Падение руин и гнева

ГЛАВА 2

— Хочешь другого вина, милая?

Мои пальцы напряглись, а затем прижались к коже, открытой между двумя из множества драгоценных камней, украшающих мое бедро. Обычно это прозвище меня не беспокоило, но кузен Клода Хаймель стоял в пределах слышимости, что было обычным делом, поскольку он был капитаном стражи. Даже стоя спиной ко мне, я знала, что Хаймель ухмыляется. Он был ослом, коротко и ясно.

Тонкие, изящные цепочки с бриллиантами, свисавшие с короны из свежих хризантем, коснулись моих щек, когда я повернула голову от толпы людей внизу к мужчине рядом со мной.

Темноволосый барон Арчвуд восседал на том, что можно было назвать только троном. На мой взгляд, довольно безвкусный. Достаточно большой, чтобы вместить двоих, и инкрустированный рубинами, добытыми в шахтах Холлоу, стул стоил больше, чем те, кто добывал рубины, вероятно, когда-либо видели.

Не то чтобы барон понимал это.

Клод Хантингтон не обязательно был плохим человеком, и я бы поняла это даже без своей интуиции. Я встречала слишком много плохих людей из всех слоев общества, чтобы не распознать ни одного. Он мог быть склонен к безрассудству и слишком много предаваться радостям жизни. Он был известен тем, что, если ему перечить, наводил священный ужас, был явно избалован и, будучи целестией, как и следовало ожидать, эгоцентричен. Редко хоть одна морщинка беспокойства появлялась на алебастровой коже барона.

Но за последние месяцы все изменилось. Его казна была уже не так полна. Отвратительные стулья и золотой декор, на которых настаивал Клод, почти ежевечерние вечеринки и торжества, в которых он, казалось, нуждался, чтобы выжить, вероятно, имели к этому какое-то отношение. Хотя это было не совсем справедливо. Да, Клод хотел устраивать эти вечеринки, но это также требовалось и от него — от всех баронов. На этих сборищах можно было получить множество удовольствий, будь то выпивка, еда, разговоры или то, что обычно происходило позже ночью.

— Нет, — сказала я, улыбаясь. — Но с вашей стороны очень любезно предложить.

Яркий свет люстры отражался от кожи на его скулах и переносице. Там было золотистое мерцание. Это не было какой-то краской для лица. Это была просто его кожа. Целестия замерцал.

Глаза прекрасного оттенка морской лазури посмотрели на меня. Все в Клоде было прекрасно. Его идеально ухоженные, гладкие руки и уложенные волосы цвета чернил. Он был стройным и высоким, идеально сложенным в соответствии с модой, которой в настоящее время придерживались аристократы, и когда он улыбался, то мог быть сногсшибательным.

И какое-то время мне нравилось чувствовать себя опустошенной от этой улыбки. Мне не мешало, что Клода, как целестию, всегда было чрезвычайно трудно почувствовать. Мои способности не сразу проявлялись в его присутствии. Я могла бы прикоснуться к нему, хотя бы ненадолго.

— Но ты выпила не так уж много своего вина, — заметил он.

Смех и разговоры продолжались вокруг нас, когда я взглянула на чашу. Вино было цвета лаванды, которая росла в садах Арчвуда, и имело вкус подслащенных ягод. Это было вкусно, и я приветствовала и даже ожидала, что выпью вина. В конце концов, употребление алкоголя доставляло удовольствие, но оно также притупляло мои способности. Что еще более важно, я знала правду о том, почему была любимой любовницей барона.

Дело было не в моей ошеломляющей необычной привлекательности или моем характере. Барон давал нам с Грейди кров, кормил и хорошо заботился обо мне из-за моих способностей и того, насколько полезными они могли быть для него, и я была в ужасе от того, что в тот момент, когда я больше не буду служить какой-то цели, мы с Грейди снова окажемся на улице, едва сводя концы с концами и продолжая жить на краю смерти.

Что вовсе не было жизнью.

— Все в порядке, — заверила я его, сделав совсем маленький глоток вина и снова обратив свое внимание на тех, кто стоял под возвышением. Украшенный золотом Большой зал был полон аристократов — богатых грузоотправителей и владельцев магазинов, банкиров и землевладельцев. Никто не был в масках. Это была не такая вечеринка. Еще. Я искала Наоми среди тех, кто был внизу, так как потеряла ее из виду раньше.

— Любимица? — Тихо позвал Клод.

Я снова повернулась к нему лицом. Он наклонился, протягивая руку. Позади нас его личные охранники не сводили глаз с толпы. Все, кроме Грейди. Я мельком заметила, как напряглись его смуглые челюсти. Грейди не был в восторге от Барона и от этого предложения. Я снова перевела взгляд на барона.

