Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 49

С того момента, как Карга выпорхнула в окно под крыше, прошло два дня. В глубине души Энни надеялась, что вот-вот явятся спасители. Она прислушивалась к звукам, раздающимся с первого этажа, выглядывала из окон. Но ничего не происходило.

Вероятность, что Карга долетела до адресата, была ничтожна. Скорее всего, птица теперь жила преспокойно в лесу на вольных хлебах. От этой мысли в груди у Энни болезненно сжималось. Но она уговаривала себя не раскисать.

Если план с Каргой не сработает, она непременно придумает другой способ спасения. Например, усыпит бдительность герцога, чтобы тот позволил ей прогуливаться в одиночестве возле замка. Но для этого придется притворяться и изворачиваться, изображать любовь и покорность, в то время как в сердце прочно засели страх и ненависть.

Ближе к вечеру в замок явился доктор Норрис. Энни увидела его в окно. Доктор тоже заметил ее и помахал рукой. Энни махнула в ответ, но без особой радости. Безупречный образ доброго старика теперь казался ей фальшивым. Когда-то давно отец Дарион говорил ей, что служит заупокойную мессу только после получения от доктора Норриса заключения о смерти. Норрис знал, что Розалинда Уэйн жива, и выдал фальшивку. Конечно, доктор мог добросовестно засвидетельствовать смерть, а потом Уэйн заменил мертвое тело куклой. Но факт нахождения Розалинды в подземелье ставил крест на честности, неподкупности и человечности Норриса.

О цели визита доктора Энни не догадывалась: к ней он не зашел, а сама она в гостиную не спустилась. После стычки с Вилмой она старалась не попадаться ей на глаза, чтобы не провоцировать старуху. Если та расскажет герцогу о ее попытке выбраться из замка, то о запасном плане на неопределенное время придется забыть. А ждать Энни не любила.

Судя по тому, что Дезмонд не задавал ей никаких вопросов, Вилма пока не наябедничала. Значит, можно начать аккуратно прощупывать почву. Вот только герцог сегодня увидеть супругу не спешил. И только ночью, когда она готовилась ко сну, Уэйн заглянул в спальню. Энни уже сменила платье на ночную сорочку и теперь расчесывала волосы, стоя перед зеркалом.

Герцог замер в проеме и внимательно следил за плавными движениями гребня. Одна рука его была спрятана за спиной.

— Где Карга? — спросил он.

Неуместный вопрос прозвучал тихо, но Энни вздрогнула и выронила гребень, мгновенно поняв: он знает.

Несколько секунд ей понадобилось, чтобы взять себя в руки. Она нагнулась за гребнем и прямо посмотрела на мужа.

— В клетке.

Дезмонд ухмыльнулся.

— Клетка пуста.

— Значит, летает где-то по замку. Она умеет открывать щеколду, вы же знаете, — Энни выжала из себя улыбку. Держать хорошую мину при плохой игре — единственное, что ей оставалось.

— Я знаю только, что моя дорогая жена — лгунья.

— Не понимаю, о чем вы.

— Может, так поймешь? — он вытащил из-за спины руку и вытянул ее вперед. В напряженном кулаке была зажата горловина мешка. По складкам грубой ткани можно было догадаться, что внутри скрывается нечто округлое.

Взгляд Энни застыл на обширных влажных багровых пятнах, которыми были покрыты серая холстина и бечевка.

— Что это? — дрогнувшим голосом спросила Энни.

— Подарок. Твоя питомица, будь она здесь, оценила бы. Вороны любят такое.

Уэйн разжал пальцы, и мешок глухо упал на пол. Герцог поддал по нему носком туфли, подталкивая свой дар к Энни.

Она отшатнулась. Попятилась назад.

— Что же ты медлишь? Взгляни, — в интонациях герцога Энни без труда уловила издевку.

Она замотала головой.

— Ты же ждала гостя? Считай, что дождалась. По крайней мере, какую-то его часть.

Последние слова герцога Энниуслышала так, словно они доносились откуда-то издалека. Многократным гулким эхом они прозвучали в ее ушах. Взор затуманила пелена проступивших слез. Комната вытянулась, изменила пропорции, очертания предметов размылись. Ноги Энни подкосились, и она рухнула на колени. Ужас был так силен, что она не почувствовала боли.

Дрожащими пальцами она потянулась к мешку. Ее муж был жесток, но не настолько, чтобы бросить к ее ногам голову ее лучшего друга. Энни взглянула на герцога, чтобы получить подтверждение своим мыслям. Но лицо Уэйна было непроницаемо.

Коснувшись мешка, она одернула руку. Мгновения ей хватило, чтобы почувствовать что-то липкое. Энни перевела взгляд на подушечки пальцев. На них багровела кровь. Она знала, что это не краска. Тошнотворный запах железа, расплывающийся по комнате, красноречиво говорил об этом.

