Нино и её призраки

Глава 46

В эту пятницу, когда у няни наступил первый за долгое время выходной, я объявила мальчикам, что мы едем в гости к тете Ие. Они были довольны. Ия вызывала в них мальчишеское обожание, она была известная красотка и позволяла им творить у себя дома все, что они захотят. Она любила детей так сильно еще и потому, что не могла иметь своих.

Я засунула детей в машину: «Пристегнитесь, у нас с этим строго». Матвей пристегнулся, а Давид, для виду поворочавшись, спрятал ремешок за спиной. Я углядела его проделку и разоралась, кричала, что пристегнуться — это самая элементарная вещь, которую он может сделать, чтобы спасти свою жизнь. Сама не знаю, что на меня нашло. Страх за детей находил волнообразными приступами — и сейчас достиг апогея. Причем за Датошу я волновалась больше, чем за Матвея, хотя тот и был старшим. Я так перенервничала, что расплакалась, уронив голову на руль.

— Ладно, мам, я пристегнулся, — Датоша испугался по-настоящему. Его глаза в зеркале заднего вида, темно-карие под русой челкой, округлились и смотрели вопросительно.

Чуть успокоившись, я медленно ехала, пока не показался шпиль Адмиралтейства, а значит, до Ийкиного дома рукой подать. На лестничной клетке столкнулась с Эстер. Несмотря на дневной свет, она была одета как шлюха, которая только закончила обслуживать очередного клиента. Выглядела она моей ровесницей, хотя вообще-то по меньшей мере лет на пять младше.

— О, Нино! — завопила она.

Я натянуто улыбнулась и позволила себя обнять. Меня обдало профессиональным узнаваемым запахом алкоголя, табака и группового секса. «В сексе нет ничего особенного, — заявлял ее нахально-оголенный вид. — Мне ни капли не стыдно одеваться так. Вдруг кто-то забыл, что я всегда доступна». Есть тип женщин, которые трахаются, чтобы поднять рухнувшую самооценку. Выглядит это жалко вне зависимости от возраста, и я хочу ей сказать: «Девушка, прикройтесь, это несексуально». Секс любит тень и темноту, поэтому лучше бы ты вообще не показывалась на люди в светлое время суток. Все ночи, кроме белых, твои, детка. На твоем месте я бы вообще переехала из Питера.

Эстер взглянула на моих мальчиков: я легонько оттолкнула их назад и заслонила собой: не хотелось бы, чтобы эта распутная деваха касалась моих детей. Но, несмотря на брезгливость, в моей груди шевельнулась жалость. Когда она заныла, что только что царапнула тачку, и теперь у нее нет денег заплатить дэпээснику, я дала ей десять тысяч рублей.

— Ну и зря, — отреагировала Ия, когда я рассказала ей об инциденте. — Она только и думает, как бы урвать по мелочи.

Мы вошли в ее роскошную квартиру, я помогла мальчишкам раздеться, и они разбежались по комнатам. Они любили бывать в этом цивилизованном воплощении богатства: квартира Ии не была похожа на сон грузинского пенсионера, здесь все было новое: яркие цвета, современные гаджеты. Ия вселила в квартиру японский дух умного дома. И теперь поход в гости был сравним для моих детей с посещением парка аттракционов.

— Я пожалела ее, — сказала я.

— Лотбазари[33]. Зачем врешь? — На ее лице промелькнула улыбка, случавшаяся с ней, когда она была очень довольна изнутри, но не хотела этого показывать. — Ты хотела доказать, что ты лучше ее во всем.

— Возможно. — Мне не хотелось спорить, хотя я думала, что это не так.

— Эстер — полная социальная мель, — сказала Ия. — Она как-то раз подарила нашей общей знакомой деньги на день рождения, а потом попросила вернуть обратно, типа «не рассчитала».

— Так можно было?! Вот люди живут.

Ия махнула рукой:

— Разве же это люди…

Я надеялась, что мы с ней наконец обо всем подробно поговорим: я расскажу о гипнологе, Фроськином игноре и частых отъездах Алексея Александровича. Мы шли на кухню мимо комнаты Ии, там была сложена груда коробок с презентационными товарами.

— Ох, ни фига! Сколько у тебя всего.

Ия фыркнула:

— Реклама!

— Тебе что, не нравится? Это же настоящие сокровища.

— Достало.

— Почему?

— Одно и то же.

Я тоже хотела быть блогером, иметь подписчиков, которые следят за тем, что я выставлю сегодня, какое у меня настроение, которым не все равно. Но я бы никогда не призналась в этом Ие. Мы начинали вместе, дочки богатых родителей, снимали коротенькие видосики с подписями и без смысла. Меня хватило на два дня, а Ии не надоело, вот и вся разница. Сначала она снимала себя в шикарных машинах отца, дула губы в модных ресторанах, потом стала появляться полуобнаженной, покрасила волосы в блонд и выходила в эфир несколько раз в день. Ия выбрала амплуа светской сучки, писала гадости и поливала многих грязью. Перекроила себе лицо и вкачала в губы гиалуронку. Бедный Гела. За последние годы он сильно потерял в строгости. Сначала он орал на нее, а потом вдруг перестал.

Предсказать, как поступит Ия, было непросто. Пять лет назад она развелась с первым мужем Джаником. Я знала, что она, как и я, задыхается от пустого пафоса брачной жизни. Наплевав на условности, Ия стала жить с богатым, весьма взрослым Серго, на которого засматривалась до этого три года. Можно сказать, что и здесь она переиграла меня. Когда-то я вышла замуж за Алексея Александровича, но я всего лишь взяла то, что мне предлагали. Я не добилась того, чего хотела, просто выбрала самого-самого из доступных мне вариантов. А Ийка целеустремленная, хотя Серго поначалу и не замечал ее, умудрилась увести его у двух любовниц, и теперь он пылинки с нее сдувал.

Ия почувствовала себя счастливой. Теперь у нее были подписчики, шикарная квартира, любящий муж. Тяготило только одно: в тридцать четыре года у нее не было детей.

— Не знаю, что и делать, — огорченно говорила она. — Врачи разводят руками, Серго здоров, я тоже. Это все потому, что я выбрала такой образ. Но я не виновата, Нино, такое легче всего продается.

— Не говори глупости, — сказала я ей. — Это тут ни при чем. Ты не делаешь ничего плохого.

— Вот именно. Народ такой озлобленный, читаю комментарии и понимаю, какая же я охренительная. Как у тебя с Ником? — быстро сменила она тему.

— Никак. Мы расстались.

— Знаешь, Лат’ираки[34], я подумала, такими и должны быть идеальные отношения.

— Какими?

— Несостоявшимися. Тем более муж так тебя любит, — сказала Ия.

Я хотела возразить ей, но в этот момент пришел Серго, толстый, но очень обаятельный человек. За ним бежали Давид и Матвей. Мальчики играли, но время от времени начинали ссориться, я прикрикивала на них с кухни, чтобы у Ии не создалось впечатления, что я плохая мать.

— Какие женщины у меня дома! Чего пацанов оставили? — И обратился к Ие на грузинском. Между собой они говорили только так и никак больше. — Дай им чего-нибудь вкусненького? Я купил целых два торта к их приходу.

Датошка сказал:

— Мама ничего не ест. Она думает, что папа уйдет и будет жить на работе.

Ия устремила на меня испытующий взгляд и, как в былые временя, укрыла ладонью мою руку, но я скинула ее.

— Ничего я такого не думаю, — одернула я. — Кстати, через неделю день рождения Матвея. Будет детский праздник, но вы тоже приходите.

— Мекаифеби[35]? Конечно, мы будем.