Нино и её призраки

Глава 33

К десяти мы были дома и оба без настроения. Ольга Николаевна если и удивилась, завидев нас, недовольных, на пороге в такую рань, то виду не подала. Было тихо. Матвей и Датоша, уставшие до предела, спали в игровой: Матвей в детском вигваме, Датоша рядом, прямо на полу; «Не захотел оставлять брата одного, представляете?!» — прошептала няня в оправдание. Алексей Александрович пролез в шалаш, поднял Матвея и бережно прижал к груди — рука мелкого безвольно соскользнула и повисла в воздухе.

Я нагнулась к Датошке. Он спал, сжав руки в кулачки. Вроде такой взрослый, а спит как ребеночек, тихо посапывает, надел голубую пижамку, из которой уже вырос. Посмотрела на это умиротворенное, божественно красивое лицо, и мое сердце переполнила такая пронзительная любовь, что на секунду я забыла обо всех своих романтических переживаниях. Я поцеловала его в закрытые глазки и тихонько сказала прямо в ушко: «Пойдем спать». Он открыл глаза и сонно встрепенулся:

— Мама!

— Это я, все хорошо.

— Где Матвей?

— Папа отнес его в комнату, давай и ты.

Лежа в постели, я пыталась выкинуть Ника с женой из головы и не могла, все крутилась с боку на бок.

Алексей Александрович принес с кухни целую тарелку хурмы и молча предложил мне. «Я не хочу», — машу рукой.

Он никак не реагирует, но руку от моих губ не убирает, только ждет пока я наконец открою рот и съем хоть один кусочек.

Эта нелепая встреча взбудоражила меня: я пребывала в таком подавленном состоянии, что честно призналась себе — Ник по-прежнему имеет на меня колоссальное влияние. «Что же в нем такого, что я не могу отцепиться?» − в десятитысячный раз спросила я саму себя и не нашла ответа. Эта страсть необъяснима, вызвана, скорее всего, химическими причинами, недаром же мое тело так на него реагирует. Есть мужчины намного, намного привлекательнее, а ведь Ник совершенно не тянет на мужчину ничьей мечты: изворотливый, мелкий и совсем не мужественный.

— Что это ты так разнервничалась? — спросил муж.

— Не знаю, не уснуть просто.

Я еще покрутилась и поднялась: «Пойду попью воды».

— Хватит пить. Я же знаю, что если ты пойдешь на кухню, то ближайший час не вернешься.

— Глупости.

— Думала, я их не заметил?

Я замерла, пытаясь дышать ровно, но сердце забилось боем. С пронзительным артистизмом я откинула длинные волосы на спину, поправила ворот ночной рубашки, будто мне есть до него дело, и, немного запрокинув голову, посмотрела в сторону мужа.

— Ты про что? — беззаботно спросила я.

— Сама знаешь, про что.

— Не знаю и знать не хочу.

Он не ответил.

— Тебе что, есть что мне сказать? — завелась я.

Алексей Александрович протяжно вздохнул. Наверное, уже понял, что молчанием раздражает меня неимоверно. Еще бы, я ведь столько раз доносила это до него — криками.

— Совершенно ничего. А тебе?

— То же самое.

Я встала перед туалетным столиком и, наклоняясь, вынимала шпильки из пучка непослушных волос, чересчур сильно задирая руки.

— Нино, у тебя с ним что, какие-то отношения?

— Конечно, нет, что за глупости, — сказала я, не оборачиваясь.

— Если только я узнаю, что ты спишь с малолеткой, я уйду.

— Я тебе сообщу, не переживай. А со взрослым кем-то можно?

Это все было слишком нелепо. Как хорошо, что я рассталась с Ником, еще не хватало быть пойманной. Конечно, я не верила, что мой преданный муж сможет бросить меня из-за какого-то там любовника. Такое сильно усложнило бы жизнь — это да, он бы злился, но в конце концов простил бы, все-таки мы начали все это вместе. Он слишком любит меня, чтобы уйти, оставив с двумя детьми.

Я сложила шпильки неровной горкой, выключила подсветку зеркала и легла в постель. Болезненная привязанность мужа ко мне угадывалась еще до свадьбы, он сводил меня с ума своей ревностью, но после эпизода с Ником она открылась мне со всей очевидностью. Я никогда и представить не могла, что он способен так глубоко спрятать чувство мужской собственности, когда разрешил мне переспать с другим на своих глазах. Только потом я поняла, что сделал он это из-за большой любви, а еще из-за ложного чувства собственного контроля. Ему казалось, что его присутствие делает ситуацию общей, то есть это уже никакой не обман, а так, развлечение. Что худшее в измене — вранье, которое протягивается и вплетается в другие сферы. И вот уже везде ложь. Муж ко мне слишком привязан, даже болезненно. Но что будет, если он узнает про всех других? Хорошо бы обдумать все это на кухне за бокальчиком-другим. Я опасливо посмотрела на застывшую фигуру Алексея Александровича: спит или нет? На кухню вход был закрыт, лучше сегодня не рисковать, моя реакция достаточно выдала меня.

Когда я засыпала, то думала, как хорошо мне сейчас было бы в квартире на Староневском. Второй мыслью была: «И куда мне завтра теперь идти, если не на работу».