Душа на замену (СИ)

44

В этот момент время для меня словно замедлилось, растянувшись на невообразимо долгие секунды. С удивлением и, надо признать, с некоторым трепетом глядя на братьев, я совершенно ясно понимала, что попала, и попала по-крупному.

В таких мужчин невозможно не влюбиться, а я в своём нынешнем положении вряд ли могла себе это позволить. И если такие красавчики-плейбои, как тот, что стоял с распущенными волосами, всегда отталкивали меня своей откровенно «кобелиной» сущностью и легкомыслием, то во втором, с хвостом и мягким взглядом, было сложно найти хоть что-то отрицательное, что могло бы помешать мне мечтать о таком спутнике.

Пока я, ошеломлённая, рассматривала их, они тоже не стеснялись и вовсю изучали меня. Мачо, как я тут же окрестила одного из них, делал это обстоятельно, его взгляд скользил по мне с явным, совершенно не платоническим интересом и едва скрываемым предвкушением. Сначала внутри у меня всё замерло от шока, но затем разум взбунтовался, и в голове отчётливо прозвучало: «А вот фиг вам!» Эта мысль получила полное, горячее одобрение моей драконицы, которая, казалось, тоже почувствовала вызов. Взгляд второго брата нравился мне гораздо больше. Он был спокойным, наполненным неподдельным интересом, в котором я отчётливо ощущала одобрение и какую-то тихую поддержку. И в то же время в его глазах таилась затаённая грусть, из-за которой мне почему-то сразу захотелось подойти и просто утешить его.

Я не могла отвести взгляд от их драконов. У первого, того, что принадлежал мачо, чей взгляд был настолько пронзительным, что я чувствовала его даже сквозь толпу, дракон был воплощением яркости. Если можно так выразиться, он распустил свой чешуйчатый хвост, как павлин распускает свои великолепные перья, и каждая чешуйка мерцала и переливалась в неверном свете. Он выгнул свою длинную мускулистую шею, издавая низкое гортанное рычание, и всем своим видом показывал, как отчаянно пытается привлечь внимание моей драконицы. Моя же в ответ возмущённо фыркнула, выпустив клубы дыма из ноздрей, но я видела, как её полные любопытства глаза искоса поглядывали на этого самовлюблённого самца. В её позе читалась смесь негодования и неудовлетворённого интереса.

Второй дракон, принадлежавший более сдержанному брату, был его полной противоположностью. Он дремал, свернувшись плотным клубком у ног своего хозяина. Его чешуя тускло блестела, и казалось, что он погружён в глубокий сон и не обращает внимания ни на что вокруг. Лишь когда мой собственный дракон недовольно фыркнул, этот сонный исполин медленно поднял голову. Его глубокие задумчивые глаза с интересом уставились на нас с моей драконицей, задержавшись на ней чуть дольше. Затем, издав такой глубокий и печальный вздох, что я почувствовала его отголосок в своей душе, он снова свернулся клубочком, словно предпочитая мир своих грёз суровой реальности.

Именно в этот момент меня словно молнией пронзила догадка. Его дракон тоже не вылетел, как и мой. Эта мысль, холодная и острая, пронзила мою растерянность, создав странную связь между мной и этим незнакомцем.

В голове снова раздался уже знакомый мужской голос — низкий, бархатный, с едва уловимой усмешкой. «Нравятся?» — в нём звучал вызов, проверка.

Я внутренне возмутилась. Как, как такие создания могут не нравиться? Они были величественны, полны силы и грации! Мой безмолвный ответ, видимо, достиг его, потому что в ответ я услышала лёгкий, дразнящий смешок. А затем, как приговор, прозвучало: «Тогда твои».

Блин! Чьи они? Кто эти «мои»? Что это за голос, который вторгается в мои мысли, и вообще, что за чертовщина происходит? Какие тараканы завелись у меня в голове без моего ведома и нагло диктуют свою волю? Пока я в оцепенении пыталась собраться с мыслями и найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, я невольно обратила внимание на братьев. Оба с какой-то синхронной, почти рефлекторной грацией одновременно почесали запястье правой руки. Хм, и что это было? Это было слишком странно, слишком идеально синхронно, чтобы быть случайностью.

Я так увлеклась этими размышлениями, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что не сразу обратила внимание на знакомую, настойчивую щекотку на правом запястье. Хорошо, что я вовремя спохватилась и буквально силой воли подавила желание почесаться. Меня охватила паника, когда я вспомнила о татуировке. Испугавшись, что она может снова засветиться и выдать меня с потрохами, я постаралась незаметно спрятать руку за складками платья, почти прижав её к бедру. С удивлением и ужасом, граничащими с шоком, я подумала: «Только бы это было не то, о чём я подумала. Только бы это не означало того, чего я боюсь».

Но тут нас отвлекли. Я услышала мелодичный, красивый женский голос, который прозвенел в воздухе, привлекая всеобщее внимание:

— Дорогой, кто это? Не хочешь ли ты представить нашу гостью?

В её голосе звучала едва уловимая властная нотка, скрытая за вежливой улыбкой.

Мой новый опекун с улыбкой, которая теперь казалась мне скорее самодовольной, чем искренней, обратился к женщине:

— А это моя воспитанница, льера Норина, приёмная дочь клана водных драконов —. Он произнёс это с такой интонацией, словно представлял ценный предмет, а не человека. Затем он повернулся к молодому человеку с распущенным хвостом дракона, и в его голосе прозвучали слова, которые обрушились на нас, как гром среди ясного неба: — Твоя невеста, Емрис.

Сказать, что я была в шоке, — значит ничего не сказать. Мой мир перевернулся, а земля ушла из-под ног. Но, похоже, я была не одинока в этом ощущении. Сам Дариан, казалось, тоже совершенно не ожидал такого поворота событий. На его лице застыло выражение крайнего изумления, и лишь мгновение спустя я увидела, как в его глазах промелькнули удивление, шок и острая боль, прежде чем они стали совершенно спокойными и ледяными, словно непроницаемые озёра, отражающие лишь холод.

У меня, по крайней мере, было время в течение всей поездки подумать о том, что меня могут купить для одного или обоих братьев, и как-то смириться с возможностью такого развития событий, пусть и отдалённой. У Емриса такого времени не было. Он был потрясён до глубины души и, очевидно, совершенно неожиданно для себя.

Его брат, имени которого я ещё не знала, был в не меньшем шоке, но, похоже, по совершенно другому поводу. В его глазах я увидела удивление, затем разочарование, граничащее с лёгкой грустью, словно что-то ускользнуло от него, затем мелькнул какой-то расчётливый блеск, и снова предвкушение, но иного, более хитрого рода.