Нино и её призраки

Глава 50

Николай Васильевич шумно втянул воздух, готовясь погрузить меня в транс, когда я остановила его:

— Нет. Я не хочу проживать это еще раз.

Он попытался возразить, но я подняла пальчик: «У меня есть аргументы». Первый: я хорошо помню, что там произошло. Мне нет нужды обновлять воспоминание, более того, я уверена, что повторение все испортит.

На самом деле я уже знала, что человеческой памяти грош цена, каждый помнит лишь то, что хочет помнить. И в этом эпизоде я абсолютно точно не хотела быть объективной.

— Второе. То, что произошло, — это довольно яркое впечатление, и я хочу, чтобы оно осталось только моим, понимаете? Но я расскажу вам.

Чуть более полугода мы крутили платонический роман. Потому что я понимала: близость сделает все слишком сложным. Это был бы не просто хороший секс, для этого я была уже слишком влюблена. Я знала, он слишком изменит меня. И я бросила Ника. Но он… Его бесстыдство просто неотразимо. Он позвонил моему мужу, в тот пятничный момент, когда мы оба лежали в кровати и занимались обыденными домашними делами: я размазывала гелевую маску по лицу, а он пил чай в своем фирменном подстаканнике и зависал в планшете. Я услышала, как муж берет трубку и настороженно спрашивает: «Как это пропала? Никуда моя жена не пропадала».

Я в смятении смотрела на него, пытаясь угадать, кто ему звонит, а он отодвинул трубку от лица и сказал: «Тут какой-то парень, Никита, говорит, что твой друг. Есть у тебя такой?»

От волнения я забыла, как дышать. Неопределенно помотала головой.

«Вроде знает про тебя, — сказал Алексей Александрович. — А что хотел? Приехать? Поговорить? В общем-то не против, записывай, куда ехать».

Он назвал ему адрес, про который я столько времени молчала, а потом, коротко сказав: «Жду», посмотрел на меня. «Что за влюбленный мальчишка, Нино? Говорит, что ты ему не отвечаешь, во встречах отказываешь… Молодец у меня жена, ничего не скажешь».

Я заподозрила двойную подставу. Но глаза мужа не сердились, смотрели настороженно, но мягко, вопросительно. Я ему и рассказала — про аварию во дворе, про то, как ходила с мальчишкой гулять, ну так, из чувства признательности. Я говорила правду, запинаясь, но была ли это моя правда? Знаю только, что была напугана. Алексей Александрович не проявлял никаких недоброжелательных эмоций, слушал с интересом, и, казалось, что ситуация его забавляла. Вот сейчас, когда ничего не предвещало, дети уехали к бабушке и дедушке, в наш семейный вечер вторгнется незнакомый ему молодой парень. Чего хотел мой муж? Наверное, встряски. Чего хотел Ник? Не знаю. И как мне поступить? Перво-наперво я смыла вязкую маску с лица, а потом накрасилась, как в последний раз в жизни.

Сорок минут спустя я переводила взгляд с Ника на моего мужа. Они дружно выпускали изо рта и носа тонкие струйки дыма, говорили о машинах и финансах, обсуждали экономическую ситуацию в регионах России — и ни слова обо мне. Я глазам своим не верила: муж совершенно преобразился в присутствии Ника, отвечает ему с какой-то невероятной рефлексивностью, ни следа не осталось от его замкнутости и немногословности, как будто он вполне искренне наслаждается его компанией. «Ник магнетически действует на всех», — подумала тогда я. Даже я не могла разговорить Алексея Александровича, а Ник смог. Хотя я знала, что люди такого типа не привлекают мужа в качестве друзей, к таким людям он относится настороженно и опасливо, но только не сегодня. Сегодня он в ударе. В какой-то момент муж достает телефон и зачем-то показывает Нику наших детей. Тот кивает и даже на полном серьезе обсуждает их прелестные лица. И так далее. Их идиотская беседа продолжается минут пятнадцать.

Я наливаю себе бокальчик старого доброго «Киндзмараули», или «Саперави», точно не припомню. Звякаю кубиком льда. Подношу бокал к губам. Смотрю на них, молчу, думаю о том, какие они разные, и оцениваю, насколько мне нужен каждый из них. Ник тут же отвечает взглядом, его лицо принимает заговорщицкое и смешливое выражение. Вдруг показалось, что мы оба актеры, которые дают представление Алексею Александровичу. Мне смешно, и я пью вино. Первый глоток прекрасный, но второй — это жемчужина бесценная, в котором весь мир, как в одном зеркале. Я думаю, что это лучшее вино в мире. Была бы моя воля, я бы жила с ними втроем, мы бы проводили время, занимаясь любовью, смотря фильмы, рассказывали бы друг другу истории из жизни, выходили бы курить на балкон, смотрели бы на Фонтанку. Возможно, тогда бы я смогла полюбить и безрадостный Питер.

Веет пьяным и душным — прикрываю глаза, сердце начинает биться медленно и невнятно. Смотрю на Ника — его большие глаза светятся больной любовью, из синих они становятся совсем темными. Я манерно закусила губу: «Температура растет, и я чувствую, что люблю тебя».

В какой-то момент Алексей Александрович извинился и вышел, оставив нас вдвоем. Ник тут же подскочил ко мне и схватил за руки, покрывая их поцелуями: «Хочу тебя».

Я отстранила его от себя и поглядела как на сумасшедшего. «А я-то думала ты такой застенчивый мальчик. Но ты мало того, что явился ко мне домой, не постеснявшись мужа, так еще смеешь говорить такое».

— Я думаю о тебе все время, — глухо сказал он.

Я перешла на шепот: «Ты с ума сошел, черт тебя побери. Мой муж сейчас вернется и убьет тебя!»

