Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 50

Мы расположились в кабинете ректора. Откуда-то появились теплые пледы, подносы с горячим чаем и печеньем. Агент охранки, эйр Мирод, опрашивал нас по очереди, ведя запись вручную пером на бумаге и с помощью мнемокристалла, который положил рядом на стол.

Безупречно вежливый, суровый профессионал. Он разговаривал сдержанно, смотрел пронзительно и почему-то пугал меня до дрожи, хотя его нам точно незачем опасаться.

За дверями кабинета драгоценное высочество охраняла дюжина гвардейцев. О да, теперь-то их защита крайне необходима – и муха не пролетит. Не тесно вам там, плечами не толкаетесь? Я представила себе выстроившихся в шеренгу бравых молодцев с мужественными лицами и нервно прыснула.

Агент охранки поднял голову от бумаг и заинтересованно взглянул на меня. Мои показания он уже записал, однако не оставляло чувство, будто он меня в чем-то подозревает. И не зря: про временную петлю я не сказала ни слова.

Писклявый голос Бэт тоже на миг оборвался. Она в десятый раз повторяла на все лады одно и то же: «Я так испугалась, так испугалась. Пусть его высочество не думает обо мне плохо, я бы никогда, никогда его не предала!»

– Чего смешного? – плаксиво спросила она.

Роэн хрустел печеньем, отправляя его в рот одно за другим. Заклинание стазиса выжигает энергию, так что подзаправиться ему необходимо. Но главное, что крокодильшество уже не выглядел зелененьким. Раны ему перевязали, всполошенный королевский целитель, призванный среди ночи, влил в высочество укрепляющую настойку – мне и Бэт тоже перепало по флакончику. Я опознала по вкусу и цвету зелье «Второй шанс». Не кривя душой заявляю: мое получилось лучше.

– Чего смешного? – тоже заинтересовался он, протягивая мне печенюшку с вкраплениями шоколада, таких на блюдце оставалось всего два. – Давай жуй, ты бледная, как привидение.

Он посерьезнел, и по-свойски, хоть и аккуратно, приподнял мою голову за подбородок и, прищурившись, осмотрел ранку на моей шее. Пока Элмер держал меня в заложницах, мне казалось, что кинжал проделал в моей шее огромную дыру, из которой хлещет кровь. Целитель же сказал небрежно: «Царапина» и помазал ее какой-то гадкой вязкой мазью.

– Больно? – с беспокойством спросил Роэн.

– Нормально, – отмахнулась я. – До свадьбы зажив…

Прикусила язык и скорее, чтобы не ляпнуть еще какую глупость, заняла рот печеньем.

– Эти негодяи! Они нас совсем не жалели! – воскликнула Бэт, подпустив в голос рыдающую нотку. – Бедная Маррель, бедная я.

– Я Миррель, – проворчала я, прекрасно понимая, на кого на самом деле работает Бэтти: смотрела-то она не на меня, а на Роэна.

– Этот гад мне едва горло не перерезал! – Она показала на свою шею, которой острие кинжала все же не коснулось.

– Мне жаль, Бэт, – сказал Роэн. – Не следовало мне приглашать тебя на свидание.

И вроде бы он искренне сожалел. Только вот о чем: о том, что Бэт подвергалась опасности, или о том, что он позвал на встречу не ту девушку?

«Елка, остановись!»

– Леди Фери, позвольте, мы продолжим. – Эйр Мирод сухо напомнил о своем присутствии.

– Не проводить ли его высочество в его комнату? – забеспокоился магистр Янгвин.

Все время допроса он сидел тише воды ниже травы, уступив ректорское кресло агенту охранки. Как выяснилось, именно начальник академии, перестраховавшись, отправился в королевскую службу безопасности. Хотя записки через Тима он не получил, мои странные вопросы его встревожили. Магистр Янгвин решил, что когда дело касается жизни и здоровья наследного принца, лучше перебдеть, чем недобдеть. Гвардейцы оббежали всю территорию, но не нашли ни Роэна, ни его телохранителей. Зато услышали, как я звала на помощь с часовой башни, и поэтому успели вовремя.

