Нино и её призраки

Глава 24

Всю следующую неделю я жила в вялотекущем аду. Пришлось пропустить пару рабочих дней, сославшись на общее недомогание. «Все время я нахожусь в агрессивном состоянии. Волны бешенства накатывают каждую минуту. Все, что связано с Ником, заставляет меня испытывать чувства паники и глубокой эмоциональной неудовлетворенности». Спиртное не помогало: памятуя о том, что произошло в баре, я на него и смотреть не могла. Пить я не пила, зато курила в десять раз больше обычного. Через три пачки квартира пропиталась дымом, Алексей Александрович сразу унюхал табак, покачал головой, но промолчал.

Я звонила Ие и ныла ей в трубку: «Я не ханжа. Но тебе не кажется, что это перебор? Я умираю». Потом я звонила Алисе и говорила, говорила, наматывая круги по квартире. Алиска сказала, что Ника нельзя на пушечный выстрел ко мне подпускать, Ия тоже была потрясена и довольно точно определила произошедшее как акт совершенной степени распутства: «Ник — самый омерзительный тип, которого я знаю».

— Он плохо кончит, — сказала она.

— Ну сначала хорошо, а потом плохо, — через силу пошутила я, и Ия вздохнула.

Но я и сама так считаю. Не знаю никого хуже. Что в нем находят женщины? Что в нем нахожу я? Что вообще за нравы в нашем веке? Это все сексуальная революция виновата. Разве можно было бы представить в тысяча девятьсот двадцатом году виконта, который так поступает со своей женой. «Я Нику не жена», — одернула я себя. Хорошо, спутницей. Вообще-то да, это было в порядке вещей. Так всегда поступали с легкомысленными женщинами. Я замерла. Может, это значит, что он просто поместил меня в категорию баб для развлечений?

Я была так ошеломлена, что вскочила и забегала по квартире. В холодильнике стояла полупустая бутылочка Chenin Blanc из новеньких беленьких; я представила, как прохладная жидкость попадает мне на язык, я морщусь от удовольствия, делаю один большой глоток прямо из горла, потом другой, и все: она пустая, а я полная. Ведь Ник никогда бы не поступил подобным образом со своей женой. Это абсолютно точно. А ко мне он проявил неуважение. Какой ужас. Chenin Blanc все же каким-то невиданным образом попала мне в руки, но я наклонила ее над сливом и с садистским наслаждением смотрела, как вино истекает тонкой струйкой и пропадает в темных глубинах. Ты счастлива, раковинка? Ты уже запьянела?

Датошка вернулся из школы и, бросив рюкзак на пол, полез в холодильник. Махнув ему рукой, я опять позвонила Ие и вывалила ей свои новые мысли. Она сказала, что я напридумывала чушь, и это меня успокоило.

— Ты уверена? — с подозрением спросила я.

— Хо[5]. На сто процентов. Таким с женами не занимаются, не потому что их уважают или любят больше, или что-то такое, а просто они стоят вдалеке от такого рода удовольствий. Более того, они даже не вызывают желания таким с ними заниматься. А ты вызываешь. Шен ме гаиге?[6] Понимаешь меня?

Понимаю, конечно. В общем и целом верно.

Если Ия права, то дело в Нике, его извращенности и вывернутых наизнанку моральных ценностях. Я спасалась громкими словами о новых тенденциях: дескать, появляются новые формы отношений, глупо искать себя в традиционных формах брака. Но разве такого любовника я заслуживаю? Какого черта я впуталась в эти идиотские отношения, если мой муж лучше любовника по всем параметрам? Должно же быть наоборот, иначе какой смысл в измене.

Я стала думать о том, почему женщины изменяют. Я не имела никакого понятия. Но точно знала, зачем изменяю я. Мне нужен кто-то, кто отвлечет меня от домашней рутины, наполнит жизнь весельем, я считала, что женский век слишком короток для того, чтобы проводить его на кухне в ожидании мужа. Мне казалось, что один, даже самый внимательный мужчина, просто не способен дать своей женщине то, что могут дать двое. А тем более работающий мужчина. Я постоянно конкурирую с его работой, пусть тогда он конкурирует с моим любовником, это честно. Так что запасной вариант нужен был обязательно. «Разве не легче исправить старые отношения, чем строить новые», — шевельнулась в голове спасительная мысль. Я вспомнила все, что сделал мне Ник, и подумала, что нет, не легче. Тогда выход один — найти в кукурузине какого-то новенького, на которого можно с удовольствием отвлечься. Эта мысль сразу улучшила мне настроение и я, наконец, обратила внимание на Датошу: он черпал из кастрюли фрикадельки и заливал их бульоном. Когда он, неловко схватив за боковинки, вылил на себя полтарелки супа, я слегка запоздало поняла, что я чайлдфри.