— Мне все равно, представляешь?

— Не представляю.

Он стал целовать меня, не просто страстно, а как будто с отчаянием, а я неубедительно отталкивала его в надежде, что мое псевдонеповиновение останется для всех тайной. Даже если сейчас Алексей Александрович вернется, я скажу: «Смотри на него! Представляешь, совсем спятил». Но муж не возвращался, а настойчивые поцелуи Ника расплавили меня. Чужая страсть переметнулась ко мне слишком быстро, и вскоре я уже сама перестала соображать. Дыхание сбилось, и я стала целовать его в ответ. Я не заметила, как вернулся Алексей Александрович, сколько он наблюдал за нами, перед тем, как положить руки мне на бедра. Я вдруг чувствую: мы — одно целое, одна душа, и нам нельзя расставаться. После того, как мы закончили — через четыре часа; после того, как он ушел, я ощутила внезапную пустоту внутри. Вместо наполненности.

«Как ты на это решился? Мой муж — профессиональный военный», — постоянно спрашивала потом я у Ника, и его уклончивые ответы приводили меня в восторг. Это было демонстрацией его сумасшедшей любви.

«Может быть, он отбитый на голову», — говорила Алиска. «Может, — весело отвечала я. — Мне это неважно».

С этой ночи жизнь изменилась бесповоротно. Мы стали встречаться почти каждый день: утром, в полдень и вечером. «Вот такая история. Вы в шоке от меня, Николай Васильевич»?

— Разочарую немного, Нино. Врач не может быть в шоке. Честно сказать, от вас я даже ожидал нечто подобное. А вот поведение вашего супруга меня слегка удивило. Мы с ним не знакомы, но судя по тому, что вы рассказывали раньше… Я бы скорее выразился так: произошедшее не совсем вписывается в его мотивационное поле. Хотя… Что, интересно, побудило его так поступить? Какое направляющее начало руководит мыслями, действиями и поступками этого человека?

— Так же подумали и мои подруги.

Впоследствии я пересказывала свои ощущения Алиске и Ие, которых позвала на чай. Ия была в восторге, Алиса в шоке. «Это не в характере Алексея Александровича. Я вообще не представляю его в таком амплуа».

— Почему нет? — удивилась Ия. — Он очень страстный. У него такие глаза… — И, поймав мой взгляд, смущенно добавила: — Ну а что, я всегда говорила, что он вполне в моем вкусе мужчина. Я тебе завидую, Лат'ираки[36]. Почти в первый раз в жизни завидую.

Алиса только покачала головой и сказала: «Это безумие». Она была уверена, что такие штуки до добра не доведут: «И зачем вам это?»

Я объяснила, что не все пары могут быть просто счастливы в традиционных отношениях, а если уж совсем честно, то, наоборот, повседневность убивает все живое, все чувства. Нужно позволять себе многое. А так как мы с Алексеем Александровичем ревнивые, мы решили делать это на глазах у друг друга. На самом деле это было не совсем так. Я не могла им признаться, что мои отношения с Ником вышли из-под контроля.

«То есть ты будешь не против, если он предложит тебе секс с еще одной женщиной?» «Ну уж нет! Это не обсуждается».

«Нечестно как-то».

Я пожала плечами: «Что поделаешь».

Потом я рассказывала, что познала наивысшую любовь. «Мы как будто слились в одно целое. Это была просто любовь без границ». Вообще я всегда была против групповых сношений. Ну понимаете, тебя просто оттрахают, как кусок мяса, чего хорошего? Тут Алиса энергично покивала — видимо, я выразила ее сомнения. А вот если у тебя отношения с этими мужчинами, с которыми ты решила попробовать такое, то другое дело. Они бережно обходятся с тобой.

Алиса молчала, обдумывая, а потом с напускной серьезностью сказала, что если мы все еще любим друг друга и такое дает нам возможность лучше понять и себя, и партнера, то пускай — возможно, это и укрепит наш брак. Тогда как все может быть и с точностью наоборот.

«И как он к тебе относится после этого?» «Кто именно?» «Твой муж».

«Пока не знаю. Когда уходил на работу, то поцеловал меня в лоб, как обычно».

Шли неделя за неделей, и мы перестали про это вспоминать, это стало просто фрагментами, бережно спрятанными в моей памяти. Я возвращалась к ним, когда чувствовала себя одиноко. Я была рада, что в моей жизни была такая отдушина, которая никогда не повторится, но и не исчезнет, поэтому тщательно оберегала ее от забвения. Алексей Александрович, напротив, запрятал случившееся очень далеко, наверное, этих воспоминаний больше нет. Мы никогда об этом не заговаривали. С Ником я часто это обсуждала. Он любил про это поговорить, заставлял меня краснеть. В такие моменты я прощалась со своей фирменной петербургской бледностью и превращалась в розовощекую куртизанку.

Я сказала Николаю Васильевичу, что наши отношения с Ником сложились такими неправильными в том числе из-за того, что любовь началась со страшного порока, — в этот момент я целомудренно округлила глаза и зашептала: «Секс втроем — так себе задел для серьезных отношений, не правда ли,

Николай Васильевич?» — По-разному бывает.

— Да бросьте.

— Жизнь — сложная штука.

— Я просто думала, вот Ник, слабый, склонный к извращениям, аморальный недоэстет, а может быть, это я сделала его таким? Может, до встречи со мной он был приличным подающим надежды человеком, не склонным уходить в затяжное распутство?

— Вы говорили, что и до встречи с вами он не был приверженцем семейных ценностей.

Я грустно покачала головой:

— Да, тут вы правы.

— Так что не корите себя сильно. Вряд ли вы единственная причина его сексуальной неразборчивости.