Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 13

Поневоле гостям пришлось принимать участие в танце. Дамы задирали пышные юбки. Мужчины смешно выкидывали коленца. Все раскраснелись и запыхались. Но проигнорировать желание герцога смогли только гости почтенного возраста. Некоторые посмеивались про себя над теми, кто скакал сейчас по залу, подобно горным козочкам.

Руки и ноги Энианы двигались легко и непринужденно, а мозг в это время закипал от мыслей. Зачем герцогу понадобилось приезжать? Что он мог прочитать между строк в ее письме? И действительно ли сама Эниана послужила причиной его приезда? Возможно, он просто решил ее подразнить, потому так и сказал. Да и в целом его реакция на объявление о помолвке была странной. Будто его самолюбие было чем-то задето. А еще ему не понравилось, что Кристиан поддержал решение Энни не танцевать с ним. Да и Беатрисса вела себя с ним так, будто желала угодить. Не слишком ли много чести для герцога, живущего в провинции в глухом лесу?

Герцог танцевал так, будто всю жизнь только тем и занимался, что гавот отплясывал. Судя по выражению лица, он был одним из немногих, кто получал удовольствие от танца. Остальные пытались изобразить на постных лицах подобие улыбки. Все же хороводы водить приходится не часто.

После танца герцог поблагодарил Эниану, сопроводил ее к Беатриссе, а затем растворился в толпе, будто его и не было. По пути он не сказал Энни ни слова, поэтому она продолжала оставаться в неведении по поводу мотивов его появления. Что-то ее настораживало и даже пугало. Даже Беатрисса заметила, что Энни не по себе.

— Голова разболелась, — соврала Энни, и в ту же минуту почувствовала, как боль сдавила виски. — Мне бы хотелось отдохнуть. Музыка слишком громкая. Свет яркий, — она поморщилась. — Но если того требуют правила приличия, я останусь.

— Господи, ну какие правила! Пусть Кристиан вас проводит, — герцогиня поискала его глазами и, найдя в окружении его знакомых, махнула ему рукой.

Кристиан тут же поспешил к ним.

— Проводи Эниану до ее комнаты. Ей плохо.

— Немудрено. Женщины от герцога Уэйна чахнут. Некоторые даже умирают.

— Не говори глупостей. Если бы они чахли, не скакали бы радостно к нему в объятья, — герцогиня вспомнила о присутствии Энни. — Забудьте, дорогая. Я не то имела в виду.

У дверей спальни Кристиан задержал Энни:

— Тебе не стоило соглашаться, если ты не хотела этого.

— Ты о чем? — Энни подняла на него удивленный взгляд. С него станется опять заладить, что брак с ним ошибка, и забрать кольцо.

— О танце. Зачем пошла с ним?

— Он мог начать скандал.

— И ты будешь танцевать с каждым скандалистом? Лишь бы все было спокойно?

— Надо же было как-то разрешить эту ситуацию, — Энни пожала плечами.

— Разрешать ситуацию должен был я.

— Я бы не хотела видеть тебя проткнутым шпагой.

— О, вот, значит, как ты обо мне думаешь?

— Я просто видела, как ловко герцог Уэйн расправился с тремя головорезами. Я бы не хотела тебе такой участи. И себе: не хочу тебя оплакивать.

Кристиан улыбнулся:

— Переживаешь, это хорошо. Но как по мне, смерть за любимую женщину — не самая плохая смерть. Иначе бы ее не воспевали в стихах и прозе.

— По такому поводу она была бы не самой плохой, а самой глупой, — фыркнула Энни. — Уж лучше спокойно жить долго и счастливо, чем лезть на рожон и умереть поэтично.

— Энни, чего он хотел от тебя? — Кристиан вновь стал серьезным.

— Ничего.

— Он что-то говорил тебе?

— Нет.

— Будь осторожнее с ним. Он имеет влияние при дворе. Говорят, он одаривает золотом самого короля.

— И это ты говоришь после того, как вступил с ним в перепалку.

— Это другое. Учтивость тоже имеет свои пределы.

— Но мне нужно быть осторожной.

— Да.

— Значит, я правильно сделала, что согласилась с ним танцевать? — рассмеялась Энни.

— Нет.

— Доброй ночи, Кристиан.

— Доброй.

Пожелания доброй ночи не сбылись. Сон был тяжелым.

Энни вдруг оказалась посреди леса. Одна. В кромешной темноте. Вдалеке раздавался заунывный волчий вой. Из кустов на нее таращились чьи-то хищные глаза. Они вспыхивали золотыми огнями и гасли. Ждали, когда можно будет напасть. Энни кружила по лесу в поисках выхода, но каждый раз оказывалась на поляне перед замком герцога Уэйна. Тяжелые двери распахивались перед ней, приглашая войти, но она предпочитала вернуться в лесную чащу. Снова раздирая руки в кровь, она пробиралась через колючие кусты. Но в какую бы сторону она ни шла, перед ней возникал зловещий замок.

