Нино и её призраки

Глава 45

– И что? Вы больше не встречались? — спросил Николай Васильевич с неприкрытым интересом.

Кажется, из всех моих мужчин его больше всего волновал Гела. Подобно Дата Туташхиа у моего врача было острое чутье на ситуации, имеющие двойное дно. Как легко он обнаружил причину клаустрофобии у парня, который боялся заходить в лифт. Возможно, со стороны он действительно видит мою жизнь лучше, чем я.

Я помотала головой.

— Вот здесь, в этот самый момент, Гела фактически предложил вам вновь стать его любовницей, я правильно понял?

— Не знаю. По крайней мере я поняла так же.

— Какой это год?

Я в задумчивости запрокинула голову.

— Не знаю, мне было лет двадцать пять, значит, получается, две тысячи шестнадцатый или что-то вроде.

Николай Васильевич записал дату в блокнот.

— Вы это предложение даже не стали рассматривать?

— Не то чтобы нет… Мыслями возвращалась периодически, размышляла, но как-то не по-настоящему, ведь мои чувства к нему уже остыли. Остались уважение, благодарность, может, даже и любовь, только совсем не такая, как раньше. Другого плана.

— То есть не жалеете?

— Что не продолжила отношения? Абсолютно.

— По манере поведения Гела похож на вашего отца?

— Все мужчины в чем-то похожи друг на друга, — сказала я.

— Вы сказали, что он давил на вас своим авторитетом?

— Ну естественно, он же старше.

— Было ли это давление деструктивным?

— Нет.

— Он принуждал вас к чему-то запретному?

— А что вы считаете запретным? — нахально улыбнулась я. — Секс?

— В том числе. Девиантное поведение? Насилие? Наркотики? Алкоголь?

— Нет. Все было по обоюдному желанию. И Гела не употреблял.

— Тогда можно сказать, что с Гелой разобрались, — разочарованно сказал Николай Васильевич.

Я вспомнила все, что случилось со мной до двадцати пяти лет, и заулыбалась. Нет, я тосковала не по Геле, а только по тому времени. Хотя нынешняя моя жизнь показалась мне сейчас намного насыщенней прежней. Нет, Гела, мой ответ: нет.

— Наконец, — сказала я. — Полностью разобрались.

Вечером пришел Алексей Александрович, мы сухо поздоровались и отпустили няню — я с огорчением, он с радостью. Теперь наше взаимное одиночество обрекло нас на молчание или пустые разговоры: «Который час? Пора спать. Что на обед? Куда ехать? Выключи телик, голова болит. Вызови врача. Горло болит у Датошки». И если хоть на немного выступаешь из этого до невозможности сузившегося кружка тем, сразу вспыхивает раздражение. Бытовые конфликты разбухали из-за кофе, детской игрушки, севших батареек, ненависть зарождалась из ниоткуда, извергалась неконтролируемо из-за неверной подсказки в онлайн-игре, засушенного бутерброда — вещей, которые ни для кого не могли иметь никакой важности.

Алексей Александрович тоже переменился, смотрел иногда, как я проливала кофе, качала ногой или подносила ложку ко рту, втягивая в себя жидкость, морщился (он неправдоподобный чистюля) и ненавидел меня именно за это, как за самый дурной поступок.

Спали мы все еще в одной кровати, только теперь секс перестал существовать для обеих сторон. Его телефон тихонько зажужжал. Я глянула на дисплей — звонила Вася. Муж храпел. Я, перегнувшись над кроватью, грубо стала ерошить его волосы. Храп оборвался. Сонный вздох.

— Невозможно с тобой в одной комнате спать, — сказала я. — Тебя там Вася вызывает. Времени двенадцатый час.

— Вот ей и скажи, — сонно пробурчал он и взял трубку. — Вась, что такое опять? Понял, понял.