– Обязательно проводим и выставим стражу, – согласился агент охранки. – Позже. Его высочество и студентка Лир еще могут мне понадобиться для выяснения некоторых моментов. Завтра за ними приедут для более обстоятельной беседы. Вполне возможно, его высочество завершит обучение в Люминаре: это слишком опасно.

– Нет! – отрезал Роэн.

Эйр Мирод бросил небрежный взгляд исподлобья, точно перед ним сидел не будущий правитель, а нашкодивший мальчишка. Вероятно, в его глазах он и был мальчишкой.

– Это решать его величеству, – отрезал он.

Я откинулась на спинку дивана, где мы расположились с Роэном, поплотнее закуталась в плед и закрыла глаза. Страшное напряжение этого дня постепенно покидало меня, ноги перестали дрожать, сердце больше не колотилось о ребра.

Мы справились. Мы сделали это. Я – сделала! Завтра жизнь снова пойдет своим чередом. Убийцы пойманы, Роэн невредим. А дальше… Дальше будет видно.

Тут я кое-что вспомнила, и дрема слетела с меня так же быстро, как от удара ледяной капли по лбу. Я выпрямилась и некоторое время смотрела на Роэна, мирно жующего печенье, на ректора, на эйра Мирода, на Бэт, размышляя, стоит ли сейчас напомнить Роэну о его высокомерном обещании или сделать это позже, наедине.

Если он сдержит слово – это может стать надеждой для всех пепельников. «Клянусь, если я однажды стану свидетелем того, что пепельный маг спас кому-то жизнь, я лично принесу извинения всем магам хаоса» – вот что он в сердцах сказал после нашего горячего спора о природе магии.

Ладно, крокодильшество, я даже не стану требовать невозможного: твоего признания своей неправоты при свидетелях. Как же твое раздутое эго выдержит этот позор! Главное, пообещай, что ты изменишь жизнь пепельных магов!

Роэн отхлебнул чая, заинтересованно посмотрел на меня: «Ты чего всполошилась?», улыбнулся и указал подбородком на печенье. Я миленько улыбнулась в ответ. Крокодильшество поперхнулся, раскашлялся. Я хотела постучать его по спине, но Роэн потряс перед моим носом указательным пальцем: «Не стоит!» Вот что милейшие улыбки магов хаоса учиняют!

Спустя час, когда показания каждого из нас были записаны слово в слово и на бумагу, и на мнемокристалл, суровый эйр Мирод позволил нам идти.

– Надо поговорить, – шепнула я, когда мы втроем в сопровождении дюжины гвардейцев вышли на широкое крыльцо центрального корпуса. – Отойдем к фонтану?

Вояка в форме с капитанскими нашивками сунулся было за нами, но Роэн остановил его властным жестом.

– Мы останемся в поле зрения, в двух десятках метров. И да, не стоит заставлять Бэт ждать. Спокойной ночи, Бэт.

Взъерошенная Бэт с красными глазами и дорожками от слез на щеках выглядела очень несчастной.

– Завтра… увидимся? – робко спросила она.

– Непременно! На общих лекциях и практикумах.

Понурившаяся Бэт отправилась восвояси с охранниками по бокам, мы же отошли к фонтану. В темной воде плавали бурые листья, смотреть на них было проще, чем глядеть в лицо Роэну.

– Что происходит, Эль? – О, снова этот шикарный властный тон.

– Я – маг хаоса, и я спасла тебе жизнь, Роэн Асториан, – выпалила я, пока не иссякла храбрость. – Помнишь свое обещание? Ты поклялся принести извинения всем магам хаоса, если станешь свидетелем того, что один из нас спас жизнь человека. Мне не надо благодарности, не надо извинений, просто дай слово, что изменишь нашу жизнь. Выпустишь из гетто, уравняешь в правах, позволишь учиться в академии каждому юноше и девушке.

