Нино и её призраки

Глава 51

Эмоции били через край. После того как я встретила Ника еще раз и пережила лучшие моменты нашего романа, внутри меня надулся счастливый пузырь. Я раскачивалась на стуле, он поскрипывал, да и сама я потрескивала от счастья и от смущения, а еще больше от несвойственного мне чувства благодарности.

— Николай Васильевич, вы просто потрясающий специалист, я вами восхищаюсь! — громко говорила я. — Вы понимаете, что то, что вы делаете, стоит баснословных денег? Вы можете заработать целое состояние, вы возвращаете людям молодость! Это должно стоить еще дороже, чем любой наркотик!

В моих глазах не было и следа обыденного насмешливого выражения, хотя врач и искал его, по привычке. Сердитые черты лица дрогнули, в это невозможно поверить, но моему сушеному доктору похвала была приятна. Сколько угодно можно толковать о мозге как о субстрате сложной психической деятельности, а на банальный комплимент ведутся все. Он даже чихнул от удовольствия.

— Да бросьте, Нино. Все гипнотические феномены имеют повседневные аналоги. Точно так же это касается и возрастной регрессии. Помните, мы с вами обсуждали самогипноз? Вы можете начать с малого.

— Правда? — заинтересовалась я. Я помнила наш разговор с ним, но дальше обещаний речь не заходила.

— Легко. Открываете фотоальбом и погружаетесь в воспоминания. Или попробуйте посмотреть фильм, который вам нравился в детстве. Еще запах прекрасно переносит в прошлое. И знаете, как бывает? Посмотришь фотографию и вдруг вспомнишь, что ты делал до этого момента и после, весь остаток дня. Или музыка. Если мне требуется переключиться в регистр, ну, например, светлая тоска, я включаю песню — и вуаля, воспоминания мелькают перед глазами.

— Домашняя мастурбация меня не прельщает, впирает не так. — Моя бровь против воли взлетела наверх, но я тут же взяла себя в руки и состроила добродушное лицо. — Не оправдывайтесь, Николай Васильевич, вы просто мастер гипноза. Гений!

— Мне приятно, — небрежно ответил он. Разозлился все-таки на мою грубость с «мастурбацией». — Но все же помните, мы делаем это не ради кайфа. Мы с вами лечимся, приводим вашу нервную систему в порядок.

Я отмахнулась от него. Теперь я могла проследить, как чувство из приятно колеблющегося за несколько месяцев разожглось в безудержное. Я спохватилась, только когда учуяла запах гари, а это значило, что уже слишком поздно, меня пожирает изнутри. «Какие у него невероятные синие глаза!» — думала я. Шок растерянности перетек в беспримесное удивление: я, Ниноша, в первый раз в жизни влюбилась по-настоящему. Даже молодая Нино знала, что если уж она стала думать штампами, то это явный признак того, что ее голова вот-вот потеряется. Я хотела видеть Ника все время, я ждала его сообщений, и, если их не было, — писала сама. Я знала, что будут и более серьезные последствия.

Через год после встречи с Ником я опять стала усердствовать с алкоголем — многолетнее пьянство подняло голову. Я самовольно запускала машину саморазрушения, когда что-то в моей жизни начинало происходить не так, как мне хотелось.

— Что было не так? — уточнил Николай Васильевич.

Я сумбурно стала объяснять, что примерно через год я поняла, что наши отношения стоят на месте. Мы вроде бы оба хотели большего, но Ник не предлагал ничего конкретного, я тоже: смотрела на свою роскошную квартиру на Фонтанке и Алексея Александровича и понимала, что не готова никуда уходить. Так мы с Ником, не сговариваясь, решили просто получать удовольствие друг от друга. С другой стороны, меня злила его безынициативность. А в те моменты, когда я видела его влечение к кому-то еще, на меня накатывала тоска. Без вина становилось темно и холодно, из зеркала безразлично смотрела на себя полная немолодая Нино, муж которой вечно пропадает на работе, а любовник увлечен другими женщинами. Я рассказала, что алкоголь влияет на меня по-всякому: эйфория, потеря памяти, я хочу секса и не хочу ничего, только чтобы меня оставили одну.

— Вам когда-нибудь снилась любовь, Николай Васильевич? Ну чтобы не к конкретному человеку, а все равно к кому: рок-музыканту, коллеге, которого вы в обычной жизни даже не вспомните как зовут. Мне снится такое часто, чистое чувство. Может, у меня просто есть потребность любить, а кого — не имеет значения?

— Иногда бывает такое, у женщин чаще, чем у мужчин. Это означает, что вы привыкли извлекать удовольствие из романтической чувственной сферы. — Да, да, — согласилась я, — это прям про меня.

— Однако это действует как наркотик, удовольствие от которого острое и кратковременное. Вы заплатите высокие проценты за минуты химической радости.

— Верно. Так и происходит. Как мне обмануть инкассаторов?