Энни проснулась от крика вороны. Она подскочила в кровати и долго не могла отдышаться.

Сон никак не отпускал её.

За завтраком Энни зевала и клевала носом. Беатрисса, бодрая и свежая, несмотря на то, что легла спать на рассвете, всерьез обеспокоилась состоянием подопечной. Она наказала Персивалю, чтобы приготовил бодрящий отвар, пока собственноручно ухаживала за гостьей, подливая ей чай и подкладывая свежие булки на тарелку. Кристиан к завтраку не спустился. Но Энни даже не стала интересоваться о причинах его отсутствия. Выяснять информацию у герцогини, лучше было без лишних ушей.

Да и сама герцогиня хотела для себя кое-что прояснить.

Видимо, поведение герцога Уэйна обеспокоило ее.

Она задала вопрос прямо, не ходя вокруг да около:

— Вы знакомы с герцогом Уэйном, не так ли?

— Да. Его замок по соседству с нашими землями. Мой отец знает герцога Уэйна, а я видела его несколько раз. В последний раз на похоронах его жены.

— Что он хотел от вас?

Энни пожала плечами:

— Не знаю. Наверное, увидел знакомое лицо и захотел поговорить.

— Франсуаза была моей внучатой племянницей. Она не хотела выходить замуж за герцога Уэйна. С одной стороны, брак с ним сулил огромные богатства и завидное положение, но с другой, мы ведь все знаем, что случалось с его женами. Это проклятье герцога Уэйна, проклятье вечного вдовца. Поначалу, пока Франсуаза появлялась при дворе, она выглядела счастливой. Но потом, когда герцог увез ее в свой черный замок, она писала домой, что стала болеть. И не просто частыми простудами, силы будто покидали ее. А потом ее не стало.

— Я говорила доктору Норрису, что там дело в замке. Кстати, о замках. У бабушки Генриетты был замок? Если он не в таком состоянии, как Бриенн, то мы с Кристианом после свадьбы могли бы жить там и не стеснять вас.

Беатрисса улыбнулась:

— Да. Конечно, был. Не так далеко от Морана. И состояние его прекрасное. За всем следит управляющий. Так что замок ждет вас, моя дорогая. Но чтобы посмотреть замок изнутри нужно получить согласие распорядителя по завещанию.

— Но я не помню имени этого человека.

— Значит, отложим посещение замка на другой раз либо прокатиться туда и посмотреть на него издалека.

— Не стоит, — Энни покачала головой. Теперь она могла быть спокойна. У них с Кристианом будет свой собственный дом. И почему ей эта идея не пришла в голову раньше? Наверное, потому что она только теперь стала задумываться о совместном будущем. И мысли о нем не пугали ее. Ей хотелось семью, не фиктивную, а такую, какая была у ее родителей, самую настоящую. Потом можно будет попробовать перевезти отца из Ольстена, забрать Ханну и Жана. Впрочем, насчет этого Энни не была уверена. Отец слишком любил свое старое поместье, слишком много оно для него значило.

— Вы останетесь здесь до свадьбы? Мне бы очень этого хотелось, — прервала ее размышления Беатрисса.

— Мне кажется, это не совсем удобно. Да и отец скучает по мне.

— Кристиан отвезет вас. Хоть на недельку еще задержитесь?

— На пару дней точно. Но мы еще не обсуждали это с Кристианом. Я не знаю, какие планы у него.

— Вижу, моему внуку с вами очень повезло.

Оставшиеся до поездки в Ольстен дни Энни и Кристиан проводили в прогулках по Туру. Он показывал ей знакомые ему с детства улочки, красивые дома, собор, набережную Луары — все, что можно было показать гостье города. Заметив, что Энни не равнодушна к сладостям, Кристиан не пропускал ни одной кондитерской лавки и покупал все, на что она показывала. Обычно Энни не рассчитывала свои силы и скармливала остатки Кристиану или, если он наотрез отказывался, крошила пирожные и булки птицам.

Единственное, что не нравилось Энни при посещении города, приходилось заходить к модистке и примерять свадебное платье. Кристиан тоже не особо радовался. Торчать под дверьми мастерской занятие не из приятных.

В день последней примерки он не выдержал. Энни не было слишком долго. Она словно забыла, что нужно возвращаться в Моран, чтобы собрать вещи в дорогу и провести последний вечер с бабушкой перед отъездом в Ольстен.