Клод улыбнулся.

Положив руку на бархатную подушку, на которой я сидела, я наклонилась ближе и положила подбородок ему на ладонь. Его пальцы были прохладными, как всегда. Такими же были и его губы, когда он наклонил голову и поцеловал меня. Я почувствовала лишь легкий трепет в животе. Раньше я чувствовала больше, когда думала, что его внимание вызвано желанием меня. Вот почему Грейди не нравилось такое расположение..

Если бы Клод уделял мне внимание, потому что хотел меня такой, какая я есть, Грейди было бы все равно. Он просто думал, что я заслуживаю большего. Лучшего. И не то чтобы я не думала, что я тоже так думаю, но в наши дни трудно найти что-то большее и лучшее. Крыша над головой, еда в желудках, безопасность всегда важнее, чем что-то большее.

Его губы оторвались от моих.

— Ты меня беспокоишь.

— Почему?

Он провел большим пальцем чуть ниже моей нижней губы, осторожно, чтобы не размазать красную краску.

— Ты такая тихая.

Да и как я могла не радоваться, когда сидела на возвышении, и в пределах слышимости не было никого, кроме него и Хаймеля? Клод этим вечером болтал со всеми на свете, и я скорее отрежу себе язык, чем заговорю с Хаймелем. Серьезно. Я бы сначала отрезала себе язык и запустила им в него.

— Думаю, я просто устала.

— Что тебя так утомило? — Спросил он, и в его голосе прозвучала как раз нужная доля беспокойства.

— Я плохо спала. — Прошлой ночью меня разбудил кошмар из прошлого, который был навязчивым воспоминанием. Мне приснилось, что мы снова оказались на улице, и Грейди заболел тем самым сотрясающим все тело кашлем. Тот самый, который я все еще отчетливо слышу спустя столько лет. Мне часто снился этот кошмар, но прошлой ночью… он был слишком реальным.

Вот почему я провела большую часть дня, ухаживая за цветочным садом, который разбила для себя. У меня едва хватило времени перекусить в промежутке между этим и приготовлениями к моему появлению в Большом зале, но в этом маленьком саду я не думала ни о реальном прошлом, ни о ночных кошмарах, ни о страхе, что все это может закончиться в любой момент.

В ответ одна темная бровь приподнялась.

— Это действительно все?

Я кивнула.

Он провел рукой по моим волосам, поправляя одну из бриллиантовых ниток.

— Я уже начал бояться, что ты ревнуешь.

Я в замешательстве уставилась на него.

— Я знаю, что в последнее время уделял много внимания другим, — сказал он, поправляя очередную шнуровку и поглядывая на толпу, скорее всего, на светловолосую Эллисон. — Я беспокоился, что ты начинаешь чувствовать себя недооцененной.

Мои брови поползли вверх.

— Серьезно?

Он нахмурился.

— Да.

Я продолжала смотреть на него, медленно осознавая, что он говорит правду. У меня вырвался смешок, но я подавила его. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз Клод делал что-то большее, чем просто быстро поцеловал меня или похлопал по спине, и меня это вполне устраивало.

В основном.

Хотя в эти дни я не испытывала к нему особого влечения, мне действительно нравились его прикосновения. Желанные. Требуемые. Я наслаждалась прикосновениями, даже если это длилось всего несколько минут. И хотя Клод не ограничивал своих любовниц, для меня все было немного сложнее. Я была скорее советчицей… или шпионкой, к которой он иногда проявлял внимание.

— Мне сказали, что ты не спала ни в чьих других комнатах, — добавил он.

Меня охватило раздражение. Мне не понравилась идея о том, что он поручил кому-то присматривать за мной, но это было и довольно неуместное замечание.

Клод точно знал, как трудно мне было поддерживать близкие отношения с другими людьми. Как же мне было неуютно, если они не осознавали, что я рискую прикоснуться к ним, не притупляя свои чувства тем, что ощущалось как вес моего тела под воздействием алкоголя. И то, что я не могла вспомнить, как занималась сексом, или не надеялась, что это было приятно, вызывало такое же беспокойство, как и то, что я видела или слышала то, чего не должна была видеть. Может быть, даже больше.

Однако Клод также часто забывал о том, что его непосредственно не касалось.

— Я не хочу, чтобы тебе было одиноко, — сказал он, и это было правдой.

Вот почему я улыбнулась ему.