По ее щекам полились слезы. Что-то мешало до конца поверить, что в мешке голова Жана. Энни подтянула мешок поближе и принялась разматывать бечевку. Руки не слушались. Пальцы вмиг одеревенели. Наконец, ей удалось распутать узел.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Энни засунула руку внутрь. И тут же вытащила, нащупав что-то скользкое. Переборов страх и омерзение, Энни взглянула на руку. На ладони осталась коричневатая субстанция, пахнущая гнилью. Что бы там ни было, но к Жану оно не имело ни малейшего отношения. Не церемонясь, Энни вытряхнула содержимое из мешка. По полу покатился гнилой кочан капусты.

— С капусты все началось, капустой и закончится. Круг замкнулся, — усмехнулся герцог.

— Зачем вы это сделали?

Герцог пожал плечами:

— Надо же было как-то проверить слова доктора Норриса. Слишком уж невероятную историю он рассказал, — Дезмонд увалился на кровать, подложив под спину подушки.

— Что с Жаном?

— Мертв, — обыденным тоном ответил Уэйн.

Боль обрушилась на Энни подобно шторму. Она выворачивала все внутри, разрывала сердце в клочья. Казалось, вынести ее невозможно. Энни закрыла лицо руками и зарыдала.

Дезмонд улыбнулся, довольный ее реакцией.

— Тебе, наверное, интересно, как это произошло? Он так спешил к тебе, что оступился и упал в пропасть. Может, ему еще можно помочь? — задумчиво произнес он.

Энни отняла ладони от лица и с надеждой посмотрела на Уэйна. Он выдержал паузу, наслаждаясь ее эмоциями, и продолжил:

— Ах да, я же совсем забыл. Я настоятельно рекомендовал доктору Норрису убедиться, что его пациент не сможет ходить по Ольстену и рассказывать обо мне всякие небылицы. Это ты убила Жана, Энни. Только ты виновата в его смерти. Не приди тебе в голову сумасшедшая идея с птицей, твой друг был бы жив и здоров. Махал бы молотом в кузне. Или чем он там занимался? А теперь будет кормить червей.

Энни тихонько заскулила. Каждое слово герцога било точно в цель.

— Чего тебе не хватало? Жила сыто, как сыр в масле каталась. За все время палец о палец не ударила. Это от безделья ты полезла, куда не следовало. Если бы не твое любопытство, нашего разговора не было бы. Как и ненужных смертей, — он улыбнулся, упиваясь ее душевной болью. Он считывал ее страдания по скривившемуся в рыданиях лицу, по трясущимся плечам, по пальцам, судорожно вцепившимся в подол платья. От ее жалкого вида в его сердце поднималась горячая волна удовольствия. Это так просто растоптать ее, доломать. Наконец-то справедливость восторжествует.

— Ты погубила всех, Энни, — вкрадчиво произнес он. — Жана, его мать, своего отца. Я завтра же вышвырну их из своего дома. Кухарка, узнав о смерти сына, долго не протянет, и твой папенька станет просить милостыню на паперти. И я, так и быть, как-нибудь кину ему медячок.

— Не трогайте моего отца, — Энни подползла к нему ближе. — Умоляю. Я сделаю все, что вы скажете.

— Ты уже сделала все, что могла. Предала меня. Ты такая же, как твоя мать. Я мог дать ей весь мир. Ей нужно было только уйти от своего размазни. Но она так некстати забеременела от него и хотела, чтобы малыш рос с родным отцом. Я дал бы ее ребенку образование, достаток, положение в обществе. Я стал бы ему, точнее ей, настоящим отцом. Самым лучшим отцом. Но твоя мать выбрала унылую жизнь с ничтожеством, мало чем отличающимся от животного. Граф де Рени — глупый, слабый, бесхарактерный. Как и твой неудавшийся женишок. Удивляюсь, как можно испытывать чувства к таким никчемным людям, принимая жалость за любовь? Кстати, о Кристиане. Он умер тоже из-за тебя.

— Из-за меня?

— Если бы он не вбил в голову, что хочет жениться на тебе, продолжал бы беспечную жизнь паразита, присосавшегося к кошельку богатой старухи. Знаешь, как он умер? Его тело превратили в отбивную, а потом сбросили со скалы.

Энни громко всхлипнула. Внутренним взором она увидела улыбающегося Кристиана, красивого и счастливого. Но этот образ быстро растаял. Вместо жениха появилась старая цыганка в цветастом платке. «Погубишь всех, кто тебя любит. Сама не спасешься», — прокаркала она и залилась противным смехом. Именно так все и получилось. Видимо, и правда, у ярмарочной гадалки был дар.

— Зачем же вы столько раз помогали мне? Зачем женились на мне, если так сильно меня ненавидите? — Энни подняла на Уэйна наполненные болью глаза.