Он вбежал по лестнице на второй этаж, распахнул дверь и замер на пороге. Посреди хаоса — столов, заваленных отрезами тканей, портных, орудующих ножницами и иглами — в центре помещения, на небольшом свободном пятачке стояла Энни. В небесно-голубом платье, отделанном тончайшим кружевом, она была похожа на златокудрого ангела. У ее ног суетилась модистка, подкалывая подол булавками.

— Кристиан, — выдохнула Энни. — Жениху нельзя видеть платье невесты до свадьбы. Плохая примета.

— Разве не люди их придумывают? Энни, у нас все будет хорошо.

Обратная дорога была намного приятнее, чем путь из Ольстена. Герцогиня снабдила их провизией, которой хватило бы минимум на месяц. Кроме того, строго наказала останавливаться на ночлег на постоялых дворах, чтобы Энни не испытывала малейшего неудобства. Кристиан сидел теперь не напротив, а рядом с Энни, и она позволяла себе положить голову ему на плечо, а то и вовсе на колени. При этом Кристиан как бы невзначай перебирал ее волосы.

С герцогиней Энни рассталась тепло. Ей и правда казалось, что она нашла свою бабушку. Ей не хватало такого отношения. Беатрисса была уважительна, предупредительна, вежлива, заботлива. Да, Ханна тоже заботилась об Энни, но это была простая и грубоватая забота. Ласка Ханны чередовалась с тумаками и подзатыльниками, которые, безусловно, были выражением ее большой любви.

За все время путешествия Кристиан ни разу не перешел черту в их отношениях. Энни испытывала благодарность и одновременно разочарование. Единственное, что он позволял себе, поднести ее руку к губам. И тогда в груди Энни все переворачивалось и замирало в предвкушении чего-то большего, запретного, но такого желанного.

Случайные прикосновения будили в ней гораздо больше, чем страстные объятья с Францем, о которых она теперь вспоминала с отвращением.

Раньше Энни не замечала за Кристианом заботы и предупредительности, зато теперь она обращала внимание на подобные жесты. В то же время с ним было нескучно, он мог поддержать разговор на любую тему. С каждым днем она убеждалась в верности своего выбора.

Даже Карга приняла Кристиана и вольготно усаживалась на его плечо, хотя сам Кристиан предпочел бы избежать такого внимания.

Чем ближе они подъезжали к Ольстену, тем сильнее мысли о предстоящей разлуке одолевали Энни. До осени оставалось длинное, практически бесконечное лето, которое нужно было как-то пережить.

— Ты можешь заняться подготовкой своего приданного, тогда время пролетит незаметно, — посоветовал ей Кристиан.

— Издеваешься? У меня нитки путаются, иголки ломаются, стоит мне взяться за них.

— Странно. Я думал, что все женщины умеют шить. Что там сложного? Тыкай себе иглой и тыкай.

— Вот приедем, вручу тебе иглу и попробуешь.

— А мне зачем? Я умею тыкать шпагой и этого достаточно. Тем более как ты собираешься меня учить, если сама не умеешь?

— А мне и не нужно уметь, чтоб учить. Знай себе указывай да пеняй на кривые руки ученика.

— Хоть бы платочек вышила мне на память. Буду доставать его и вспоминать о тебе.

— Каждый раз, когда решишь сморкнуться?

— Энни, почему ты каждый раз портишь романтичность момента.

— Если я не испорчу, то начнется: у тебя глаза, как небо, а волосы, как золото.

— А разве у тебя они не такие?

— Да, а следующей фразой будет: пойдем со мной в конюшню.

— Может, я тогда так сказал, потому что был одурманен твоей красотой.

— А теперь не одурманен?

— А теперь я привык.

В Ольстен ехали куда дольше, чем из него. Видно, Кристиану тоже хотелось оттянуть момент расставания. Они, как велела герцогиня, останавливались на постоялых дворах, спали до позднего утра, не спеша завтракали и только потом отправлялись в путь. Больше всех такому раскладу был рад Джером — лошади успевали отдохнуть, не говоря уже о нем самом.

По дороге тормозили карету гораздо чаще, чем в первом путешествии, — не только для того чтобы наскоро размять затекшие ноги, но и чтобы прогуляться по окрестностям.

Первым их заметил Жан. Он как раз носил дрова на кухню. Увидев заезжающую в ворота карету, Жан поставил корзину с дровами и выскочил навстречу.

Не успела Энни ступить на землю, как Жан подхватил ее и закружил в воздухе. Если Кристиану и не понравилась эта сцена, то внешне он никак не выказал своего недовольства.

— Отъелась-то как! Тяжелая стала, — поддразнивал Жан смеющуюся Энни.

