в отдельном крыле дворца, отведенном для молодоженов, нам будет уютнее. Мы не спорили, кивали, соглашались, а потом просто сбежали, угнав карету.

Хозяин трактира едва не обзавелся заиканием и преждевременной сединой, когда узнал, кто перед ним. Перепугали мы его своим появлением знатно. Ну ничего, зато теперь отбоя от постояльцев не будет!

Ради такого случая Лили даже раздобыла лепестки роз и усыпала ими пол и постель. А заодно запарила ромашку – раз уж в прошлый раз мы ей этого не позволили – и набрала расслабляющую ванну.

Закрывшись от всего мира, мы с Ро снова играли в «правду или действие», вот только действия теперь сделались намного пикантнее.

– Расстегни пуговицы на моей рубашке.

– Сними подвязку с моего чулка, Ро.

Его пальцы дрожали, когда он опустился рядом со мной на колено и приподнял подол платья, забираясь вверх по ноге к вожделенной подвязке, а я, замерев, перебирала его золотые волосы. Я не ощущала ни капли страха, только любовь, нежность и желание поскорее очутиться в его объятиях.

Наша первая ночь оказалась лучше, чем я могла вообразить. Мы никуда не торопились, нежно изучая друг друга, и все случившееся между нами как между мужем и женой ощущалось естественным и правильным.

– Люблю тебя, – прошептал он мне в губы, когда мы, разгоряченные, потрясенные и счастливые, затихли в объятиях друг друга. – О Пресветлый, как же я тебя люблю!

***

В академии Люминар впервые за долгие годы был объявлен полный набор пепельных магов. Да еще – внезапно – посреди осени, до начала нового учебного года.

Академия бурлила, охваченная переменами. Прибыли ремонтные бригады и принялись за дело. Общежития и учебные корпуса темной половины уже через пару недель стали пригодны для жилья и занятий. Парковые дорожки очистили от мусора и разросшихся кустов, установили фонари.

Каждый день в Люминаре появлялись новые студенты. Немного испуганные, они тянулись от центральных ворот сначала к кастелянше за формой, потом, уже сбившись в группки, познакомившись между собой, тащили кипы одежды и постельное белье в свои комнаты.

Эмма, наверное, скрежетала зубами, глядя, как ее тщательно охраняемые сокровища расходятся по рукам, но выбора ей не предоставили. Магистр Кроу лично приходил проверять, как идет распределение форменной одежды.

Моему наставнику пришлось нелегко. Ведь он пока оставался единственным преподавателем хаосмагического факультета. Но на первых порах первокурсников направляли на общие для всех занятия. Для них провели ускоренный курс истории магии, артефакторики и элементалистики, чтобы они смогли догнать остальных первогодков и дальше уже посещать лекции и практикумы вместе с нами.

К счастью, скоро в Люминар начали прибывать и другие маги хаоса, закончившие обучение много лет назад, когда пепельников хоть скудно, но принимали в академию. Долгое время они скрытно жили в маленьких городках, а теперь вышли из тени. Магистр Кроу проводил преподавательские курсы и для них, так что спустя пару месяцев у нас появились темноволосые магистры.

Мы с Роэном решили продолжить учиться. Часть комнат в общежитии светлорожденных отвели под семейные пары, хотя мужем и женой были пока только мы с Ро.

Было забавно наблюдать, как меняется отношение ко мне, теперь уже законной жене и будущей королеве Соларина. От изумления, шока и недоверия к постепенному признанию. Поначалу я по старой памяти огрызалась и сыпала колкостями, когда кто-то из светлорожденных и моих бывших недоброжелателей делал робкие попытки навести мосты.

– Елочка, я знаю, что тебе пришлось нелегко, – сказал Роэн после того, как Оливия понуро побрела прочь после моей шпильки. – Но ты теперь будущая королева. Теперь ты намного выше их. Ты можешь приказать любого заключить под стражу, высечь на площади… Твое слово – закон. Никто не сможет тебе перечить. Теперь вы поменялись местами. Так как ты намерена поступать?

Эти слова меня отрезвили. Я поняла, что не хочу никого унижать. Нет, только не после того, что пережила сама.

На следующий день я подошла к группке девочек, чтобы поприветствовать их. Знаю, друзьями нам не стать, но и в королеву-язву я тоже превращаться не хотела. Они притихли, настороженно на меня глядя.

– Может мне кто-нибудь одолжить конспект по зельеварению? – выдала я.

Конспект по зельеварению, по которому у меня всегда стоял высший балл, нужен мне был как собаке пятая лапа, но это первое, что пришло мне в голову.