— Никак. Вы должны научиться получать эмоции той же силы от спокойной, но крепкой любви с мужем.

Я скривилась: «Это не дает мне ни капли энергии».

— Нужно учиться, Нино.

Об этом он говорил вдохновенно, а я смотрела в окно и нетерпеливо качала ногой. Он разглагольствовал о том, что крепкая привязанность вырастает до уровня духовного родства, и это дает неимоверный импульс энергии, сильно превышающий эмоциональное насыщение от случайных сексуальных связей. Закончил тем, что «внутри однообразного существования все же есть тонкая зона счастья. Либо, другой вариант, можно полностью переключить внимание из этой области на другую, общественно полезную».

— А, опять работа. В прошлый раз она закончилась моим увольнением.

— Все работы так заканчиваются рано или поздно, — философски заметил он. — Почему вы любите Ника?

— А?

— Он подарил вам наслаждение или отнял его?

Я растерялась:

— Понятия не имею.

— Я внимательно слушал вас, Нино, мне кажется, что ваше чувство к нему — не то, что называют любовью.

Честно говоря, этого я не знала, я как-то привыкла, что фантазии о нем, о нашем прошлом и нашем будущем выводят меня из застойного состояния.

— Вам просто нужен объект, потому что подсознательно вы хотите оторвать внимание от вашего мужа.

— Да ну-у-у, — не поверила я.

— Да, — подтвердил врач. — Боюсь, что вы любите мужа.

— Тогда у меня бы не было проблем.

— Проблема в том, что вы не получаете от мужа того, что хотите. И вы закрыли эту проблему от самой себя любовником.

— Что вы вообще понимаете в любви, Николай Васильевич? — разозлилась я. Он покачал головой:

— Ровным счетом ничего…

— Тогда и не надо рассуждать!

— Вот что я вам скажу. Я занялся темой возрастной регрессии, потому что стал считать, что ностальгия — лживая штука. Она пытается заставить думать, что прошлое было лучше, чем на самом деле.

Я спасался этой мыслью, когда моей жены не стало.

— Помогло?

— В моем случае ностальгия не лгала.

Видимо, что-то прекрасное и оттого печальное коренилось в любовных отношениях моего доктора: они сильно любили друг друга, потом она умерла, конец истории. Но Николай Васильевич помрачнел и ушел в себя — скорее всего, выдергивал подробности собственной истории в закоулках сознания. Мне стало неинтересно, и я решила сменить тему:

— А что еще может гипноз? Можете ли вы внушить мне слепоту, например?

Он неохотно подхватил:

— Да, это возможно. Была у меня пациентка, которой, по примеру Бехтерева, я внушил полную слепоту к красному цвету. Да не только во время гипноза, но и по пробуждении от него.

— Эксперимент такой, да?

— Да.

— Чем закончилось?

— Мы проверяли эффект на пламени свечи. Она не видела красных оттенков, а только светлые бледные тона.

— Это значит, что мозг контролирует зрачок.

Глаза врача блеснули.

— Мозг контролирует все. Можно внушить анестезию, гиперестезию, галлюцинации разного рода.

— То есть вы можете внушить мне любовь к общественно полезному труду? Ну чтобы я завтра захотела быть медсестричкой в хосписе, такой, которая ходит в облегающем халатике, и все мужчины на нее глазеют.

— О, Нино, — покачал головой Николай Васильевич. — Вы говорите о хосписе. Это место, где умирают люди. А у самой фокус только на себе и на эмоциях, которые вы получаете от того, что кто-то будет лицезреть вас и восхищаться.

Это звучало нехорошо.

— Я что, такая ужасная?

— Похоже, мы с вами встали на опасный путь. Скажите честно, вы чувствуете, что наша терапия помогает вам? Или, галлюцинируя, вы всего лишь купаетесь в лучах былого обожания и экстатируете?

Это было еще хуже, чем просто нехорошо — больно.

— Мне не нравится, когда вы говорите, что то, что я переживаю, — галлюцинация.

— Выражаясь объективно, да. Вам кажется, что вы действуете, тогда как это осуществление остается только в вашем воображении. Психоневрология.

Не переводите тему, Нино, мне важно понимать, что я вам помогаю, а не делаю хуже.

— Мне не хуже, это однозначно.

— Откуда вы знаете?

— Я больше не пью, — абсолютно честно сказала я.

Я не прикасалась к алкоголю с той злополучной ночи, когда напилась до чертиков после неудавшегося тройничка Ника. Пусть мой врач думает, что это он мне помог, а не тот левый мужик из бара, который смотрел на меня как на опустившееся ничтожество.

— Меня это радует, хотя я и ожидал от вас большего, — сказал Николай Васильевич. — Давайте немного отвлечемся от Ника, не насовсем, разбавим эти воспоминания еще чем-то. И еще, Нино, пообещайте мне не пить ближайший месяц.

Я вернулась к своей обычной насмешливой манере и клятвенно сложила руки на груди.