Обратив внимание, что кучер стаскивает с горбка тяжелый сундук, Жан поставил Энни на землю и поспешил к нему на помощь.

Кристиан в это время доставал из кареты свои вещи. Заметно полегчавшую корзинку с едой он вручил Энни, а сам взял свой небольшой сундук и клетку с Каргой.

Из дверей уже высыпали Ханна, Грета и граф де Рени. По шуму и возне в холле, которые устроили Жан и Джером, они догадались, что вернулась Энни. Ханна выхватила у Энни корзинку и принялась причитать, как бедную девочку заморили голодом, какая она стала бледненькая и худенькая, как былиночка, о том, что нужно было сообщить заранее о приезде, и тогда она непременно напекла бы пирогов, чтобы откормить свою ненаглядную воспитанницу.

— Мы приехали быстрее, чем до тебя дошло бы письмо, — Энни умудрилась вставить фразу в тираду Ханны.

— Я сейчас все равно что-нибудь по быстренькому приготовлю, — Ханна потащила корзину на кухню.

Расчувствовавшийся граф де Рени прижал к себе дочку:

— Совсем уже взрослая стала.

Тит и Оливер успели помочь Джерому распрячь лошадей и задать им корм и, воспользовавшись тем, что на них никто не обращал внимания, потащили своего приятеля в таверну отпраздновать встречу.

Грета была отправлена готовить спальню для Кристиана. Сама бы без подсказки Энианы она не сообразила бы, а так и стояла бы счастливо хлопая глазами.

В гостиной граф устроил Кристиану настоящий допрос, чтобы разузнать, когда будет свадьба и где ее играть. Было решено, что сначала устроят гуляния в Ольстене, откуда Кристиан заберет невесту в сопровождении ее отца в Тур, где пройдет венчание и праздник для гостей со стороны Кристиана. Больше всего графа волновали финансовые вопросы. Он вздохнул свободно, когда узнал, что торжество в Туре оплатит Беатрисса. На то, чтобы накрыть нехитрые столы для сельчан, денег у него должно было хватить. Он рассчитывал, что к тому времени успеет не только собрать богатый урожай пшеницы, но и выгодно продать ее.

Дальше мужчины стали обсуждать ее приданое, отец собирался передать ей восточную часть своих угодий. Энни это было не особенно интересно, и она оставила их наедине.

— Значит, все по-настоящему, — Жан перехватил Энни по пути на кухню, куда она направлялась, чтобы помочь Ханне с праздничным ужином.

— Ты подслушивал? — возмутилась Энни.

— Нет, просто близко стоял к дверям.

— Настолько близко, что левое ухо покраснело, — съязвила она.

— Ты говорила, что это понарошку. Что вы подпишете брачный договор, и ты вернешься сюда.

— Обстоятельства изменились.

— Его бабушка поставила условия, чтобы вы изображали мужа и жену до ее смерти, иначе она не оставит ему денег?

— Не говори так. Это здесь не при чем.

Жан рассмеялся:

— Только не говори, что он наплел тебе всякой чепухи, а ты и уши развесила. Заглядываешь ему в глаза преданно, как собачка. Забыла уже, сколько гадостей он тебе наговорил и как в сарай чуть не затащил?

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой за свои мысли и чувства. Остановись, иначе завтра, когда одумаешься, тебе будет стыдно, — Энни оттолкнула его, чтоб не мешал на пути.

— Я ухожу в солдаты, — услышала она в спину и резко развернулась.

— И когда ты это решил?

— Только что.

— Чтобы насолить мне?

— Ты уедешь, — пожал плечами Жан. — Много пользы я принесу, убирая навоз на заднем дворе?

— Валяясь мертвым, ты принесешь пользу только червям, которые будут жрать твое тело.

— Ну хоть кто-то порадуется и скажет мне спасибо.

— Жан, подумай о матери. Ты ее единственный сын. Она не переживет, если что-то с тобой случится.

— А ты переживешь?

— Я погорюю, но переживу.

— Энни, не выходи за него замуж. Он обманет тебя, ты будешь плакать ночами, пока он будет развлекаться с доступными женщинами.

— С чего ты так решил?

— Ты не замечаешь, что он не достоин тебя.

— Вы сговорились?

— Ты о чем?

— Герцог Уэйн сказал мне то же самое. Только вот сдается мне, что представления о достойном кандидате у вас разные.

— Он-то какими судьбами?

— Мимо проезжал, узнал, что я у герцогини, решил заехать, сказать, чтоб жениха себе выбирала лучше. Что рядом сплошь достойные ходят, а я их в упор не замечаю. Так что я как-нибудь сама решу, за кого мне выходить. Точнее уже решила. И все, что ты можешь сделать, Жан, просто пожелать мне счастья.