– Конечно! Я могу! Я тоже! – наперебой принялись предлагать они.

Что же, будем считать, начало положено.

Бэт больше не училась в Люминаре: после того, как она отдала кинжал убийцам, ректор ее исключил. Но ее хотя бы не упекли в темницу до конца жизни, как Бэзила и Тима. Их отцов король отправил в изгнание, назначив наместниками в отдаленных провинциях Соларина. В совет приняли двух пепельных магов, принадлежащих к древним родам, хотя оба росли на Пепелище, но оно и к лучшему: они не понаслышке знали о жизни пепельников и теперь помогали дельными советами.

Первый год обучения пролетел незаметно. Наступила весна.

Магистр Кроу стал поговаривать о том, что теперь он может покинуть Люминар с чистой совестью: штат преподавателей подготовил, за ремонтом корпусов проследил, а ему-то уже не двадцать лет, как некоторым.

– Ну сколько вам? – воскликнула я, отказываясь смиряться с его уходом. – Максимум под шестьдесят.

– Мне восемьдесят, моя дорогая ученица.

Я аж заморгала, не веря своим ушам. Магистр дал бы фору и молоденькому: он все еще был крепким и полным сил.

– Ну зачем вам уходить? – прошептала я, едва не плача. – Вы такой замечательный наставник! А я ведь вас не подвела. Обещала стать лучшей ученицей и стала!

Магистр Кроу посмотрел на меня с невероятной теплотой в темных глазах.

– Моя дорогая… Моя прекрасная ученица… Я дал тебе все, что сумел. И… Скоро произойдет некое событие, после которого я уже никак не смогу остаться.

– Что за событие? – испугалась я. – У вас что-то со здоровьем? Вы только скажите, мы с Роэном найдем лучшего целителя! Мы…

Он качнул головой.

– Нет, дело не в здоровье.

Я поняла, что уговаривать бесполезно, и только надеялась, что магистр Кроу будет не слишком скучать, уйдя на законный отдых, а станет иногда навещать нас.

«Некое событие», как это часто случается, произошло неожиданно. Был жаркий день в конце весны. Я вышла из библиотеки, закончив писать доклад по зельеварению – за себя и за Ро, между прочим: моему мужу никак не давалась эта наука. Погода стояла прекрасная, я решила прогуляться по парку темной половины – так ее называли по старинке, хотя теперь и пепельные, и светлорожденные маги разгуливали беспрепятственно по всей территории академии.

Сгущались сумерки. Я шла, все еще надеясь повстречать Хрума, хотя с каждым днем эта встреча казалась все более немыслимой. Сумеречник пропал после того, как петля времени разорвалась. Куда – неясно. Может быть, уснул на долгие годы, как умеют делать создания хаоса.

Я пробиралась по освещенным дорожкам туда, где еще не поставили фонари, не проредили кустарники и где студентов с каждым шагом было все меньше, а вечер становился все темнее.

И вдруг заметила среди стволов серую шкуру.

– Хрум, – прошептала я, не веря глазам.

И тихонько, стараясь не спугнуть, начала пробираться навстречу.

Хрум стоял, прижавшись боком к магистру Кроу, тот безбоязненно трепал его между ушей и по жесткой щетине на спине. Я замерла, охваченная острым чувством узнавания.

Нет, нет же… Быть не может.

У ног наставника стояло ведерко с черной краской. Странно, что он собирается с ним делать здесь, на задворках парка?

Это сделалось понятно уже через мгновение, потому что рядом с магистром Кроу из ниоткуда появился столб с мишенью. Той самой мишенью с нашего полигона, которую я лично множество раз отправляла в путешествие во времени.

Магистр Кроу вытащил кисть и размашисто написал на деревянной поверхности: «Самое время».

Потом повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, улыбнувшись открытой, знакомой, мальчишеской улыбкой.

– Самое время узнать, мама…

– Рейвен! – выдохнула я.

Но прежде чем я сделала хоть шаг навстречу, мой наставник, мой сын, мой спаситель и защитник растворился в воздухе вместе с Хрумом.

***

…Рейвен легко пересек границу между будущим и прошлым. Он и раньше мог без труда отправиться в тот год, когда на Соларин устремилась хвостатая звезда, грозя огромными бедами не только королевству, но и всей планете. Он мог, но ждал. Год за годом. И ушел лишь тогда, когда дальше не было смысла тянуть. Трон оставался в надежных руках сына. Подрастал внук. Его любимая супруга давно соединилась с Пресветлым в Его чертогах.

