Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 24

Ректор Янгвин, услышав, как открывается дверь, бросил на меня мимолетный взгляд и молча указал на стул. Он занимался документами и не стал прерываться для разговора со мной. Я уселась на краешек стула и от нечего делать принялась разглядывать обстановку ректорского кабинета.

Тяжеловесная старомодная мебель сохранилась с незапамятных времен. Может, даже с момента основания Академии. Сколько ректоров руководили Люминаром, расположившись в основательном кресле с широкими подлокотниками и резной спинкой? Были ли среди них маги хаоса? Я не очень хорошо знала историю Академии, но ведь когда-то все комнаты общежития на темной половине были заняты, в разрушенных корпусах кипела жизнь. Я тихонько вздохнула.

– Вижу, вы раскаиваетесь, – сухо сказал ректор, откладывая наконец перо и пронзая меня взглядом.

– В чем? – опешила я.

– Мне доложили, что на практикуме по элементалистике студентка Лир устроила безобразную сцену. Напала на студентку Фери. Остальные первокурсники тоже пострадали.

Я задохнулась от несправедливости.

– Все было не так! – воскликнула я.

– Не так? – прищурился Янгвин. – Вы не опрокидывали корзину с пеплом на голову студента Асториана?

– Да, но…

– Не кричали «Испепелю» и «Уничтожу»? И не перемещали предметы, пугая своих однокурсников?

– Да, но…

В горле пересохло. Что бы я ни сказала, по-любому выходило, что именно я хулиганка и дебоширка. Лучше вовсе молчать.

Ректор сокрушенно покачал головой. Взял со стола измятый клочок бумаги и пробежал глазами по строчкам. Я узнала записку, написанную тренером.

– Магистр Кроу убеждал меня, что вы не доставите неприятностей, студентка Лир. Я прислушался к его мнению и впервые за пять лет допустил в Люминар пепельного мага. Не пожалею ли я о своем решении?

– Нет, – сдавленно ответила я. – Я даю слово, что больше вы не услышите обо мне ничего дурного.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Как мне защищаться от нападок, если тридцать с лишним человек с готовностью укажут на меня как на главную зачинщицу? Все только вздохнут с облегчением, если я сдамся и покину стены Люминара. Потом будут говорить со смехом: «А помните эту ненормальную с пауками и воронами?» И, конечно, после моего провала ректор Янгвин больше не захочет связываться с магами хаоса. Никого больше не примут на учебу, это же ясно как божий день. Поэтому я должна держаться. Держаться ради всех пепельных магов.

Ректор внимательно рассматривал меня, молчал, обдумывал решение. Кивнул.

– Хорошо. Вы получите еще один шанс, но он будет последний. И то лишь потому, что ваш дар потенциально полезный и почти не опасный. Магистр Калестор подтверждает предположение магистра Кроу.

– Какой же у меня дар? – воскликнула я чуть ли не умоляюще, сгорая от нетерпения.

– Скорее всего, вы хронор.

– М-м-м?

Ректор хмыкнул. Его, видно, забавляло мое сосредоточенное лицо. Не иначе как от волнения я никак не могла сообразить, что за таинственный «хронор» такой. Чудился мне в этом слове намек на какую-то заразную болезнь: «Э, да у вас, голубушка, хронор!»

– Дар управления временем, – сжалился руководитель Люминара.

– О-о-о…

От переизбытка чувств я забыла все нормальные слова и начала изъясняться исключительно междометиями.

– А-а-а… – Я откашлялась и потерла висок. – А как он работает?

– Так как вы маг хаоса, то и дар может проявлять себя хаотично и совершенно непредсказуемо. Не бывает двух одинаковых хроноров. Кто-то умеет перемещаться в прошлое, чтобы изменить что-то к лучшему. К сожалению, обычно это перемещение ограничено несколькими днями. Кто-то отправляет предметы в прошлое и иногда в будущее. Похоже, это именно ваш вариант.

