Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 56

– Королевские апартаменты! – велел Роэн, неосознанно переходя на повелительный тон, и выложил на столешницу горсть серебра.

– Королевские… апартаменты… – с расстановкой повторил хозяин, мужчина лет сорока с проседью в волосах, и уточнил на всякий случай, видно, посчитав, что ослышался: – Здесь? В «Подорожнике»?

Я не вмешивалась: Роэну не помешает лишний опыт реальной жизни. Пока они с хозяином трактира обменивались взглядами – мужчина смотрел искоса: «Разыгрываешь меня?», Роэн требовательно, – я осмотрелась. «Подорожник» казался уютным местечком, пахло жареным луком и свежеструганым деревом, полы сияли чистотой.

– Есть семейная комната, – сдался наконец хозяин. – С камином, креслами, ванной комнатой.

Он поразмыслил и добавил:

– Можем принести ужин в номер. – Он наморщил лоб, напряженно прикидывая, какими благами дополнить семейную комнату, чтобы она тянула на королевские апартаменты. – Наберем ванну. Добавим в воду лепестки роз. Эй, Лили, у нас найдутся лепестки роз?

Последнюю фразу он прокричал, обращаясь к служанке, которая, закончив уборку, тащила к выходу ведро с грязной водой.

Веснушчатая девчонка замерла, почесала нос, поправила чепчик и, по-деревенски окая, предложила альтернативу:

– Ромашка сушеная имеется. Запарю, в воду добавлю.

– Спасибо, не надо, – поспешно отказался Роэн. – Только ужин.

– Лили, проводи наших гостей наверх.

Мы отправились следом за служанкой, благоразумно кутаясь в накидки, но, кажется, хозяин списал наше странное поведение на молодость и стыдливость. Парочка студентов решили провести вместе ночь, парень сорит деньгами, стараясь произвести впечатление на подружку. Хозяин напутствовал нас понимающим и ироническим: «Эх, юность! Королевские апартаменты им подавай!»

Комната действительно оказалась немаленькой и, как и было обещано, с камином, столиком и даже с креслами. Я споткнулась на пороге, увидев единственную, хоть и широкую кровать. Хотя чему я удивляюсь, это же семейный номер.

– Отдыхайте хорошо! – проокала Лили, и от ее добросердечного пожелания я покраснела. – Ужин за дверью поставлю.

Роэна же происходящее совершенно не смутило. Он протиснулся мимо меня, застывшей столбом, с разбега рухнул на кровать, разметав длинные руки и ноги, с блаженством потянулся и воскликнул:

– Наконец-то! Мы с тобой весь день в пути. Иди полежи.

Он приглашающе похлопал по кровати рядом с собой, вот только долговязое крокодильшество оставил возле себя треть свободного пространства, а то и четверть. Я бы, конечно, уместилась, тело ныло от усталости, но… Согнать его, что ли?

– Нет, спасибо! – проворчала я и бухнулась в кресло.

Похоже, Роэн на радостях, что очутился в тепле и безопасности, и в предвкушении сытного ужина смотрел на меня как на дружбана, с которым не зазорно разделить общее ложе, а то и побороться, отвоевывая побольше пространства. Через мгновение его настигло осознание. Он сел, потом встал, разгладил покрывало и опустился в соседнее кресло.

– Извини.

Мы некоторое время молчали, оставшись наедине. За окном сгущались сумерки, в номере загорелись магические светильники, их можно было запалить ярче, но мы не стали. В полутьме проще сделать вид, что происходящее сон, и не нужно придумывать темы для разговоров, если хочется посидеть в тишине, а нам обоим этого хотелось.

В дверь тихонько стукнули, и Роэн принес поднос, где на чугунной сковороде шкворчала картошка с грибами и свининой, стояли стаканы, кувшин с квасом и лежали толстые ломти ржаного хлеба.

– Который час? – спросила я.

– Я слышал, что недавно пробило шесть.

