Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 45

Жан проснулся среди ночи оттого, что кто-то кидал в окно камни. По крайней мере, так ему показалось сквозь сон. Потом он справедливо рассудил, что если бы это были камни, то стекла разлетелись бы в дребезги. Негодяи настырно бросали что-то другое. Кошку дохлую, что ли.

От этого предположения желание накостылять засранцам возросло в разы. К кошкам Жан относился если не с любовью, то с очевидной симпатией. А тех, кто мучает животных, Жан на дух не переносил.

Одеваться только для того, чтобы надрать нарушителям спокойствия уши, показалось ему чрезмерным. Потому он вышел на улицу в одних кальсонах. Лампу с собой не прихватил нарочно, чтобы не спугнуть хулиганов и поймать их на горячем.

Дверь черного входа он предусмотрительно придержал, чтобы ржавые петли не заскрипели. За угол шел крадучись, не шаркая башмаками.

И несмотря на все меры предосторожности, он никого не увидел. За домом не было никаких хулиганов. Только огромная черная птица настойчиво билась в окно.

Сердце Жана сжалось от дурного предчувствия. Он узнал Каргу.

Птица, видимо, тоже узнала Жана и, зайдя на очередной круг, спикировала на его плечо, расцарапав кожу когтями.

Жан, поморщившись от боли, взял Каргу на руки и понес в дом. По пути он захватил на кухне кусок сырого мяса и нож.

Вернувшись в свою комнату, Жан зажег масляную лампу, и, усадив ворону на подоконник, принялся ее кормить. Когда в ненасытном клюве исчез очередной кусок, Жан удивился вслух:

— Да ты голодная, однако! Сколько ты не ела?

Карга не ответила, только нетерпеливо клюнула его за палец, требуя следующую порцию.

— Почему ты прилетела? Что-то случилось с Энни? — озвучивать такие предположения Жанну было сложно. Внутри все отвергало даже мизерную вероятность того, что Энни могла серьезно заболеть или как-то пострадать.

Карга продолжала долбать клювом мясо, не обращая внимания на Жана. Он с осуждением посмотрел на наглую птицу. И только тогда заметил привязанный к ее ноге крошечный свиток.

— Вот я болван! — Жан хлопнул себя по лбу и приступил к распутыванию веревки.

Узлы были настолько крепкие, что Жану пришлось воспользоваться ножом. Его манипуляции вызвали недовольство Карги. Она часто захлопала крыльями и больно клюнула его в руку. Ойкнув, Жан помахал в воздухе кистью. В его пальцах был зажат клочок бумаги.

Поднеся записку ближе к лампе, Жан развернул ее.

На крошечном листке Энни пыталась уместить как можно больше информации, поэтому буквы были размером с крупную блоху. Жанну пришлось долго щуриться, прежде чем он сумел прочитать текст.

«Жан, я точно не уверена, но мне кажется, что седьмая жена герцога Уэйна — Розалинда, жива. Нужно проверить ее могилу. Ее тело могло быть заменено куклой. Мирта тоже может быть здесь, в подземелье замка. Сам не лезь. Это опасно. Поговори с отцом Дарионом».

Из записки Жан отчетливо понял, что Энни сунула нос, куда не следовало, и теперь ей угрожает опасность.

Не мешкая, Жан нацепил штаны и рубаху, накинул сверху меховой жилет и выскочил из дома. Перепрыгивая через рытвины на дороге и широко размахивая руками, он понесся к церкви, сопровождаемый лаем всполошенных дворовых собак. Его не останавливали ни кромешная темень, ни колдобины на дороге, ни правила приличия. Дожидаться рассвета, значило терять время.

Оказавшись возле домика священника, Жан затарабанил в дверь. Минут через пять вышел заспанный отец Дарион. Вместо привычной сутаны на нем была ночная сорочка. В одной руке он держал свечу, другой прикрывал рот, чтоб скрыть зевоту.

— Что случилось, Жан? — проморгавшись, спросил он.

— Энни прислала мне записку. Нужно проверить, что находится в гробу герцогини Уэйн.

