Нино и её призраки

Глава 36

Я вышла от врача и задрала голову: Петербург поливал меня мелкой моросью, холодной, противной, от которой все вокруг сереет. Да, спасибо, я тебя тоже ненавижу. По дороге домой моим сознанием завладел Ник. Теперь я мысленно возвращалась к его словам, пробуя разные ответы на вкус: «Это потому, что я счастлива без тебя», или «Любовь твоя сидит напротив тебя», или даже не очень правдоподобное: «Кто это?», и как-то так произошло, что через некоторое время это банальное сообщение стало есть меня изнутри.

Я засомневалась, имею ли право игнорировать его? Он же написал мне, значит, сделал первый шаг. Не ответить на вопрос даже как-то невежливо. Но я знала правду, просто без Ника моя депрессия вновь ожила. Когда уже эта нечисть лопнет от высосанной из меня жизни? Она выжрала так много, что больше не может существовать. Или просто исчезну я?

Я опять вспомнила Лейлу, которая спасалась от проблем домашним хозяйством. Второй раз за месяц. Ее потухшие глаза оживлялись только при виде домашних задач, даже горестные складки вокруг рта разглаживались. Мы с Ией смеялись над ней, но что, если она нашла действенный метод? Как спасаюсь от рутины я? Вином? Лепить хинкали и прибираться гораздо лучше, по крайней мере, для здоровья.

Долгие годы я приучала семью к тому, что мать не готовит. Они молча смирились с этим и вроде бы даже забыли, что есть такая опция. Меня хватало на то, чтобы раз в неделю высыпать замороженные пельмени в кипящую воду, и то пару раз я забывалась и кидала их в прохладную. От этого обед получался чуть гаже, чем обычно.

От моего решения быть хорошей женой сильно улучшилось настроение. Мои мысли прервал звонок мужа. Он сказал, что сегодня освободится пораньше — на часах еще не было семи вечера. Вот правило «позитив к позитиву» в действии. Неожиданно для самой себя я предложила что-то приготовить:

— Что бы ты хотел?

— Хотел, — тут же отреагировал он. — Ачма хачапури.

— Может эчпочмак?

— У тебя татарские корни?

— Я просто впервые слышу про ачма хачапури.

Мой муж воодушевился и заговорил быстро и вкусно:

— Это слоеное тесто, между слоев — домашний сыр, подается с мацони. Я видел в грузинском ресторане.

«Вот пойди и закажи в том ресторане, где видел», — чуть не сорвалось с языка привычное хамство, но я себя пересилила.

— Попробую, но не обещаю.

На пороге меня встретила Ольга Александровна с собранной сумкой в руке, я расплатилась с ней, она развернулась и со скоростью болида помчалась по ступеням: ее развивающийся супергеройский плащ пару раз мелькнул в проеме лестничной клетки. Я вздохнула и закрыла за ней дверь, оставшись со своими детьми в гордом материнском одиночестве. Ладно, хватит жаловаться. Надо обезопасить себя от переживаний, от выбора — это первостепенно. Сосредоточиться на одном. На семье.

Матвей как обычно рисовал на кухне и даже вроде обрадовался мне: «Мамуля, я тебя люблю! Что сегодня будем делать?» Я потрепала его по голове, открыла холодильник, налила себя вино, посмотрела, каким взглядом одарил бутылку сын, устыдилась, и убрала ее обратно. Я принялась мыть кухню. Вытащила все специи, помыла полки, разложила овощи, вынула ящики из холодильника, вымыла их, рассортировала продукты. Матвея мое рвение очень веселило, он отпускал разные замечания и хохотал, когда я особо громко чертыхалась. Вскоре прибежал Датошка: «Мам, ты убираешься? Непохоже на тебя». Я предпочла сделать вид, что обиделась, и показала ему язык.

С каждой вычищенной полкой мое настроение улучшалось. Мальчишки включили громкую музыку, стали биться подушками, а я, вихляя бедрами, загоняла мусор в совок, размахивая метелкой в разные стороны, как стриптизерша-гувернантка перед веб-камерой. Через час работы я поняла, что хочу уволить домработницу, она просто-напросто игнорировала труднодоступные места: под раковиной паутина, в дальнем ящике гнилая луковица обросла плесенью, консервы просрочены на год. Мысли об этом вытесняли любые другие, будто весь мой мир сузился до проблемы пыльного ящика. Круто, кстати.

Теперь попробуем приготовить. После уборки на готовку сил оставалось немного, видимо, сначала надо было начать готовку, а уже потом убирать. Тем более после моей готовки кухня опять станет жирной. Ну что ж, я этого не знала.

Я выбирала ингредиенты для теста и подходящий для хачапури сыр: в моем холодильнике нашлись и брынза, и сулугуни, хорошо, что именно эти сыры я предпочитаю в качестве закусочек для вина. Я думала, как у моей матери или у Лейлы, или у любой другой женщины в Ксани находились чисто физические силы для таких ежедневных упражнений. Уже молчу про мотивацию ко всему этому. Я пожевала брынзу и украдкой сделала глоток холодненького винишка. С другой стороны, может, это работает от обратного: чем больше занимаешься бытовой работой, тем легче тебе это удается? Я захотела позвонить маме и спросить об этом, но тут прибежал зареванный Матвей с криком, что он подцепил занозу.

— Где ты ее подцепил? — спросила я.

— Нормальные мужчины цепляют проституток в баре, — с умным видом заявил Дато.

— Откуда ты знаешь слово «проститутка»? — возмутилась я.

— У нас все в классе знают проституток.

Надо будет объяснить мальчику, что такое двусмысленность.

