Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 6

Перед фееричным знакомством с сиятельным высочеством меркли все прочие неприятности. И то, что кастелянша выдала мне форму, траченную молью, и убогая запущенная комната в общежитии, и торжественный вечер встречи первокурсников, на котором мы с магистром Кроу выглядели двумя белыми воронами. Вернее, если уж быть ближе к правде – черными воронами в стае непуганых белых ворон.

Но обо всем по порядку!

– В платье дыра! И… И не одна!

Я продемонстрировала суровой старушке, стоящей за прилавком вещевой службы, россыпь мелких дырочек на подоле темного-серого платья. Декоративное черное кружево на воротничке с одной стороны явно пожевали мыши, а в правом рукаве устроили себе гнездышко лохматые гусеницы. Я еще не рассматривала мантию и теплую жилетку, но подозревала, что меня и здесь ждут неприятные сюрпризы.

– Тю! Это ж разве дыра! – бодро парировала старушенция и уперла сухонькие кулаки в бока. – Вот дыра!

Она достала из-под прилавка другое платье и вдела пятерню в прореху.

– Я и так уж расстаралась ради такого нежданного пополнения! Форму факультета уж лет семь как не обновляли, а новее она не становится, сама понимаешь! По сусекам поскребла, так что бери, дорогуша, что дают, лучше все равно нет!

Я с грустью посмотрела на сложенные стопочкой на краю стола платья для факультета бытовиков. В общем-то, форма отличалась только оттенками ткани и вышивкой на левом плече, но эта вышивка с символом факультета меняла все. У бытовиков она представляла собой стилизованное изображение ключа, у хаосмагов – круг, пересеченный молнией.

– Шить-то умеешь? – с неожиданным участием спросила кастелянша.

Несмотря на грубость, она мне нравилась. У старушенции имелось одно явное достоинство – она меня не опасалась. Такие, как эта пожилая женщина, не испугались бы и несущегося на них разъяренного быка.

– Умею. – Я сгребла стопку одежды и зажала ее под мышкой.

В конце концов, студентам Академии не запрещалось перешивать форму и украшать ее, нельзя убирать только символ факультета. На городской ярмарке я частенько встречала студентов Люминара – и парней, и девушек – в измененной до неузнаваемости форменной одежде. Девчонки отрезали юбки выше колен или, наоборот, вставляли клинья, удлиняли рукава, нашивали на ткань бусины и лоскутки. Самовыражались как могли, ведь одинаковая одежда – это так скучно.

Парни от них не отставали. Я сначала удивлялась, увидев узор из стекляруса на груди мужественного боевика, обметанные толстой белой ниткой манжеты, золоченые позументы на плечах, а потом поняла, что это некие знаки доблести, неофициальные, но ценные. И наверняка парням помогали их девушки.

Вот и я художественно заштопаю дырочки на подоле, будто так и было задумано! Вот только с собой в академию я захватила белые и черные нитки, ни одной цветной, нужно будет их где-то раздобыть.

Я отошла к фонтану, где пристроила на бортик саквояж и сунула внутрь форму, чтобы освободить руки. Так, и куда дальше? Из-за верхушек деревьев выглядывала двускатная крыша общежития на темной половине. В красной черепице чернели прорехи, напоминая выпавшие чешуйки на шкуре дракона.

Я могу занять любую комнату в пустом здании? Видимо, да. Никого не потесню: я единственный пепельный маг не только на первом курсе, но и вообще среди студентов.

– Провожу! – каркнул в ухо скрипучий голос.

Я едва не подскочила.

– Напугал, – не спросил, а скорее констатировал магистр Кроу – именно он стоял у моего левого плеча.

Без лишних разговоров он подхватил мой саквояж, удивился его весу – безбровные бугорки сдвинулись к переносице – и зашагал вперед, не оборачиваясь.

Тропинка едва-едва виднелась в траве, а ведь когда-то она была такой же широкой, как дорога на светлой половине. Сквозь зеленые стебельки и опавшие листья можно было разглядеть потрескавшиеся пятиугольные плиты.

– Я смогу занять любую комнату? – спрашивала я у прямой спины.

Вот ведь пожилой человек, а бегает как молоденький! Куда он так несется? Я аж запыхалась. Полон сил, но, видимо, глуховат: на вопрос магистр Кроу не ответил.

– Можно располагаться в любой комнате? – крикнула я.

Во время вступительного испытания я не заметила, чтобы у преподавателя имелись проблемы со слухом. Закралось подозрение, что он меня попросту игнорирует! Никак не ожидала такого пренебрежения от собрата-пепельника.

Меж тем мы ступили в пустой и гулкий холл общежития. В большое трехстворчатое окно первого этажа врывался солнечный свет и свежий ветер, что неудивительно, ведь в рамах не осталось стекла. Входных дверей, по обыкновению, тоже не обнаружилось. У стены притулился продавленный и подранный когтями диван, из которого торчали пучки ваты. Пол усеивали листья и грязь. С потолка свисал остов когда-то красивой люстры, на проволочном ободе кое-где остались сверкающие стеклянные капли.

Пахло сыростью и котами.

– Кто же здесь подкармливает кошек? – задала я вопрос и в следующий миг оценила его нелепость.

Сами кормятся: мышей здесь наверняка водится в достатке.

Магистр Кроу оглянулся и посмотрел на меня с кривоватой усмешкой.

– Это кошки подкармливают собой сумеречников. Если, конечно, забредают на темную половину. Чего обычно не случается: кошки – умные создания.

Так эти следы когтей? Этот неприятный запах?.. О-о…

– Можно мне поселиться в другом общежитии? – взмолилась я. – Хоть в крошечной каморке! Меня же сожрут!

– Не сожрут, если будешь осторожна! – отрезал магистр. – Поверь, здесь тебе будет лучше! Пойдем!

Он снова целенаправленно зашагал вперед, на этот раз по лестнице на второй этаж. Подвел меня к двери. Второй этаж общежития казался менее запущенным, во всяком случае, на полу сохранились вытертые до белесых пятен коврики, а окна в коридорах остались целыми.

– Будешь жить здесь! – Преподаватель кивнул на дверь, вернул мне саквояж и вынул из внутреннего кармана сюртука ключ. – Я зачаровал комнату: наложил защитное заклинание от сумеречников. Здесь ты будешь в безопасности после заката. А до заката и вовсе опасаться нечего. Выше нос, ученица!

Невольно повинуясь приказу, я задрала нос, и в этом носу тут же предательски защипало. Суровый магистр неловко пытался меня подбодрить, и я вдруг поняла, что ужасно соскучилась по маме, Лизе и Себу. В ближайшие месяцы мне не с кем будет и словом добрым перекинуться, не говоря уж о теплых объятиях.