Шесть! Сердце кольнуло беспокойством за Рейвена, но я успокоила себя тем, что мальчишка ориентируется на темной половине Люминара лучше меня, ничего не боится и с Хрумом сразу нашел общий язык. Ничего с ним не случится. В прошлый раз он меня спас, а не наоборот.

Мы расправились с картошечкой на раз-два, макая хлеб в растопленное масло и запивая квасом.

– Что будем делать? Просто ждать?

Я подошла к окну и выглянула наружу. Окно выходило на задний двор, где не происходило ровным счетом ничего интересного. Приезжий купец помогал мальчишке-конюху выпрягать лошадь из телеги.

– Ты когда-нибудь играла в «Правду или действие»? – неожиданно спросил Роэн и тут же поднял ладони, будто заранее просил прощения за непристойное предложение. – Не подумай ничего плохого, все в рамках приличия!

– Ага, – хмыкнула я, прислонившись к подоконнику. – Начинается-то все невинно, а потом игроков выносят мертвецки пьяными.

– У нас квас! – В доказательство Роэн приподнял ополовиненный кувшин.

– Ладно, – согласилась я, усаживаясь в кресло напротив принца и глазами подавая знак, чтобы он плеснул мне кваса в стакан. – Только, чур, я начинаю первая. Правда или действие?

– Правда, – помедлив, сказал Роэн.

– Правда, значит. Какая уникальная возможность собрать компромат на будущего короля! – Я многозначительно подвигала бровями. – Ладно, шучу. О чем же спросить? Твой счастливый день, Роэн?

– Как ни странно это звучит, мой счастливый день совпал с днем, когда я сильно заболел. – Принц выдержал паузу, пока я переваривала сказанное. – И все потому, что отец впервые оставил все государственные дела, сутки провел у моей постели… Читал мне книгу, научил складывать кораблик из бумаги…

Голос Роэна прервался, он ожесточенно потер переносицу, а я сделала вид, что сейчас самое время собрать измятые салфетки в опустевшую сковороду и отнести ее за дверь. Мне не хотелось смущать Роэна, который боролся с подступившими слезами. Это горько, когда за всю жизнь отец посвящает тебе лишь один день.

– Правда или действие, Лир? – нарочито грубо бросил Роэн.

– Правда.

– Что ты подумала обо мне, когда увидела впервые?

О, вот такие вопросы у нас теперь пошли, Ро? Ты ждешь, что я расскажу о своем гневе, о негодовании, охватившем меня после слов о «пыли под ногами»? Наказываешь себя за то, что обнажил передо мной чувства? За то, что я увидела тебя настоящим и искренним?

– Я подумала, что ты очень милый, – сказала я и не сдержала улыбки, когда у Роэна удивленно вытянулось лицо. – И что венец наследника тебе великоват.

– Что? – пробормотал Роэн.

– Когда я впервые увидела тебя, тебе исполнилось десять лет и тебя возили по всему Нов-Куарону, показывали будущего короля подданным. Ты, конечно, не вспомнишь семилетнюю черноволосую девочку, а мы, между прочим, пришли полюбоваться на наследника всей семьей!

Роэн провел ладонью по лбу, точно надеялся таким способом приоткрыть дремлющие в памяти образы далекого дня.

– Я вообще плохо помню тот суматошный день. Я плавился от жары, ужасно хотел пить, был страшно смущен всеобщим обожанием и мечтал, чтобы праздник поскорее завершился.

– Понимаю, – улыбнулась я и быстро добавила: – Правда или действие?

– Действие, – медленно произнес Роэн, и в его пристальном взгляде мешались ожидание и любопытство.

– Хм… Что же. Открой окно и крикни: «Иногда я веду себя как самодовольный болван!»

Роэн моргнул: такого задания он явно не ожидал. Нехотя поднялся. Направился в сторону подоконника черепашьим шагом, причем пятясь спиной вперед.

– Ладно, – сжалилась я. – Прокукарекай.

