Душа на замену (СИ)

23

Только дочитав до конца трагическую историю Ари, когда последние отчаянные слова исчезли со страницы, я почувствовала, как по моему лицу текут горячие слёзы. Бедная, бедная девочка. Меня захлестнула волна глубокой жалости, сестринского сожаления о её утраченной невинности, о том, что у неё отняли право выбора. А затем во мне вспыхнула яростная, жгучая ненависть, направленная прямо на бессердечного опекуна и его чудовищного сына.

Но жгучее ощущение в солнечном сплетении, ставшее источником этой яростной решимости, не утихало. Оно пульсировало и билось огненным узлом, слишком сильным, слишком первобытным, чтобы быть просто человеческой эмоцией. Я с растущим страхом осознавала, что во мне горит не ненависть, а нечто гораздо более древнее, нечто… другое.

Не успела я опомниться от этого тревожного осознания, не успела я попытаться переключиться на какое-нибудь «другое видение», которое могли бы предоставить мои скрытые способности, как внезапная мучительная боль пронзила мой живот. Перед глазами всё поплыло, некогда яркий солнечный день потемнел, и мне показалось, что я падаю в огромную бездонную пропасть. На мгновение мне показалось, что я потеряла сознание.

Когда мои глаза наконец снова открылись, мир вокруг меня претерпел едва заметную, но глубокую трансформацию. Звуки, которые раньше были приглушенными, теперь звучали для меня с поразительной четкостью: каждый шорох листьев за окном, каждый скрип старого дома. Запахи больше не были смутными ощущениями, а стали резкими, отчетливыми: земляная сырость, отдаленный аромат сосны, металлический привкус чего-то неуловимого. Цвета тоже заиграли невиданной для меня яркостью, каждый оттенок стал поразительно насыщенным. И мой кругозор, всё моё поле зрения кардинально изменились: стали ниже, шире и каким-то образом… другими.

Я попыталась подняться, но мои конечности казались неуклюжими, чужими. Мне удалось лишь встать на четвереньки, но даже в этом положении земля казалась невероятно далёкой, а что-то огромное и тяжёлое тянуло меня назад, неуклюже хлопая при каждом движении. До меня начало доходить ужасающее осознание.

С усилием, вызвавшим новую волну тошноты, я запрокинула голову, пытаясь разглядеть, что мне мешает. Я снова чуть не потеряла сознание, и у меня в горле застрял беззвучный крик. Из моей спины, как ни странно, торчали огромные кожистые крылья, натянутые и мощные. Я опустила взгляд ниже, и мои глаза увидели не кожу, а переливающуюся тёмно-золотистую чешую, покрывающую моё тело. И когда я наконец посмотрела на свои «руки», то увидела не пальцы, а покрытые чешуёй лапы с острыми обсидиановыми когтями.

Первобытное желание закричать, издать оглушительный вопль ужаса и смятения охватило меня. Но я подавила его, призвав на помощь все свои новообретённые инстинкты. Я не могла привлекать к себе внимание. Не сейчас. Не так.

Немного придя в себя после первого шока, я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем снова перевести взгляд на своё изменившееся тело. Что ж, если бы это произошло не со мной, а с кем-то другим, я бы, наверное, даже восхитилась подобным чудом. Но в данный момент на солнечной поляне, где ещё мгновение назад стояла я, величественно возвышался… дракон.

Он был небольшим, размером примерно с крупного пони или ослика, но при этом удивительно изящным, с тонкими, красиво очерченными лапами и гибким телом. Его чешуя переливалась прекрасным бежево-золотистым цветом, который на животе плавно переходил в почти серебристый оттенок, словно живой металл. Почувствовав его вес, я осознала невероятную силу, скрытую под этой блестящей оболочкой. Воздух вокруг меня казался острее, запахи — ярче, а слух улавливал каждый шорох травы.

Я попыталась пошевелиться, и это оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. Первые шаги были неловкими и неуклюжими. Лапы, непривычно мощные и многочисленные, не слушались, а крылья, казалось, жили своей жизнью и при каждом движении пытались завалить меня на бок. Я спотыкалась, раскачивалась, пару раз чуть не упала, но подсознательно, словно повинуясь инстинктам нового тела, начала осваиваться. Буквально за десять-пятнадцать минут методом проб и ошибок я приспособилась. Движения стали более плавными, грациозными, и вскоре я уже могла двигаться вполне естественно, а крылья научилась удобно складывать по бокам, чтобы они не мешали. Это было удивительное ощущение свободы и силы.

Когда я наигралась в своего дракона, осознание реальности обрушилось на меня с новой силой. К горлу начала подступать паника. Мне немедленно нужно было обернуться обратно! Никто, совершенно никто не должен был узнать, что моя драконица, существо из легенд и пророчеств, наконец-то проявилась. Это могло обернуться для меня не просто неприятностями, а настоящей катастрофой, возможно, даже хуже смерти.

Я лихорадочно перебирала в памяти все книги о драконах, которые когда-либо читала в своём мире. Информации было мало, и большая её часть носила либо мистический, либо крайне поверхностный характер. В конце концов я не придумала ничего лучше, чем попытаться сосредоточиться. Закрыв глаза, я попыталась собрать воедино все свои ощущения, когда я была человеком: мягкость кожи, слабость по сравнению с драконьей силой, лёгкий вес, привычные две ноги, гибкость пальцев. Я представляла своё лицо, свою фигуру, вкладывая в это всё своё желание и волю.

Видимо, я настолько погрузилась в этот процесс, что не сразу заметила, как мир вокруг меня начал меняться. Звуки постепенно затихли, утратив свою яркость и объёмность. Краски, которые ещё мгновение назад казались такими сочными и насыщенными, поблекли, вернувшись к привычным, более спокойным тонам. Запахи, ранее такие острые и многогранные, утратили свою интенсивность. Когда я наконец открыла глаза, то с огромным облегчением и невыразимым удовольствием увидела перед собой свои привычные, тонкие человеческие руки. Из всего пережитого ущерба было только то, что платье местами испачкалось в траве и земле.