— В гробу герцогини Уэйн находится герцогиня Уэйн, — подавляя очередной зевок, ответил отец Дарион. — Я это знаю. И самой Энни это прекрасно известно.

— Вы можете взглянуть на записку? — Жан протянул ему бумажку.

— Проходи, — Дарион посторонился, пропуская нежданного гостя вовнутрь.

Поставив свечу на стол, отец Дарион пробежался глазами по записке и вынес вердикт:

— Могу тебе сказать, при всей своей любви к Энни, что поводов для беспокойства нет. Она всегда обожала приключения. Видимо, семейная жизнь ими не изобилует, и она написала это со скуки.

— Энни не стала бы шутить такими вещами. Если она пишет, значит, дело серьезное, — нахмурясь, возразил Жан.

— Из ее письма следует, что она сама не уверена, — отец Дарион потер переносицу. — Здесь одни догадки, ни на чем не основанные. Перед заупокойной мессой усопшего всегда осматривает доктор. Уж он бы понял, что перед ним кукла.

— А как же Мирта? Вы видели ее на службе?

Отец Дарион задумался:

— Нет. Не припоминаю. Даже если она не посещала службу, она могла заболеть или куда-нибудь уехать. У всего есть объяснение. Не нужно пытаться подогнать факты, чтобы обосновать чьи-то утверждения.

— Тогда я сам разрою эту могилу, — бросил Жан сквозь зубы и вышел, не попрощавшись и громко хлопнув дверью.

Отец Дарион бросился за ним и остановился на пороге.

— Жан, так нельзя. Это нарушение закона. Я должен буду донести на тебя прево. Мне бы этого не хотелось! — крикнул он во все горло вслед удаляющемуся Жану. — Жан, постой! Ты куда?

— За лопатой! — Жан резко обернулся, плюнул под ноги и ускорил шаг.

Добравшись до дома, Жан не стал заходить внутрь, сел на ступеньки и крепко задумался. Зря он обратился к Дариону. Если святой отец выполнит свою угрозу, то Энни останется без помощи. Может, и не стоит разбираться, кто там похоронен? Забрать Энни из дома герцога под любым предлогом, и когда она будет под его защитой уже обращаться к прево, чтобы проверили подземелья замка.

Но перед тем как отправиться за Энни, Жан все же решил зайти к Мирте. Едва рассвело, он помчался на ее улицу на окраине Ольстена. Калитка была не заперта, и Жан свободно прошел во двор. Собака сердито залаяла, но не рискнула приблизиться к непрошенному гостю. Жан постучал по закрытым ставням.

— И чего понадобилось в такую рань? — раздался за его спиной недовольный женский голос.

Жан обернулся. Перед ним стояла женщина по виду такая же своенравная и хитрая как Мирта. Он сразу понял, что это та самая яблоня, что породила порченое яблочко.

— Мадам, я могу увидеть Мирту? — вежливо спросил он.

Женщина поставила подойник на землю и, отерев руки о фартук, скрестила их на груди.

— Интересно, зачем же она так тебе нужна, что не мог обеда подождать? Кто ж на рассвете в гости ходит?

Возле подойника пристроился кот и уже оперся о его край лапами, готовясь нырнуть головой в молоко, но бдительная хозяйка вовремя заметила это и пнула кота, наградив его парой крепких ругательств.

— Ну, я пойду, — Жан попятился к калитке. — Когда Мирта проснется, скажете, что я приходил к ней. Или лучше ничего не говорите.

— Гляди, жених стеснительный какой! — расхохоталась женщина. — Нет Мирты. К тетке в соседнюю деревню пошла погостить.

— А когда вернется?

— Должна была недели две назад. Оно и понятно. Домой не хочется. Дома работать надо. А тетка, сестра моя, балует ее почем зря. Спит Мирта у нее до обеда да сладкие булки ест. Ни в поле выходить не надо, ни отцу на пасеке помогать.

— Ясно, — пробормотал Жан и, отвесив поклон на прощанье, выскочил из калитки.