– Значит, ваза, мишень на тренировке, ваза с персиками… Они побывали в будущем?

– Вероятно.

– Ох…

Я пока не знала, какое практическое применение можно найти моему дару. В голову лезли совершенно абсурдные мысли. Отправить самой себе ответы на экзаменационные вопросы из будущего в прошлое? Послать записку Златовласке с предупреждением: «Корзинки с пеплом иногда оказываются на голове»? Понятно, почему ректор сказал про мой дар: «почти не опасный». Пока я тянула только на «уничтожителя ваз и случайного телепортера фруктов». Даже как-то обидно!

– Мы подумаем, какую пользу Соларину принесет ваш дар. – Ректор снова придвинул к себе стопку документов, давая понять, что разговор завершен. – Вместе с вашим наставником разработаем учебный план. Идите.

Я задумчиво брела в столовую, надеясь, что никого не встречу ни по дороге, ни в зале: времени прошло достаточно, чтобы однокурсники пообедали и разошлись по делам.

Дождь закончился, и неожиданно выглянуло солнце. Оно осторожно касалось моих щек нежными теплыми ладошками, мелькало в просветах черных ветвей, высвечивая золотом немногие оставшиеся листья. Я невольно пошла еще медленнее, радуясь мгновению покоя среди бесконечных волнений сегодняшнего дня, а их хватало с избытком.

Подведем итог. Утро встретило меня ледяной капелью с потолка. На полигоне я промокла до нитки и промерзла до костей. Стала свидетелем ярмарки тщеславия. Вместо фруктов и розы получила корзинку с углями. Едва не подралась с Бэт. Оказалась на волоске от исключения из Люминара.

Ждать еще неприятностей или мироздание решило, что с меня хватит?

Мироздание решило, что не хватит.

На веранде столовой, куда в хорошую погоду выносят столы, но сейчас пустующей, рыдала Мика. Спряталась под навесом, прижалась щекой к опоре, обняла ее как родную и лила горькие слезы.

Мика – это Мика. Она готова пугаться и страдать по любому поводу, но и она прежде не плакала с таким надрывом.

Я собиралась пройти мимо. В конце концов, именно из-за этой трусихи я в самый первый день в академии поцапалась с однокурсниками: не обрати она на меня внимание, может, и никто бы не обратил.

Я взялась за ручку двери…. Развернулась и отправилась к Мике.

– Влепили минусы на артефакторике? – поинтересовалась я: никак не получалось избавиться от привычного саркастичного тона, но, клянусь Пресветлым, я искренне хотела помочь.

Я пригляделась к Мике. Девчонки сегодня весь день не выпускали розы из рук, у плаксы розы не было.

– Розу потеряла, что ли?

Мика не отвечала, шмыгала носом.

– Есть о чем переживать! Попроси Роэна, он тебе их десяток подарит! Или… – Меня озарила догадка. – Ты ревнуешь его к Бэт?

Мика вспыхнула и зарыдала еще горше. Да, деликатностью я не отличалась. И совершенно не умела утешать, когда проблема касалась разбитого сердца.

– Есть о ком переживать. Он же полный придурок.

– Отойди от меня! – заорала Мика. – Ты! Ты ничего не понимаешь! Роэн… Он… Ох, я не знаю, что делать!

Кричала так, будто дело касалось жизни и смерти.

– Да ладно тебе. – Я тронула ее за плечо. – Не убивайся так.

«Ты же так не убьешься!» Вслух я этого говорить, конечно, не стала.

– Уйди! Уйди!

– Ну… ладно…

Я неторопливо отошла, давая Мике возможность передумать и излить душу, да только она явно не считала пепельного мага подходящим для таких откровений.

В столовой оставался только суп, да и то всю гущу из него успели подъесть. Ну проглоты, а не студенты! Жиденькое варево, в котором проскальзывали волоконца куриного мяса, провалилось в урчащий желудок.

Я внесла в мысленный список неприятностей сегодняшнего дня: «До ужина останусь голодной!»