Крокодильшество распахнул раму, впуская осенний пряный воздух, и раздельно произнес в темноту:

– Ку-ка-ре-ку!

– Эй, не считается!

– Еще как считается! Кукарекаю как умею! Правда или действие, Лир! Моя очередь.

Время за игрой летело незаметно. Мы оба, сначала напряженные, обмякли в креслах. Роэн расстегнул ворот рубашки, а я распустила косу и откинулась на спинку. Мы попивали квас, смеялись и делились историями из жизни. Но порой смех стихал, если истории становились грустными или трогательными. Я рассказала о смерти отца, Роэн – о том, что мечтал стать старшим братом и мама однажды намекнула ему на близящееся радостное событие, но… Ему никто ничего не объяснил, но мама несколько дней провела в постели, а отец стал сам на себя не похож от переживаний. Я никогда ни с кем так подолгу не говорила, не выставив колючки. Сама на себя удивлялась: «Елка, что с тобой?» Может, тому виной мягкий свет лампад, наше уединение и то, что один-единственный день крепко связал меня с совершенно неподходящим для этого человеком – с наследным принцем. Мы будто были с ним вдвоем во всем мире, сам мир превратился в иллюзию, сон, что растает поутру, и лишь мы оставались настоящими.

Сквозь темноту долетели удары часов на ратушной башне. Девять. Мы с Роэном посмотрели друг на друга и поняли без слов. Несколько минут до его гибели. Я наклонилась и взяла его за руку.

– Сегодня не случится плохого.

– Да. Но завтра…

– И завтра тоже. Мы найдем выход!

– Правда или действие, Миррель?

– Правда.

– Ты ведь поцеловала меня в один из дней? – тихо спросил Роэн. – Мне не приснилось?

Я опустила взгляд.

– Да. Не знаю, зачем я это сделала. Как будто мой поцелуй мой задержать тебя в этом мире… – Я поежилась и хотела отнять руку, но Роэн мягко сжал мои пальцы и не выпустил их. – Это глупо.

– Вовсе нет.

Роэн стек с кресла и очутился рядом, уселся на пол у моих ног.

– Правда или действие? – прошептала я, слыша не столько свой голос, сколько стук сердца в ушах.

– Правда.

– Тебя раньше уже кто-то целовал, Ро?

– Нет.

Короткое признание, от которого душа перевернулась. Почему я думала, что этот королевский сынок вконец испорченный парень?

– Правда или действие, Эль?

– Действие…

Роэн распрямился, оставаясь на коленях, но высокий рост позволял ему очутиться со мной лицом к лицу. Он бережно взял мое лицо в ладони, потянулся и прикоснулся носом к моей щеке, вдыхая запах.

– Поцелуй меня снова, Эль, – прошептал он губы в губы.

– Нет.

Он вздохнул, медленно отодвинулся, не спуская с меня глаз, не убирая рук, все еще надеясь, но принимая мой отказ.

– Правда или действие, Роэн?

– Действие.

Я накрыла ладонями его руки на своих скулах.

– Я знаю, что пожалею об этом, но плевать… Поцелуй меня, Ро.

Мы подались навстречу друг другу в едином порыве, я запустила пальцы в его спутанные волосы, а он накрыл мой затылок властной ладонью, привлекая к себе. Теплые губы нашли мой рот, но, несмотря на первую вспышку страсти, прикоснулись осторожно, словно Роэн хотел удостовериться, точно ли я согласна. Я прикусила его нижнюю губу, провела языком, пробуя на вкус. Роэн застонал, и его пальцы на моей скуле, на моем затылке задрожали. Я выскользнула из кресла в объятия Роэна, устроилась на его коленях, позволив поцелуям скользить по моим вискам, скулам и векам и снова возвращаться к губам. Я не знала, что во мне таится столько скрытого огня, и представить не могла, что мой первый поцелуй случится с наследным принцем.

«Это сон, просто сон, – твердила я себе, отказываясь признавать правду: первый поцелуй станет последним, у нас нет общего будущего. – Просто сон…»