Получалось, что Энни не ошиблась. Не могла же она ткнуть пальцем в небо и угадать с именем. Мирта не у тетки своей прохлаждается, а томится в подземелье. И какая бы она ни была противная, все равно не заслуживает такой участи.

Получив доказательства, Жан снова отправился к святому отцу. Перехватить его до утренней проповеди не удалось. Поэтому Жану пришлось ждать ее окончания в церкви. Не выспавшись за ночь, он вскоре задремал. А под конец проповеди уже вовсю раскатисто храпел. Вежливые замечания соседей по скамейке и тычки в бок не возымели над ним никакого действия. Он спал крепко как младенец.

И даже после того как проповедь закончилась и церковь покинули прихожане, Жан продолжал сладко храпеть. И выдавал бы долгие трели и дальше, если бы Дарион не растормошил его.

— А? Что? — дернулся Жан, чуть не упав со скамьи.

— Надеюсь, ты успел выспаться.

— Отец Дарион. Мирта, по словам ее матери, ушла в соседнюю деревню, но так до сих пор и не вернулась, — выпалил Жан без всяких предисловий.

— Жан, — Дарион с досадой потер переносицу, — ты опять за свое? Может, девушка задержалась. Мало ли какие у нее могут быть причины.

— Но почему Энни написала в записке именно ее имя? Совпадение?

— Скорее всего, так и есть, — развел руками отец Дарион.

— А я так не думаю.

Жан с негодованием вскочил с места и выплюнул хлесткие слова:

— Как Энни в вас ошибалась! Она верила вам. Она хотела, чтобы я попросил помощи у вас. Не у прево, а у вас, — Жан ткнул указательным пальцем в грудь святого отца. — Если что-то случится с Миртой и той, другой женщиной, это будет только ваша вина. А Энни... С Энни ничего не случится. Уж я постараюсь.

Не дожидаясь ответа священника, Жан протиснулся между скамьями и размашисто зашагал по проходу.

— Жан! — окликнул его Дарион. Но Жан не обернулся. Только протяжный скрип двери, выпустившей Жана на улицу, стал ответом священнику.

Жан шел по улице, пиная камни и огрызаясь на собак, облаивающих его через забор. Святой отец остался глух к его словам. Может, городские власти окажутся более понятливыми. Решительным шагом он направился к неказистому зданию, где вел прием прево. На дверях красовалась деревянная табличка «прево Этьен Жерваль».

Нужно сказать, работы у прево было немного. Пару раз в год попадался мелкий воришка, стащивший булку хлеба или головку сыра. Прево его судил по всей строгости закона, воришку секли на площади, чтобы через несколько месяцев, тот опять попался.

Более серьезные дела, такие как пропажа девиц, были прево не по зубам. Он честно полагал, что он и не должен ими заниматься. Все жители Ольстена знали, что виноваты в исчезновении девушек дикие звери. На зверей полномочия прево не распространялись. Пусть хищниками охотники занимаются. А глупых девиц пусть родители поучают, чтоб в лес не совались.

Единственным делом, которое ему доставило хлопот, был поджог полей графа де Рени. Но и здесь прево выкрутился. По бумагам оформил пожар как возгорание поля по природным причинам. Местные болтали, что видели накануне чужаков. Поджигатели, не будь дураками, конечно, сразу же скрылись. А ему, что, искать их? Дудки! Зачем тратить время на поиски неизвестных лиц, неизвестно куда пропавших? Понятно же, что дело гиблое. А так он все хорошо, гладенько устроил. Природа на него в обиде за обвинение в пожаре не останется. Ей плевать на его писанину. Да и графу де Рени очевидно тоже было плевать: ни разу не поинтересовался, как идет расследование.

В общем, дни прево протекали скучно и однообразно. С утра до вечера он просиживал за столом в полном одиночестве. Даже двух гвардейцев, находившихся у него на службе, благодушно отпускал по их делам, чтоб не мельтешили. Поэтому увидев перед своим рабочим столом парня, прево удивился и немного растерялся.

— Что вам угодно, месье? У вас что-то украли? — подобравшись и напустив на себя серьезный вид, строго спросил он.