— Ты так и не поняла? Из-за тебя и твоего отца женщина, которую я любил, от меня отреклась. Потом она раскаялась, но было слишком поздно. Получив от нее все, чего мне хотелось, я отпустил ее. Но она не выжила. Когда ты ребенком явилась сюда, я сразу же узнал тебя. Ты очень похожа на мать. Мне бы не составило труда свернуть твою тощую шейку, а потом на твоих похоронах любоваться горем графа де Рени. Но это было бы слишком маленькой платой за то зло, что вы мне причинили. Я решил отнять у этого слизняка все: дом, состояние, положение в обществе, дочь. С каждым годом ты становилась все красивее. И я подумал, что небеса дали мне второй шанс. Почему бы не создать семью с копией любимой в прошлом женщины? Правда, за тобой приходилось приглядывать, иначе с твоим характером ты и до свадьбы не дожила бы. Вот поэтому я оберегал тебя. А дальше все было просто: устранение несуразной помехи, поджог поля, банкротство графа де Рени. Я создал идеальные условия, чтобы ты увидела во мне спасителя и бросилась в мои объятья. Если бы старик не спятил, я бы поставил красивую точку: торжественно сообщил ему, что тот, кто замучил его жену, делит постель с его дочерью.

— Какое же вы чудовище, — выдохнула Энни.

— Отнюдь. Я живу по законам природы. Сильные получают лучшее. Слабые обеспечивают благополучие сильных. Ты либо хищник, либо жертва. Третьего не дано.

— А какое место вы отводили мне?

— Дорогой супруги, — уголком губ ухмыльнулся Дезмонд.

— Вы хотели сказать — инструмента мести? А теперь я превратилась в ее объект.

— Умница! Мне всегда нравилось, что ты все схватываешь на лету, — искренне похвалил он, но в его глазах стала сгущаться тьма. Энни показалось, что его зрачки превратились в две черные бездны, готовые поглотить ее. Она завороженно смотрела на него, совсем как кролик на удава, и не могла отвести взгляд.

— Нужно признать, ты была не самой худшей женой. Надо тебя поощрить, — он встал с кровати и наклонился к Энни, ласково проведя ладонью по мокрой щеке. — Давай так. Я даю тебе фору пять минут. За это время ты можешь спокойно покинуть мой замок, и если я тебя не найду, считай, ты свободна.

Он подошел к двери и распахнул ее. Воспользовавшись моментом, Хок шмыгнул в комнату и улегся возле кровати.

— Беги! — скомандовал Дезмонд.

Энни, пошатываясь, поднялась на ноги. Она все поняла: он хищник, она жертва, с которой он хочет напоследок сыграть в кошки-мышки. Ему не интересно просто убить ее. Сначала он хочет насладиться ее страхом, будет давать надежду на спасение и тут же отнимать ее.

Она посмотрела на манящую дверь. Если дверь на улицу заперта, то ее метания не будут иметь никакого толка.

— Ты долго будешь стоять? Часики тик-так, — напомнил ей герцог.

— Я никуда не побегу, — с вызовом ответила Энни. — Никогда не бегала от слабаков и сейчас не собираюсь. Вы трус. Вам не хватило мужества признать, что жизни многих людей разрушили именно вы. Я здесь не при чем. Это вы убийца. Не я. Вы крушите все, к чему прикасаетесь, а созидать у вас не получается. Не умеете. И любить не умеете. И вас никто не любит, хоть вы всеми правдами и неправдами пытаетесь урвать частичку любви. Ждете ее, как нищий подачку.

— Да неужели? — расхохотался герцог. — А как же те признания, которые я слышал от тебя после наших ночей.

— Я же лгунья. Я говорила это из жалости к вам. На самом деле я всегда любила только Кристиана. И когда вы целовали меня, я представляла его. Ни одной ночи я не провела с вами. Вы ни на что не способны: ни пробудить в женщине любовь, ни подарить ребенка. У вас только уроды получаются. Больше вы ни на что не годитесь.

В мгновение ока он оказался рядом с ней. Она даже не заметила, как взметнулась его рука. Только почувствовала жгучую боль. Щека пульсировала, на ней уже начал наливаться синяк. Уголок губы треснул, и по подбородку стекала горячая струйка крови. Энни слизнула ее, поморщившись.

— Это вы тоже умеете — сражаться с женщинами. Это поступок настоящего мужчины, не слизняка, да.

— Договоришься! Я прикончу тебя прямо здесь, — взревел герцог. Внезапная перемена в Энни взбесила его. Минуту назад она была полностью растоптана. Он ощущал полную власть над ней. А теперь она дерзила ему в лицо. Провоцировала. Издевалась.

