Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 65

Работать с Роэном в паре неожиданно оказалось легко и приятно. Он не тянул одеяло на себя, прислушивался к моим словам, мы увлеченно рылись в первоисточниках, а потом делились найденными фрагментами, которые можно было использовать для реферата. Когда колокол на часовой башне пробил шесть раз, мы записали две трети реферата, а финальную часть осталось только перенести на бумагу: наготове лежали книги, топорщащиеся закладками, точно ежи.

– Шесть вечера, – сказала я и поднялась из-за стола. – Я скоро вернусь.

– Хочешь увидеть Рейвена? – догадался Роэн. – Но ведь ты говорила, что он чувствует себя в Люминаре как дома, подружился с… Хрустом?

– Хрумом!

– Хрумом. Думаешь, он что-то знает и сможет подсказать?

– Думаю, если бы знал, давно бы уже подсказал. Я просто хочу его увидеть напоследок. Сегодня я знаю, где его искать, но вдруг он больше не придет в Академию? Или придет, но мы не встретимся? Мальчишки не любят попадаться на глаза взрослым, когда замышляют шалости.

Роэн улыбнулся.

– Мне сходить с тобой?

– Нет-нет, ни к чему. Рей увидит издалека такую орясину и точно удерет.

– Орясина, значит, – хмыкнул Роэн, складывая руки на груди будто бы грозным жестом, а глаза смеялись. – Я только к «крокодильшеству» привык.

– А ты пока не отвыкай, – фыркнула я.

Но секунды летели, и как бы мне ни хотелось продолжить шутливую пикировку, если я собираюсь перехватить Рейвена, нужно торопиться.

Рейвен переминался с ноги на ногу на границе темной и светлой половины, словно ждал меня. Он стоял, водрузив ладонь на макушку Хрума, а тот привалился к мальчишке впалым боком, из которого торчали пучки жесткой щетины, и позволял гладить себя по голове, жмуря желтые глаза. Вот же чудище, а тоже любит ласку. Да если приглядеться, он и не страшненький совсем. Просто единственный в своем роде, вот.

– Привет, – сказала я, не зная, как начать разговор: я успела привязаться к мальчишке, а я-то для него просто незнакомая тетя, глядишь, еще отругает да за ухо за ворота выведет.

– Привет, – ответил Рей, нисколько не смутившись, что вполне в его духе.

– Собираешься срезать через парк и выйти из потайного хода?

– Ага! – подтвердил Рейвен, и в его черных глазенках засиял восторг: «Надо же, какая прогрессивная тетя, кажись, не погонит!»

– Хрум, проводишь? – спросила я зверюгу и впервые осторожно коснулась его лобастой головы, провела кончиками пальцев между ушей, а тот тряхнул мордой в ответ, словно соглашался. – Тогда хорошей прогулки вам.

Я вздохнула и отступила на шаг.

«Рада была познакомиться, Рейвен. Спасибо, что спас мне жизнь», – добавила я мысленно.

Рейвен задрал голову, глядя на меня снизу вверх, и не торопился уходить, хотя Хрум уже выскользнул из-под его руки, встал неподалеку, метя листья лысым хвостом, будто звал Рея за собой.

– Давай, малыш. Скоро совсем стемнеет, – кивнула я.

Мальчишка развернулся и сделался со спины таким похожим на Себа, что захотелось немедленно догнать его, прижать к себе, зацеловать непослушные вихры. Что если я больше не увижу брата? Сестру… Маму… Сердце сжалось от тревоги, но я смотрела вслед Рейвену и улыбалась, чтобы ему не передалось мое волнение – пусть он и не мог видеть моего лица.

Рей сделал несколько шагов, но вдруг понесся обратно, обнял меня и прижался к плечу носом, тепло засопел.

– Малыш, ты что? – ахнула я. – Если боишься, не нужно ходить через парк. Смотри, на светлой половине фонари горят до самых ворот. Тебя никто не обидит!