Он стал ходить по комнате, чтобы я слышала, о чем они говорят, и не напрягалась. Когда он закончил, я спросила, что ей надо. «Контртеррористическая задача. По времени сбора и вылета. Обсуждали состав».

— Когда улетаете и на сколько?

— Сегодня. Дня на три, а там как получится.

Я хотела наброситься на него, оскорбляя самыми страшными словами, которые только могла придумать. Заявить ему, что так не поступают с женой и двумя детьми, что это не брак, а цирк, и что меня достало сидеть здесь в одиночестве, пока он ездит с Василисой по южным странам, якобы работая. Что лучше мне завести любовника, а то и двух. Но мне показалось, что я все это уже неоднократно говорила, поэтому я выдавила из себя:

— Просто охренеть можно.

Он по привычке молчал.

— Сумасшедший идиот, — спокойно сказала я. — Только придурки работают в таком режиме. Вася тоже поедет?

— Нет, теперь она руководит операцией из штаба.

Хотя бы так.

— Хорошо устроилась. А почему?

— Да у нее там семейные дела… да и беременна она.

Я искренне обрадовалась и даже переменила тон:

— Да ты что? Правда? Ты не говорил!

— А чего тут говорить, теперь на меня в два раза больше работы ляжет. А ты меня и так съешь всего.

— А кто вместо нее?

— Пока никого, но планируют.

— Кого?

— Бабу какую-то.

Мои глаза сузились в две щели.

— Никакой бабы чтобы у тебя не было. Один будешь работать, ясно?

Он засмеялся.

— Я Максу так и передам, что ты не разрешила.

— Да, так и передай. Лучше я ему сама позвоню.

— Нино, ну ты меня позоришь.

— Говори при мне тогда.

— Что сейчас?

— Сейчас.

Я не успокоилась, пока он не позвонил. Алексей Александрович уехал в двенадцать. Я легла спать в одиночестве. Комната погрузилась в темноту. Я думала, что будет, если мой муж погибнет при выполнении задания. Лежу я такая дома с бокальчиком вина, вдруг мне звонят. Я говорю: «Аллоу», а мне сообщают страшную новость. Я в шоке, я в печали; для прощания с ним я выберу горько-сладкую симфонию, под нее я смогу выпустить вполне настоящие слезы. Потом ношу траур без малого месяц, появляюсь в шикарных питерских ресторанах только в темной одежде и широкополой шляпе. Вскоре в городе меня начинают называть «Мрачная Нино». Из уважения к изменившемуся статусу мужчины держат относительную дистанцию, негоже сразу же подкатывать к привлекательной женщине, все-таки у нее недавно умер супруг. И только Ник не может сдержать пыл, он плюет на условности и зовет меня замуж на следующий же день. «Торопыжка», — говорю я ему и, естественно, отказываю — теперь и дальше я буду чтить мужа. Трахаться, конечно, можно, но больше ни-ни... Люди, которые меня не знают, скажут: «Вы были женой удивительного человека!», и мне останется только огорченно кивать. Они удовлетворятся этим скромным ответом и позволят мне все оставшуюся жизнь жить окутанной темным, но притягательным флером. Она потеряла мужа, бедняжка, вдова. Невероятно сексуально.

Я уже думала взять вибратор, чтобы немного оживить распаленные фантазии, как в проеме спальни показался Матвей, обхвативший подушку руками.

— Мама, можно я посплю с тобой?

Как всегда некстати.

— Что случилось?

— Мне просто страшно, — сказал он и зарыдал.

— Ничего не бойся, малыш, я с тобой рядом.

Я обняла его, свободной рукой открыла дверцу шкафа и достала вязаный плед, накрыла нас с головой:

— Все классно, тут нас никто не найдет.

Он всхлипнул:

— Спокойной ночи, мама.

— Спокойной ночи, малыш, — у меня вдруг защипало глаза, безо всякой на то причины.

Я повернула его на бочок, поправила пижамную кофту, и мы заснули вместе, обнявшись.