Другая история Золушки. Темная в академии Светлых

Глава 28

Я подавилась криком, часто-часто заморгала, но Златовласка никуда не делся, смотрел на меня как будто даже с легкой тревогой. И все остальные смотрели тоже, только что пальцем у виска не крутили.

– Вода… ледяная… Прямо за шиворот, – промямлила я и потыкала вверх, на склонившиеся над дорогой ветки дуба. – Как полилась.

Видимо, от человека, который ходит в платье, расшитом пауками, разумности и не ожидали. Роэн первым покачал головой и отвернулся.

Я ничего не понимала, решительно ничего! Неужели мне приснился настолько яркий и реалистичный сон? Может быть, я не только хронор, но еще и оракул?

– Пусть Лир проходит трассу первой, – бросил высочество, не оглядываясь.

Я прищурилась. События сегодняшнего дня почти точь-в-точь повторяли события то ли сна, то ли предчувствия, но все же не абсолютно верно. В прошлый раз Роэн обозвал меня Пепелушкой, сейчас назвал по фамилии. Если в деталях день отличается, значит ли это, что он придет к тому же финалу? Или я могу что-то изменить?

Я тряхнула головой. Глупости. Воздух в Академии, а особенно в темной половине, пропитан магией, отсюда странный сон и наваждение, будто я уже проживала этот день.

Да и что я могу изменить? Роэн меня и слушать не станет, стоит мне заикнуться об опасности. Еще решит, что я ему угрожаю. А особенно глупо мое предупреждение будет смотреться, если вечером высочество как ни в чем не бывало уснет в своей постели.

Когда я проходила мимо Златовласки к линии старта, заметила, что его лицо, когда на него никто не смотрит, выглядит растерянным. Он поморщился, как от головной боли, и потер висок.

Я не выдержала.

– Слушай, Асториан, тебе снилось сегодня ночью что-нибудь тревожное? Ничего не помнишь?

Крокодильшество распахнул синие глаза – и, надо признаться, куда приятнее было видеть его живой, пусть и негодующий взгляд, чем тот, застывший, смотрящий в потолок.

– Какая-то муть… – выдал он, прежде чем сообразил, что откровенничает с Пепелушкой, о чем сразу пожалел. – Давай, Лир, ты всех задерживаешь!

Дальнейшее снова совпало до секунды. Я бегу к финишу, замахиваюсь на щит, он послушно исчезает и вскоре материализуется, являя всем надпись «Время». Тренер пишет записку и предупреждает, что мне нужно подойти к ректору для разговора.

Я наблюдала за всем будто со стороны, выключив чувства. Смотрела как на представление в театре, где актеры встают на те же места, что и вчера, и обмениваются знакомыми репликами. И что бы ни кричали из зала, пусть бы даже кидались тухлыми яйцами, хорошие актеры доведут спектакль до конца. Повлиять на сюжет невозможно.

Зачем и, главное, кто засунул меня в центр спектакля? Разве я смогу изменить концовку?

Впрочем, пока я и не пыталась…

Я опять бежала через парк, чтобы успеть переодеться к началу занятия. Снова подняла руку, приветствуя темноволосого мага, и он помахал в ответ.

И, конечно, я ничуть не удивилась, встретив в аудитории веселое оживление и перешептывания девчонок: «Это Роэн! Это все он!»

На партах стояли корзинки, в которых лежали фрукты, однокурсницы держали в руках розы. Я подошла к своей корзинке и сразу стянула салфетку: угли и пепел, все, как я и предполагала. Кольнула обида, но в этот раз не так сильно.

Роэн, насладившись девичьими восторгами, охами и ахами, небрежной походкой направился к столу. Мимо Бэт, принявшей соблазнительную позу.

Мое сердце стучало в груди как маятник, отсчитывающий мгновения. Все повторялось. Вот сейчас Роэн будто случайно повернет к Бэт, отбросит со лба волосы, скажет: «Бэтти…»

– Бэтти, – произнес принц, и у меня закружилась голова от ужаса.

Неужели все предопределено? Говорят, пророчества оракулов нельзя изменить… Но ведь я не оракул! Я хронор! Если только ректор не ошибся.

– Стой! – воскликнула я, уверенная, что судьбу не переиграть – что мой крик прозвучит только в моей голове, что Роэн его или не услышит, или не обратит внимания на вопли Пепелушки.

– Что такое, Лир?

Златовласка с негодованием обернулся на меня: еще бы, ведь я испортила ему такой красивый ход.

Вместо того, чтобы разозлиться, я едва не запрыгала от радости. Да, я до сих пор не понимала, что происходит, но все же я не заперта в пророчестве, как мушка в капле янтаря, как неподвижная наблюдательница.

– Асториан! – Я взяла в дрожащие руки корзинку, намереваясь украсить голову крокодильшества черной короной раньше срока и снова чуть-чуть изменить ход событий. – Спасибо за подарок!

Роэн уставился на корзину, сузив глаза. Потом отыскал взглядом Элмера, после взглянул на Вейлара.

– Парни, не понял, что за ерунда. Разве я не ясно дал понять, чтобы сегодня все было идеально? – отчеканил он.

И я впервые слышала голос того, кто в будущем станет правителем Соларина: суровый и холодный голос, устраивающий выволочку подчиненным. Даже со мной в столовой он разговаривал не так строго.

– Чья эта выходка? Кто-то посчитал это веселой шуткой? Мне не смешно.

Телохранители переглянулись и уставились в разные стороны.

– Не знаю, дружище, как так получилось, – сконфуженно выдал Элмер. – Может быть, в доставке что-то напутали. Я, как ты и велел, распорядился доставить подарки по количеству девушек.

– И по невероятной случайности корзина с углями досталась единственному пепельному магу? – изогнул бровь Роэн.

Я стояла ни жива ни мертва, растеряв все слова. Что бы там Элмер ни говорил, издевательский подарок мне подсунули специально. Но вот сюрприз: Асториан ничего не знал.

Совершенно сбитая с толку безумством, что творилось с самого утра, я поставила корзинку на стол и бросилась прочь, позабыв вещи. Мне необходимо побыть одной.

Издалека донесся капризный голосок Бэт:

– Роэн, ты о чем-то хотел меня спросить?

– Да… Да, – рассеянно ответил Златовласка. – Прогуляемся сегодня вечером?

Хм… И никакой чувственной укладки волос у всех на виду?

Это был тот же самый день. И все-таки чуточку, самую малость – другой!