— Хороший у вас класс.

Первый рецепт, что я открыла, неприятно удивил трудоемкостью, королева хачапури готовилась часов восемь, а при моем умении — все тридцать семь. Зато второй рецепт был что надо. Дело в том, чтобы правильно формулировать запрос. Я написала «Ачма хачапури за пятнадцать минут» и это оказалось идеальное блюдо для неопытных грузинских хозяек вроде меня. Самое сложное в рецепте было натереть в одну кучу два вида сыра — я поранила палец и срезала гель-лак с мизинца (будем надеяться, что пластик вместе с остальными продуктами расплавится от высоких температур). Я решила, что встречу Алексея Александровича в кружевном бюстгальтере и полупрозрачных трусиках, он удивленно спросит, что это я творю, а потом обнимет за талию, руками стиснет ягодицы и отнесет меня в спальню. От этой идеи я подскочила, заново накрасилась, и еще полчаса примеряла все красивое белье, которое обычно я достаю только для Ника.

Около половины десятого моего мужа все еще не было дома. И это несмотря на то, что он обещал прийти пораньше. Матвей и Датошка лежали в обнимку на диване и смотрели мультфильм, я заметила, что у Матвея веки то и дело опускаются от усталости, и прогнала их спать. От нечего делать я стала звонить Фросе — все-таки бывшая коллега, было бы интересно узнать, кого они взяли на мое место и что обо всем этом думают Воробушек и Кадровичок, только она не ответила.

В десять двадцать я умирала от злости, детально планируя этапы нашего развода. Вот я разрываю свидетельство о браке, дети плачут, а у Алексея Александровича у самого глаза на мокром месте, он шепчет: «Только не это, любимая, я жить без тебя не смогу!», а я говорю: «Поздно, ты очень поздно спохватился. Я отдала тебе много времени, вспомни, сколько у тебя было шансов, а сейчас это все уже не работает». Вот именно, правильно. Не хочет хорошую жену и нормальную семью? Прекрасно! Квартира огромная — без него даже лучше. Не придется больше готовить. Хотя готовила я впервые за много лет, это показалось сейчас чуть ли не исполинским подвигом во благо семьи. Я в третий раз подмела кухню, уже без стриптизерского задора, а с привычной женской усталостью, и, настропалив себя еще сильнее, села смотреть сериал. В зеркале отражалась все еще красивая, но уже сердитая Нино, у которой складки губ с каждой минутой опускались все ниже и ниже.

Неужели я не могла провести этот вечер пятницы получше даже без любовников? Сходила бы с Ией в новый ресторан на Некрасова. Хотя она не звонила последние дни, наверняка умотала в Москву. В любом случае мне стало ясно: проблема не в том, что я не хозяйственная, не в том, что я мало готовлю и не люблю убираться. Проблема в том, что Алексей Александрович по своей натуре волк-одиночка, которому противопоказано заводить семью и детей. Таким людям нельзя выбирать между семьей и работой, потому что выбор уже давно сделан, а на двух стульях не усидишь. «Плевать я хотела на этот романтический ужин», — сказала я вслух, будто желая себя запрограммировать на это. Время тянулось изнурительно медленно. Я смотрела в телевизор примерно до двенадцати, пока не уснула.

Проснувшись, я обнаружила, что по-прежнему единственный взрослый по этому адресу. Трясущимися от гнева пальцами я набрала номер Алексея Александровича по памяти, это было быстрее, чем если бы я искала его через журнал звонков.

— Ну и где ты?

— Вот только выходим с совещания.

— Сдурел? Я тебя уже три часа жду.

— Милая, ну никак не мог раньше, — сказал он мне и мимо трубки. — До свидания, пока Вась.

Я задохнулась:

— Василиса еще там? Прекрасно вы устроились!

— Она и еще человек десять. За ней муж приехал.

Все, я отдам документы и домой.

— Документы еще?

— Это пять минут.

Я бросила трубку и в бессилии затопала ногами. Раскрыла духовку и вытащила на свет холодную ачма хачапури, которая приняла вид чрезвычайно убогий, то ли оттого, что долго стояла, то ли я родила ее уже такой. Не церемонясь, я вывернула тесто на глубокую тарелку, оно провалилось внутрь и приняло еще более неаппетитную форму. Я удовлетворительно хмыкнула и выставила тарелку за входную дверь, закрылась на ключ. Хихикая от злорадства, я все же вытащила из холодильника вино, с удовлетворением присосалась к горлышку и выхлебала все содержимое. Ко мне опять вернулся боевой настрой, и я еще несколько минут высоко попрыгала на диване.

Долго ждать не пришлось, минут через пятнадцать заскрежетал ключ, и в квартиру зашел Алексей Александрович с тарелкой ачма хачапури. Я нагло смотрела ему в глаза. Никогда я еще не видела его таким рассерженным.

— Ты охренела, Нино?

— Не хочешь есть дома, ешь за дверью, — небрежно бросила я.

Я ожидала, что он заплачет. Ладно, хотя бы упадет на колени и станет извиняться, но неожиданно я наткнулась на такую непреодолимую стену холодной, ядовитой враждебности, что не успела оглянуться, как раздражение захватило и меня, и мы наговорили друг другу кучу мерзостей.

— Ты выставила мне еду за дверь, как собаке, — тихо сказал он.

— Ты сам это сказал.

Я поняла, что переборщила, хотя какой-то короткий миг мое лицо выражало апатичное удовлетворение. Я думала, он сейчас меня ударит, но он только со всей дури швырнул тарелку в стену, развернулся и вышел из квартиры.