— Я не…

Клод быстро улыбнулся мне в ответ и отвернулся, снова сосредоточившись на чем-то своем. Я дала ему то, что он хотел. Заверила, что я счастлива. Он добивался этого, потому что ему было не все равно, но также потому, что боялся, что если я не буду счастлива, то уйду. Но то, что я ему сказала, было ложью. Потому что я была…

Я остановила себя, как будто это могло как-то изменить мои чувства.

Я схватила чашу и выпила половину вина одним глотком, уставившись на золотые углубления, выгравированные на мраморном полу. Мой разум затих всего на несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы гул голосов усилился. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, пока не разорвала все эти невидимые нити, которые начали формироваться в моем сознании.

Через несколько мгновений я тихо выдохнула и открыла глаза. Мой взгляд скользнул по толпе, лица расплылись, и я осталась наедине со своими мыслями.

Хаймель, стоявший передо мной, прислонился к возвышению. Он оглянулся на меня, и его губы, обрамленные аккуратной бородкой, искривились в усмешке.

— Тебе что-нибудь нужно, милая?

Выражение моего лица ничего не выражало, когда я ответила на взгляд Хаймеля. Мне не нравился этот человек, и единственная причина, по которой Клод терпел его, заключалась в том, что он был членом семьи и выполнял самые неприятные задачи по управлению городом. Например, Хаймелю нравилось, когда его посылали собирать арендную плату, особенно если не было возможности внести платежи. Он был излишне суров с охранниками и насмехался надо мной при каждом удобном случае.

Он хотел, чтобы я отвечала ему тем же, что и я, когда другие выводили меня из себя. У меня было то, что Хаймель называл «языком». Однако я научилась держать свой язык за зубами. Ну, примерно в девяноста процентах случаев. Но когда я была по-настоящему зла? Или по-настоящему нервничала, или была напугана? Это была единственная защита, которая у меня была.

Только, если подумать, это была не совсем защита. Это было больше похоже на склонность к саморазрушению, потому что из-за этого у меня всегда были неприятности.

Как бы то ни было, Наоми однажды сказала мне, что это из-за того, что у него были проблемы в постели, он не мог найти разрядки. Я не знала, правда это или нет, и мне показалось ироничным, что у такого существа могут быть такие трудности, но целестии были настолько близки к смертным, насколько это возможно для любого хайборна. Они реже болели и были физически сильнее. Им не нужно было питаться, как деминиенам, но они не были защищены от болезней. В любом случае, я сомневалась, что это было движущей силой подлости Хаймеля, или единственной, но одно я знала о нем наверняка.

Хаймель был особенно жесток, и именно это его заводило.

Он ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, что ты как любимая гончая, верно? — Его голос был настолько тихим, что только я могла его расслышать, поскольку Клод переключил свое внимание на одного из своих приятелей. — То, как он усадил тебя у своих ног.

Я знала это. Но я предпочла бы быть любимым псом, чем умирающим от голода.

Хотя Хаймель этого бы не понял. Те, кому никогда не приходилось беспокоиться о том, когда их желудки снова наполнятся, или о том, не разносят ли крысы, шныряющие ночью по их волосам, болезни, понятия не имели, что нужно делать, чтобы оставаться сытыми и защищенными.

Поэтому его мнение и мнения таких, как он, для меня ничего не значили. Поэтому я улыбнулась, поднесла чашу к губам и сделала еще один, гораздо меньший глоток. Глаза Хаймеля сузились, но затем он отвернулся от меня. Он напрягся. Я проследила за его взглядом. Из толпы вышел высокий мужчина в роскошных одеждах. Я узнала его.

Эллис Рэмси подошел к возвышению, направляясь к барону. Судоходный магнат из соседнего городка Ньюмарш остановился и низко поклонился барону.

— Добрый вечер, барон Хантингтон.

Клод кивнул в знак признательности и протянул руку к одному из свободных стульев по другую сторону от себя.

— Не хотите ли немного вина?

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я не хочу отнимать у вас слишком много времени сегодня вечером. — Рэмси натянуто улыбнулся, что ничуть не смягчило суровости его седых черт, когда он сел. — У меня есть новости.

— О чем? — Пробормотал Клод, взглянув на меня. Это было быстро, но я все поняла.

— Западные земли, — сказал он. — Произошло… изменение.

— И что бы это могло быть? — Спросил Клод.

Рэмси наклонился к барону.

— Ходят слухи, что двор Западных земель не в ладах с королем.

Мои маленькие ушки навострились, когда я опустила чашу и открыла свои чувства. В комнате, где было так много людей, мне приходилось быть осторожной, чтобы не быть ошеломленной. Я сосредоточилась только на Рэмси, создав в своем сознании воображаемую нить, которая напрямую связывала меня с ним. Иногда было трудно уловить смысл мыслей — иногда я слышала больше слов, которые либо совпадали с тем, что говорил человек, либо были чем-то совершенно другим. В любом случае, мне всегда требовалось время, чтобы сориентироваться, разобраться в том, что я слышала вслух, а что нет.