Увы, время бежало неумолимо, и даже он, величайший хронор эпохи, никак не мог остановить его течение.

Он рос в любви и заботе. Ему достались лучшие родители этого мира, так он думал в детстве, и продолжал так же думать теперь, когда ему вот-вот исполнится восемьдесят лет. Отец и мама всегда смотрели на него с бесконечной нежностью и оставались терпеливыми даже тогда, когда он ребенком творил бесконечные шалости.

Кроме него, первенца, у Рейвена было еще двое братьев и две сестры, но терпения у мамы хватало на всех.

Когда Рейвену исполнилось двадцать лет, отец позвал его в свой кабинет и открыл тайну, которая изменила все… Рей застыл, оглушенный и придавленный грузом ответственности на плечах, но отец обнял его и сказал:

– Ты справишься. Я это точно знаю.

И вот теперь, отойдя от дел, Рейвен направился в Соларин на несколько десятилетий назад, чтобы подтолкнуть мир в нужном направлении.

Он шел по тесным улочкам Пепелища, отыскивая взглядом восьмилетнюю девочку. Она вряд ли запомнит его, но обязательно узнает, что некий пепельный маг, пришедший из ниоткуда, спас королевство от хвостатой звезды.

Рейвен увидел ее и прошагал мимо, не привлекая к себе внимания. Он вернул себе двадцатисемилетний возраст, когда, как ему казалось, его силы были в самом расцвете. Эль и не заметила его, не повернула головы, а он еще долго пытался усмирить колотящееся сердце. Он так давно не видел маму… И после того, как она следом за отцом отправилась в чертоги Пресветлого, ждал с трепетом и надеждой того часа, когда окажется в прошлом и приступит к выполнению своей миссии.

Когда от хвостатой звезды не осталось и песчинки, Рей явился в Люминар, прямиком в кабинет ректора Янгвина, и предложил свои услуги в качестве преподавателя. Перед строгими очами магистра Янгвина предстал, конечно, пожилой мужчина, а не юнец.

– Сейчас набор пепельников случается у нас крайне редко, – сказал начальник академии. – Не каждый год, по два-три человека. Вы согласны работать за гроши?

– Согласен.

– Хм… Хорошо. Как вас зовут?

Рейвен мысленно улыбнулся, вспоминая рассказы мамы о ее вышивке на платье. Прямо назваться вороном, в честь которого он и получил имя, Рей не может, но…

– Кроу. Морвин Кроу. Как «ворона» в переводе с древнего лумарийского языка.

– Отлично. Значит, магистр Кроу.

И однажды наступил тот час, когда порог учебного корпуса переступила Эль. Такая юная, испуганная, но, несмотря на свой страх, очень дерзкая и смелая.

У Рейвена перехватило дыхание, но он не мог, не должен был показывать хоть малейшую привязанность. Он здесь, чтобы повернуть ход истории в нужном направлении. Он должен до конца играть свою роль наставника, быть строгим и суровым, как бы ему ни хотелось прижать ее к сердцу. Он так скучал…

И потом, возвращая себе облик мальчишки, все же не выдержал – разрешил себе объятия с мамой.

Рей знал, что однажды это закончится. Что он не сможет всегда быть рядом даже в качестве наставника для юной мамы, видеть каждый день такого же юного отца. Мама застукает его в парке, когда он будет делать надпись на щите.

Он заранее подготовился – вывел из спячки Хрума, которого создал в один из одиноких зимних вечеров в разрушенном преподавательском корпусе Академии. Последний раз посмотрел на разрумянившуюся и такую прекрасную, милую, совсем молоденькую маму. И навсегда покинул Люминар и прошлое. Ничего, в мире еще столько удивительных мест, которые можно посетить. Время у него есть.

Рейвен оставлял родителей со спокойной душой. Он точно знал, что они будут бесконечно счастливы, проживут долгую жизнь и состарятся рука об руку в кругу любящей семьи, окруженные заботой детей и внуков.

Он знал, что его отца будут величать Роэнмаром Величайшим, а маму – Миррель Великодушной. Он знал, что Себастиан Лир станет знаменитым биологом, описавшим в научных трудах всех созданий хаоса. Знал, что Элиза Лир будет создавать магические наряды и станет основоположницей новой моды, потом, правда, отойдет от дел, выйдет замуж, родит детей.

Он знал, что мир изменился навсегда и черный цвет волос теперь вызывает уважение, а не страх. Знал, что огромное количество пепельников и светлорожденных заключает между собой браки.

Знал, что все будет хорошо.

Знал так же точно, как то, что любовь спасает, когда ничто другое уже не может спасти…