– Я не боюсь, – прошептал он. – И ты не бойся! Не бойся, Эль!

– Ты знаешь мое имя? – спросила я дрогнувшим голосом. – Откуда? Рей? Рейвен, ответь!

Он порывисто вздохнул, но, еще не разжимая рук, отрицательно замотал головой, и стало понятно, что правду из него я смогу вытянуть только клещами, да и то не факт.

Мальчишка оторвался от меня и понесся в глубь парка, не разбирая дороги, рядом с ним темным силуэтом скользил сумеречник. Мгновение – и оба скрылись в тени деревьев, оставив меня в полном смятении чувств.

Впрочем, этот день и так до отказа наполнен странностями и тайнами, еще одна ничего не изменит.

В задумчивости я вернулась в библиотеку и увидела, что Ро закрывает книги и складывает их стопками друг на друга. Заметив меня, он поднялся из-за стола, повел плечами, разминая мышцы, затекшие от долгого сидения над бумагами. Пройдет не так уж много времени, и будущий король Соларина, устроившись за столом своего кабинета, станет составлять указы, распоряжения и… Пресветлый знает, как называется та гора документов, с которыми ему придется иметь дело.

Сейчас, когда я смотрела на него, такого живого и настоящего – с закатанными рукавами, с тенью усталости под глазами, я не сомневалась: он станет справедливым правителем.

– Я как раз закончил, – сказал Роэн.

Он нашел последний лист, расписался на нем, снял с мизинца печать и поставил оттиск рядом с подписью, потом собрал со стола все листы, свернул их трубочкой, перетянул тесьмой, снятой с волос, и передал мне.

– Пусть реферат хранится у тебя.

– У меня? – переспросила я, не понимая, что, собственно, происходит и почему на ученической работе стоит личная печать наследного принца.

Роэн молчал, чуть склонив голову, – ну право слово, не иначе как у Мрачнилы научился этому таинственному оценивающему жесту. Молчал и протягивал мне реферат. Я пожала плечами и взяла документ, и тут же едва не согнулась пополам от нахлынувшего на меня осознания: Роэн оставлял не просто реферат, он передавал мне на хранение свое завещание. Да, точно, теперь я припомнила, что видела на последней странице ниже всех остальных строк приписку, подозрительно похожую на ту, которой душеприказчики обычно скрепляют последнюю волю: «В здравом уме и твердой памяти, без принуждения и давления, волю свою излагаю и подтверждаю».

Я стиснула в пальцах документ, невольно сминая его из-за охватившего меня волнения. Роэн подстраховался на случай, если не выживет. Его отец получит завещание и не сможет не исполнить последнюю волю сына.

– Я оставлю его в комнате, – прошептала я. – Даже если ты… Если я…

Где бы найти силы, чтобы произнести вслух честные слова: завтра мы оба можем не проснуться.

– Мою комнату наверняка будут обыскивать и найдут документ, – кивнула я.

– Где я написал имена настоящих убийц и что маги хаоса невиновны, – закончил за меня Роэн, так как мой голос позорно дрожал и сбивался.

Он обнял меня и притянул к себе. И тут мы увидели за кафедрой библиотекаря, о котором напрочь забыли. Служитель взирал на нас из полутьмы от нависших стеллажей расширившимся от ужаса глазами.

– Э-э… – сказал Роэн. – Репетируем. Пьесу. «Жизнь и смерть Роэнмара Справедливого»!

Взявшись за руки, мы выбежали на свежий воздух, не зная, плакать или смеяться. Я фыркнула, и вот мы уже хохочем, ухватившись друг за друга, чтобы устоять на ногах. Смех оборвался сам собой, когда часы на часовой башне пробили семь раз.

– Я зайду за тобой через полчаса, – сказал Роэн и осторожно сжал мои предплечья, будто хотел таким образом влить немного сил.

– Я буду готова, Ро.