Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 35

Это не было похоже на шутку. Судя по расположению цветка на платье, кто-то явно очень хотел, чтобы его записку заметили. Вряд ли Уэйн решил таким образом проверить ее. Скорее, ее хотели предупредить. Или не ее. А любую, оказавшуюся на ее месте.

Любопытство привело Энни в тот же час в библиотеку.

Впервые она пожалела, что у герцога столько книг.

Сколько книг она не перечитала, ей не попалось ничего хоть немного напоминающего розу ни на обложках, ни на страницах книг.

Перерыв нижние полки, Энни приставила лестницу, чтобы обследовать верхние. Забравшись на верхние ступеньки, она поняла, что лестница довольно шаткая. Пытаясь сохранить равновесие, она выронила кипу книг, которую успела набрать.

На грохот прибежала кухарка.

— Все нормально, — заверила ее Энни, уже твердо стоявшая на полу среди разбросанных книг.

По лицу кухарки невозможно было понять, убедила ли ее Энни. Оказалось, не убедила. Вскоре в библиотеку пришел сам Дезмонд.

— Я сказала, что все нормально. Я соберу книги.

— Ты поднималась по лестнице? Ты могла упасть и навредить ребенку, — сурово сказал он.

— Мне скучно. Я всего лишь хотела почитать.

— Что именно? Говори, я сам достану.

— Не знаю, что-нибудь про любовь... наверное. Или про садоводство.

— Какие у тебя не пересекающиеся интересы.

Энни пожала плечами.

— Любовные романы там, — герцог небрежно указал рукой на полки в дальнем шкафу. — Они невысоко. Разберешься сама. Я даже не знаю что-там, это книги, привезенные с собой моими покойными женами.

Не дослушав его, Энни двинулась в сторону шкафа.

— Что тебе нужно по садоводству?

Энни обернулась:

— Что-нибудь о цветах. Хочу разбить клумбы перед замком, чтобы летом здесь было красиво, — опомнившись, Энни добавила: — Если, конечно, вы позволите.

Взгляд герцога потеплел:

— Ты первая, кто подумал о замке, как о своем доме.

Энни заставила себя улыбнуться.

Пока герцог искал для нее книги о садовых цветах и хитростях их выращивания, Энни занялась осмотром полок с романами. При этом она делала вид, что увлеченно выбирает что-то интересное. Медленно листала страницы, будто вчитывалась. Откладывала некоторые книги в отдельную стопку. Когда в ее руках оказалась тонкая книжица в коричневом кожаном переплете, ее пальцы закололо до того, как она увидела на обложке тисненую золотом розу на длинном колючем стебле. «Меня зовут Розалинда Уэйн, в девичестве де Бриенн. Точнее звали, если ты сейчас держишь в руках мой дневник», — прочитала Энни на первой странице. Ее сердце бешено забилось в груди, но внешне она оставалась невозмутима. Быстро пролистав страницы, она отложила ее в стопку отобранных книг. Сверху она добавила еще пару романов.

Она прижала стопку к груди и собралась незаметно улизнуть, но в дверях герцог окликнул ее:

— А как же книги по цветоводству?

Он стоял на лестнице, держа в руках толстый том.

— Я не донесу все. Я вернусь за ними позже.

— Выбери, что тебе нужно, а я отнесу их в твои покои сам, — он указал ей на стол, на котором лежало с десяток фолиантов.

Энни послушно подошла к столу, и, положив свои книги на край, стала рассматривать справочники, найденные Уэйном. В любое другое время ее бы заинтересовали скрупулезно выполненные рисунки растений и их частей, подробные описания мест обитания, но сейчас ей хотелось как можно скорее покинуть библиотеку с дневником Розалинды.

— Они все прекрасны, — Энни весьма натурально изобразила восхищение. — Я даже не знаю, какой выбрать. Вы ведь сможете оставить их в таком месте, чтобы я могла, не беспокоя вас, взять новый том?

— Я оставлю книги на этом столе.

— Благодарю, — Энни присовокупила самый скромный по объему справочник к романам и сделала шаг к двери.

— Энни, позволь мне, — герцог забрал у нее книги. — Не стоит носить тяжести.

Энни закусила внутреннюю часть губы и отдала Дезмонду книги, не забыв поблагодарить его.

Оставалось надеяться, что он не станет интересоваться тем, что собралась читать его жена.