Я захлебывалась словами, боясь упустить что-то важное.

– Хватит уже делать нас изгоями, Роэн!

Я все это выложила безучастным листьям, плавающим в фонтане, резному каменному бортику и металлической вазе, из которой в дневное время стекала вода – я так и не решилась поднять глаза на принца. Листья, бортик и ваза хранили молчание. Впрочем, как и Роэн.

– Я… благодарен, – сказал он спустя длинную паузу, и я всем нутром ощутила, как тяжело дались ему эти слова. – На самом деле благодарен тебе за помощь, Эль.

Так-так, что-то мне не нравится твой хитрый заход. Помощь? Не спасение?

– Но… не путай благодарность с политикой. Я не имею права давать такие обещания – ни тебе, ни кому бы то ни было еще. Я был зол, говорил сгоряча, и ты это знаешь. Мне нужно думать не только о себе и не только о тебе. Это было бы безответственно. Такие серьезные решения не принимают, стоя ночью у фонтана с грязной водой.

– Ах ты сволочь, – прошипела я, и ярость сразу придала мне смелости.

Я задрала подбородок, встала напротив Роэна, почти вплотную – так жаль, что я ниже на полторы головы и все мои потуги казаться выше, старше, опаснее разбиваются о банальное преимущество в массе и росте. Роэн, наоборот, присел на бортик, будто хотел оказаться на одном уровне со мной. Мол, мне жаль. Повинную голову меч не сечет, и прочие глупости. И эта поза будто бы должна дать мне понять, что лично я ему, возможно, отчасти дорога, но… Тысячи «но» лежали между Пепелушкой и наследником престола.

– Ты просто трус, – с горечью сказала я. – Твой прадед, в честь которого тебя и назвали, не боялся менять Соларин к лучшему, столько всего хорошего сделал! И эту академию открыл тоже он, для всех нас!

– За что и поплатился, – усмехнулся Роэн.

– Ненавижу! – протолкнула я сквозь зубы.

Легче не стало.

– Трус!

Я ударила его по груди и тут же раскаялась, потому что попала по ране – Роэн стиснул зубы, чтобы сдержать стон.

К нам уже бежали со всех ног гвардейцы с воплями: «Отошла от него!»

– Все в порядке! – в свою очередь орал Роэн, пока меня оттаскивали прочь, заламывая руки.

Он выдрал меня из тесных и отнюдь не дружественных объятий черных мундиров, на мгновение задержал ладони на моих плечах.

– Эль, давай попробуем остаться друзьями, – тихо попросил он: в голосе мешались грусть и раскаяние, я же чувствовала лишь опустошение.

– Никогда! Наши дороги отныне расходятся! Живи свою дурацкую, одинокую и трусливую королевскую жизнь!

Я развернулась и поторопилась прочь, шмыгая носом. Это ветер выбил слезы из моих глаз, и скулы сводит от холода, а не от душевной боли…

– Оставьте ее! – крикнул Роэн кому-то за моей спиной.

Я ворвалась в комнатушку, накрыла голову подушкой и повыла в нее, как дикий зверь. Плевать. Я свою миссию выполнила. Завтра наступит новый день, в котором не будет места крокодильшеству.

…Шлеп! Мокрая капля растеклась по моей щеке. Я подскочила на постели, точно меня огрели по голове сковородкой. Ну нет, это просто дождь: осень на дворе, вот он и льет каждый день. Иногда дождь – это просто дождь.

На столе лежал мешочек, полный сухарей, которые мы съели вчера. Трясущимися руками я принялась ощупывать шею – порез исчез бесследно.

– Да ладно… – выдохнула я, а потом заорала, запрокинув голову к потолку и обращаясь, видимо, к Пресветлому или к самой судьбе: – Да сколько же можно!!!