— Меня мало интересуют слухи, — ответил Клод.

— Я думаю, что в этом случае вы поймете. — Рэмси понизил голос, когда я услышала, сомневаюсь, что тебя интересует что-то, что не раздвигает ноги и не мокрое. Я закатила глаза. — Два канцлера были отправлены в Висалию от имени короля, — сообщил Рэмси, говоря о посланниках низкого происхождения, которые выступали в качестве посредников между королем и пятью дворами. — Похоже, с их визитом возникла проблема, поскольку их отправили обратно к его величеству… — магнат выдержал драматическую паузу. — По частям.

Я с трудом подавила вздох. Я бы сочла, что быть отправленным куда угодно по частям — это нечто большее, чем просто проблема.

— Что ж, это вызывает беспокойство. — Клод сделал большой глоток вина.

— Это еще не все.

Клод крепче сжал свой бокал.

— Не могу дождаться, чтобы услышать.

— Принцесса Визалии наращивает значительное присутствие на границе между Западными и Срединными землями, — поделился Рэмси своими мыслями, отражающими то, что он говорил. — Еще больше слухов, но те, которые также считаются правдой.

— И что это за значительное присутствие? — Клод оглядел толпу внизу. — Мы говорим о ее батальоне?

— Я слышал, о ней и о Железных рыцарях. — Рэмси пошевелился, положив большую руку на колено.

Удивление промелькнуло во мне, когда я поставила чашу на поднос. Железные рыцари, группа мятежных низкорожденных, которые больше походили на налетчиков, чем на настоящих рыцарей, в течение последнего года создавали проблемы в приграничных городах Срединных и Равнинных земель. Из того, что я знала, они хотели, чтобы короля Хайборна заменили на низкорожденного, и хотя я не обращала особого внимания на политику без крайней необходимости, я знала, что они получают поддержку по всему Келуму. Было довольно сложно удержаться от этого, когда я знала людей, которые верили, что Вейн Бейлен — командир Железных рыцарей — может изменить королевство к лучшему, но я не представляла, как это возможно, если они объединят свои силы с хайборнами Западных земель.

Клод провел большим пальцем по подбородку.

— А они пересекали границу Срединных земель?

— Насколько я знаю, нет.

— А что насчет Бейлена? — Спросил Клод. — Его заметили?

— Это еще один вопрос, на который я не могу ответить, — сказал Рэмси, думая при этом, что если этого ублюдка заметят, он будет мертв. Что-то в этой мысли вызывало беспокойство, потому что казалось, что смерть Бейлена кого-то расстроит. Железные рыцари набирали популярность среди низкорожденных, но обычно богатые люди не хотели видеть успеха Железного рыцаря. Это ставило под угрозу статус-кво. — Но Арчвуд находится довольно далеко от границы. По крайней мере, будет предупреждение, если Железные рыцари вторгнутся в наши земли, но если они пройдут мимо пограничных городов? Это уже не будет мятежом.

— Нет, — пробормотал Клод. — Это будет акт войны.

У меня защемило в груди, когда я разорвала связь, которую установила с магнатом. Я посмотрела на Грейди, затем на толпу. Войн не было со времен Великой войны, которая произошла четыре столетия назад и почти ничего не оставила от королевства..

— Я не думаю, что до этого дойдет, — сказал Рэмси.

— Я тоже. — Клод медленно кивнул. — Спасибо за информацию. — Он откинулся на спинку стула. — Я бы держал это в тайне, пока мы не узнаем больше наверняка, чтобы не вызвать панику.

— Согласен.

Барон молчал, пока Рэмси поднимался и спускался с возвышения. Судового магната уже не было видно в толпе, когда Клод обратил свое внимание на меня.

— Что ты знаешь?

И вот в чем заключалась суть нашего соглашения. Как я принесла ему пользу. Иногда это было связано с тем, чтобы узнать о чьем-то будущем или подслушать мысли другого барона, если они что-то замышляют, или если они приехали в Арчвуд с добрыми намерениями. Были времена, когда мне требовался более… практический подход, чтобы узнать это.

Но не в этот раз.

Как только он задал свой вопрос, по моему телу пробежал холодок. Холод поселился между лопатками. В животе у меня все сжалось, когда я запустила руку под густые темные волосы и коснулась места за левым ухом, где, казалось, кто-то оставил холодный поцелуй. Голос в моих мыслях произнес предупреждение.

Он приближается.