Оказавшись в ее покоях, Дезмонд оставил стопку книг на прикроватном столике. Энни успела выдохнуть, но он, будто о чем-то вспомнив, вернулся к книгам. Отложив справочник по цветоводству, Уэйн взял в руки первый роман и прочитал название:

— «О любви к прекрасной Жюльетте благородного рыцаря Персиваля», — он невольно поморщился. — Насколько я помню, ты не читала такое.

— Теперь захотелось, — пожала она плечами. — Пожалуйста, не смотрите остальные, — взмолилась она. — Не заставляйте меня испытывать стыд перед вами.

Герцог хмыкнул.

— Я знаю, что у женщин во время беременности меняются привычки. Кажется, это тот самый случай, — он вернул книгу на место.

Однако через мгновение снова взял ее:

— Не думаешь ли ты, что любовные страдания, описанные в романе, ввергнут тебя в душевное расстройство? Переживания плохо скажутся на нашем сыне.

Энни покачала головой.

— Я посмотрела все концовки. Все закончится хорошо. Свадьба. Полный дом детей и никаких смертей и разлук.

Уэйн, практически не глядя, пролистал книгу, пока Энни мысленно молилась, чтобы благородный рыцарь Персиваль не вздумал так некстати окочуриться. И только потом история любви к прекрасной даме окончательно оказалась поверх стопки романов.

Как только Уэйн ушел, Энни схватила дневник и торопливо села в кресло возле окна. С трепетом она раскрыла книгу на первой странице.

"Меня зовут Розалинда Уэйн, в девичестве де Бриенн. Точнее звали, если ты сейчас держишь в руках мой дневник. Если это так, значит, моя затея не удалась. Но я сделаю все, чтобы прервать череду этих смертей. Если ты нашла мою подсказку, значит, ты дошла до той степени одиночества, когда стремишься занять себя хоть чем-нибудь. Я долго думала, где оставить подсказку, но здесь нет таких тайников, на которые можно было наткнуться случайно. Поэтому я спрятала дневник среди женских романов. Уэйн их терпеть не может и никогда не заглядывает в тот шкаф в библиотеке. Чтобы повысить вероятность того, что дневник найдут, я придумала штуку с розой. Любая модница поймет, что брошь приколота не к месту и портит платье. А в том, что кто-то станет перебирать платья, я была уверена. Сама перетряхивала сундуки из интереса узнать что-нибудь о своих предшественницах. У Уэйна странная привычка беречь старые вещи, даже если они ему не принадлежали. Поэтому я знала, что и мой сундук перенесут в ту комнату.

Если красивая сказка о любви превращается в кошмар, то у историиплохой сказочник. У моей истории он просто ужасен.

У меня пять сестер и все были на выданье, когда герцог Дезмонд Уэйн попросил мою руку у отца. Отец был рад этой партии. Герцог Уэйн богат, пользуется почетом при дворе. Сам отец неоднократно фрахтовал его торговые суда и знал его как честного и порядочного партнера. Мои сестры завидовали мне. Называли счастливицей. Хотя на самом деле, счастливицами были они. Судьба уберегла их.

Конечно, отец и предположить не мог, что меня ждет. Он не желал мне такой участи.

Глядя на Уэйна, никто бы не понял, что говорит с чудовищем.

Герцог Уэйн был остроумен, галантен, любезен и учтив. Завидный жених. С определенной периодичностью. То, каждая из шести его жен отправилась в лучший мир не далее чем через два года после свадьбы, никого не смущало. Не смущало и меня. Не каждая женщина может похвастаться безупречным здоровьем. Вот и умирали, бедняжки. У меня же из болезней насморк раз в год да мигрень от скучных разговоров. Со мной ничего подобного не может случиться. Я собиралась прожить долгую и счастливую жизнь.

Поначалу все было похоже на сказку. Мы венчались в роскошном соборе. Я была в восхитительном платье, которое несколько месяцев для меня шили лучшие модистки Парижа. Я была счастлива, ловя на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин.

Несколько месяцев мы жили в Париже, наслаждаясь светской жизнью. Балы, визиты к именитым знакомым. Все видели, как я счастлива и как я обожаю своего мужа.

Дни были насыщенными. Ночи жаркими — думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Знаешь, а ведь он ни разу в меня не излился, пока мы жили в Париже. После ночей любви он тщательно отирал мой живот тканью и неизменно просил помыться. В этом не было необходимости. Моя мать рассказала мне о женских хитростях и снабдила порошком, который я каждое утро добавляла в свой травяной чай. Мне не хотелось понести в первый же год семейной жизни.