— Месье Жерваль, — волнуясь, произнес Жан, — я хочу заявить на герцога Уэйна.

Прево поднес кулак ко рту и закашлялся. Лицо его густо покраснело.

— Вы, наверное, шутите? Герцог Уэйн — очень уважаемый и очень влиятельный человек.

— Не шучу. Он удерживает свою жену, которую все считают умершей, в подземелье. И девушка Мирта тоже у него.

— О как! И откуда вам это стало известно?

— Его жена Эниана прислала мне записку.

— Записку говорите? — мысли Жерваля до прихода Жана текли в направлении вкусного обеда в таверне и теперь никак не могли взять другой курс.

Жан протянул ему смятый клочок.

Прево пробежался по записке глазами.

— Но здесь же ничего не понятно, — искренне возмутился он. — Что за подземелье? Что за Мирта? Что за кукла? Звучит как выдумка.

— Тем не менее Мирта несколько недель назад должна была вернуться домой, но до сих пор не вернулась.

— Так, так. А откуда она должна была вернуться?

— Она уехала к своей тетке.

— Так с ней все ясно. Она уехала, встретила парня, у них завертелось, закружилось, — Жерваль рассмеялся. — Помяните мои слова, скоро вернется и не одна, а с женихом.

— И вы ничего не станете проверять?

— А чего проверять? Если бы с девкой что-то случилось, первыми ко мне прибежали бы ее родители. Если не бегут, значит, все в порядке.

— А Розалинда?

— А что Розалинда? Хотите, чтобы я поверил сказкам про куклу? Вы людей за дураков принимаете? Думаете, никто куклу от живого... — он осекся и поправился: — от мертвого человека отличить не может. Предлагаете мне разрыть могилу покойной супруги уважаемого человека, потому что кому-то что-то показалось? Или предлагаете нагрянуть к уважаемому человеку и потребовать показать замок, опять же потому что кому-то что-то показалось? Вы в своем уме, месье? Ах, да! — с издевательской улыбкой проговорил он. — У меня же есть основание. Вот эта фитюлька, — он двумя пальцами поднял бумажку. — И как она у вас оказалась? Может, сами написали?

— Ворона принесла.

— Что? — прево расхохотался, стуча ладонями по столу. — Ворона принесла! — отсмеявшись, он посмотрел на Жана: — Идите отсюда, пока я добрый. И не морочьте голову.

Не попрощавшись, Жан развернулся к двери.

В спину ему долетало бормотание прево:

— Ходят всякие. От работы отвлекают.

Покинув жилую черту Ольстена, Жан обогнал одинокую фигуру, спешно идущую по грязной дороге. Жан был так зол и на отца Дариона, и на прево, что не обратил внимания на идущего.

— Жан! Жан! Куда ты так спешишь?

Жан узнал голос доктора Норриса и остановился, дожидаясь закутанного в плащ старика.

— Что-то случилось? — участливо поинтересовался доктор Норрис

— Случилось, — угрюмо ответил Жан.

— Я могу помочь?

— Вряд ли. Энни в большой беде.

— Что же с нею?

— Пока ничего. Энни узнала, что герцог удерживает женщин в подземелье.

— Да что ты говоришь! — ошеломленно воскликнул доктор. — Я бы никогда не подумал, что такой уважаемый человек способен на такие гнусности. Может, все-таки какая-то ошибка? Как ты узнал об этом?

— Энни прислала мне записку через ворону.

— Вот выдумщица, — покачал головой доктор с улыбкой. — Энни всегда была сообразительной девчушкой. Ты рассказал о записке кому-нибудь?

Жан печально вздохнул:

— А надо было?

— Это хорошо, что не рассказал. Герцога могут предупредить. А раз об этом знаем только мы, то мы добудем доказательства и предъявим их прево.

— Вы хотите мне помочь?

— Конечно! Я не могу оставаться в стороне, когда речь заходит о таких вещах. Это мой долг гражданина и порядочного человека, — доктор посмотрел на затянутое тучами небо. — Нужно торопиться, скоро начнется дождь.