— Буду только рада. Признаться, вы мне уже насточертели. Мне вы только поможете избавиться от вашего утомительного общества. А вы чего добьетесь? Убьете меня — и кому мстить тогда будете? Вас будут преследовать мои последние слова, что вы слизень, вызывающий жалость...

— Довольно!

В тот же миг Дезмонд повалил ее на пол, придавив телом. Пальцы обхватили ее тонкую шею. Задушить эту дрянь, и дело с концом. Тогда из ее рта не вырвется больше ни звука. Энни захрипела, кровь прилила к ее лицу, глаза расширились. Но руки ее безвольно лежали вдоль туловища. Не борется. Женушка поняла, что ее ждало, и решила умереть быстро. Что ж, так тому и быть. Он сдавил ее шею сильнее. Инстинкт самосохранения все же взял верх. Руки его жертвы взметнулись в попытке дотянуться до его лица. Ей даже удалось поцарапать его щеку. Ничего. Так даже интереснее.

Вдруг на него что-то бросилось сбоку. Острая боль вспорола шею. На синеющее лицо его жены брызнула кровь. Его кровь. Стальные, мощные челюсти Хока стискивали шею хозяина. Предатель. Вокруг одни предатели. Никому нельзя доверять.

Взревев, Дезмонд повалился на бок, пытаясь отбиться от пса, но Хок был слишком силен, чтобы справиться с ним быстро.

Боковым зрением Дезмонд заметил, что его жена сбежала.

Энни неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Затуманенное сознание притупляло боль. От верной смерти ее спасло чудо, а точнее, старый пес. Чем-то она была дорога ему, если он набросился на хозяина, чтобы защитить ее. Жалобный скулеж настиг ее, когда она уже стояла у двери, за которой начиналась свобода. Энни догадалась, что с псом покончено, и по ее щекам снова побежали слезы.

Дверь оказалась предсказуемо заперта. Сейчас спустится Дезмонд, и доведет начатое до конца.

Энни метнулась в кухню к спасительной двери. Она запиралась лишь за засов. Железная задвижка противно лязгнула, и Энни схватилась за ручку. Но открыть дверь не удалось. Чья-то рука схватила ее за волосы и грубо оттянула голову назад. На шее Энни ощутила холод металла.

— Далеко собралась? Не спеши, а то перережу глотку! — услышала она незнакомый женский голос.

— Кто вы? — пересохшими губами прошептала Энни.

— Не узнаешь? Вилма, — от зловещего шепота по шее Энни ледяной змей прошла волна холода.

— Вы умеете говорить? — воскликнула Энни, поражаясь тому, что сохранила способность удивляться. — Герцог не отрезал вам язык?

— С чего вдруг? — расхохоталась Вилма. — Он доверяет мне как себе. Я вынянчила его сына как собственную кровинку. Я никогда не сделаю того, что принесет хозяину неприятности.

— Почему вы не предупредили никого из жен, что здесь их ждет смерть?

— А зачем? Никто из них и мизинца моего хозяина не стоил. Каждая получила по заслугам, — злобно прошипела Вилма.

Энни поразила догадка.

— Кто же его заслуживает? Не вы ли, Вилма?

Кухарка усмехнулась.

— Эти мерзкие женщины появляются и исчезают, а я останусь рядом с моим хозяином навсегда! — она рассмеялась. Энни почувствовала, как сотрясается от смеха ее тело. Рука, удерживающая нож, мелко тряслась. Энни воспользовалась этим, перехватив двумя руками запястье старухи. С силой она оттолкнула руку Вилмы от себя, насколько могла, уперев ее в дверь. Теперь лезвие не касалось ее шеи. Зато острие ножа было нацелено прямо в ее лицо.

Вилма оказалась довольно крепкой бабой. Даже двумя руками Энни едва сдерживала давление одной руки Вилмы.

— Останешься, останешься, — язвительно подтвердила Энни. — Пока его любовницы будут греть его постель, ты будешь греть ему рагу. Он видит в тебе лишь прислугу. Все его жены были красавицами, а ты старуха. И всегда ею была.

Энни старалась сказать то, что непременно заденет Вилму. Она угадала. Ярость придала Вилме сил. Энни едва сдерживала ее напор. В какой-то момент вместо того, чтобы противостоять Вилме, Энни прекратила сопротивляться и скользнула вниз. Нож, которым кухарка собиралась продырявить смазливое личико восьмой жены, нашел свою цель. Он воткнулся в правый глаз Вилмы по самую рукоять.

Вилма рухнула замертво на свою неудавшуюся жертву, заливая ее кровью.

Энни с трудом выбралась из-под сбитого тела кухарки. Бросив на покойницу быстрый взгляд, Энни отворила дверь и побежала прочь к темнеющему в ночи лесу.

Скрывшись за деревьями, она остановилась, переводя дух, и в этот миг сильные мужские руки схватили ее.