Конечно же, об этом я не говорила своему супругу. Просто сделала вывод, что наши желания совпадают.

Как я ошибалась, я узнала только по приезде.

Долгое путешествие я перенесла превосходно. Дорогой мы дурачились, кормили друг друга виноградом, передавая ягоды из губ в губы, потом целовались как сумасшедшие, ночевали в тавернах, находили время на прогулки по городкам, попадающимся по пути. Я гордилась своим мужем, я любовалась им.

Чем ближе мы подъезжали к его землям, тем пустыннее становилось, затем дорога и вовсе свернула вглубь леса. Когда я увидела замок, мне захотелось ту же секунду запрыгнуть в карету и крикнуть кучеру: гони! Более мрачного и унылого места я не могла себе представить. Замок выглядел так, будто простоял несколько сотен лет. Вокруг замка не было ни изящных фонтанов, ни мраморных беседок, ни причудливых цветов и кустарников. Ничего. Только луг с высокой травой да лес, возвышающийся стеной.

— Это охотничий замок? — поинтересовалась я. — Сколько мы здесь пробудем?

— Всю жизнь. Ты полюбишь это место.

Мне хотелось закатить ему сцену прямо на пороге, но я сдержалась.

Внутри оказалось все так же мрачно, как и снаружи.

Моя мать тщательно следила за модой. А отец воплощал все ее желания в жизнь, нанимая лучших мастеров. Наши интерьеры не стыдно было показать королю. Здесь же все безнадежно устарело.

Одно мое восклицание о том, что неплохо бы сменить потертую обивку на стульях, было воспринято чуть ли не как личное оскорбление. Уэйн ясно дал понять, что в этом доме все останется так, как есть, и мое мнение для него просто ничего не значащие слова.

Странности начались тогда, когда Уэйн в первый же вечер заставил меня надеть старое уродливое платье, пропахнувшее сыростью. Судя по внешнему виду его то удлиняли, то укорачивали, ушивали и надставляли. Такой фасон носили лет десять назад, если не больше.

— Это платье твоей матери? Или бабушки? — рассмеялась я.

— Моей первой жены.

— Я не собираюсь его надевать! У меня есть прекрасный пеньюар из фламандского кружева, — я многообещающе провела рукой по его щеке. — Тебе понравится.

Он перехватил кисть и до боли сжал ее. Его ухмылка напоминала оскал дикого зверя:

— Нет, ты наденешь это платье, — глухо прорычал мой дорогой муж.

Затем он заставил меня прохаживаться по спальне взад-вперед, вставать то так, то этак, поворачиваться, кружиться. В завершении достал скрипку и приказал танцевать.

— А что если я не буду делать этого?

— Узнаешь, — взгляд его был темен и непроницаем. — Скорее всего, ты пожалеешь об этом.

Большего унижения я никогда не испытывала. Из любимой женщины я превратилась в куклу, которую достаточно дернуть за ниточку страха, чтобы она выполнила нужное действие.

Впервые ночью мне не хотелось дарить ему тело. Хотелось рыдать и оказаться у себя дома, с мамой, папой, шумными братьями и надоедливыми сестрами.

Наутро он извинился и подарил мне богатое рубиновое колье. Он собственноручно застегнул его на моей шее. Теперь на ней красовались рубиновые капли в обрамлении россыпи бриллиантов, а на моей кисти красовался лиловый синяк.

Он обещал, что такое больше не повторится, и я простила его. Прыгнула к нему на колени, расцеловала и начала щебетать о том, как было бы хорошо выгулять это колье, отправившись в гости к соседям.

— Мой подарок для того, чтобы я любовался им на тебе. Зачем тебе показывать его кому-то еще? Тем более на сотни лье вокруг нет людей твоего круга. Неужели я тебе так быстро наскучил?

— Но у меня столько нарядов. Должна же я в них куда-то ходить? Может, в город? На ярмарку?

— Ходи в них здесь, для меня. А все, что тебе, нужно я привезу сам.

Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела благодарной. Видимо, получилось убедительно, потому что он жарко порывисто зашептал мне в шею, мешая слова с поцелуями:

— Это наше райское гнездышко. Здесь никто не помешает нам любить друг друга.

Это моя Бастилия. И никто не помешает мне вырваться отсюда.