Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 28

Герцог сдержал обещание. Каждую ночь он искушал ее. По-другому Энни не могла это назвать. Он вырисовывал пальцами замысловатые узоры на ее коже, целовал ее от макушки до кончиков пальцев, шептал ей на ухо всякие нежности. Больше всего в этом Энни раздражало то, что ее тело откликалось на эти ласки. Тело предавало память о Кристиане, о том, кому оно должно было принадлежать. Этого Энни простить себе не могла. Пальцами она изо всех сил сжимала простыню, чтобы ни единым стоном или вздохом, не показать, что ей приятны ласки Уэйна. После его ухода она ругала себя и заливала слезами подушку.

— Ты же хочешь меня, признайся, — шептал ей герцог.

Неизменно в ответ ему, плотно сжав губы, она мотала головой.

— Маленькая лгунья. Не могу понять, почему ты упрямишься. Я бы показал тебе, что все истории, что рассказала тебе Ханна, не имеют ничего общего с действительностью.

Энни молчала.

— Даже если ты молчишь. Твое тело говорит за тебя. Оно источает аромат желания. Твое маленькое сердечко сильнее бьется. Ты дышишь часто и прерывисто. Твои ресницы подрагивают, а губы раскрываются для поцелуя.

Каждую ночь он уговаривал ее поддаться на его ласки. Энни противилась, при этом понимая, что вечно это продолжаться не может. Когда-нибудь герцогу надоест игра в кошки-мышки, и он возьмет то, что ему полагается. Возможно, силой. Иногда она думала, что лучше проиграть. Пусть считает себя победителем, тешит свое самолюбие. Но все равно каждый раз она шла вопреки своему здравому смыслу.

Кристиана не вернешь. Она пыталась себя в этом убедить, но получалось плохо. Сердце отказывалось верить разуму.

Ей продолжали сниться странные сны, в которых Кристиан говорил, что жив и просил дождаться его. Отпустить его и забыть у нее не получалось. Но и обсуждать свои чувства с Уэйном она не собиралась.

На счет Уэйна она не ошиблась. Ход его мыслей был примерно таким, как она себе вообразила. Его начинало раздражать, что время шло, а Энни все так же отталкивала его. Мол, берите что хотите, быстро и без лишних движений, и не тратьте время на всякие поглаживания и поцелуи, все равно мне они не нравятся.

Продолжать любовные игры дальше, не получая разрядки герцогу изрядно надоело. После каждой такой ночи ему приходилось выходить во двор замка и окатывать себя ведром ледяной воды, чтобы остудить пыл. Взять Энни силой означало бы наделить ее нимбом мученицы. Как он понял, она к этому и стремилась.

Никогда он еще так не изгалялся, чтобы уложить под себя собственную жену.

Тело ее уже было полностью готово, чтобы принять ее, осталось подавить ее волю. Способов сделать это он знал великое множество, но выбрал самый простой, самый безболезненный и приятный для нее.

Она ничего не заподозрила, когда он за ужином заботливо вручил ей горячее питье, приятно пахнущее лесными травами и ягодами. Энни благодарно улыбнулась и сделала несколько глотков. Сладковатый вкус ей понравился, и она осушила чашку до дна.

Через какое-то время Энни почувствовала тепло разливающееся по ее телу. Мысли в голове путались, да и думать было лень. Ей стало спокойно и хорошо. Так хорошо бывает летом, когда ты подставляешь лицо под солнце, никуда не спешишь, ничего не ждешь и понимаешь, что ты счастлив здесь и сейчас.

Энни уронила голову на руки — ей чудилось лето. На поляне, покрытой пестрыми цветами, стоял Кристиан, улыбался и протягивал ей руки. Энни пошла к нему навстречу.

— Верь мне, — в руках Кристиана как по волшебству оказалась черная шелковая лента.

Энни позволила повязать ее на глаза. Кристиан подхватил ее как пушинку на руки и куда-то понес. Энни казалось, что они поднимаются по лестнице, но откуда лестница в лесу. Да и какая разница, главное, что он вернулся.

Она прижималась к нему, пытаясь уловить биение его сердца. Это был настоящий Кристиан из плоти и крови.

Скоро она оказалась на чем-то мягком, пахло розами и фиалками. Она подалась вперед, боясь, что Кристиан оставит ее здесь и исчезнет. Ее рука потянулась к повязке, чтобы сорвать ее, но Кристиан ее мягко остановил, перехватив руку.

— Не делай этого, прошу, — прошептал он.

Энни ощутила на кончиках пальцев его легкий поцелуй.

Через мгновение она почувствовала, что корсаж ее платья проворно расшнуровывают. Ее это не смутило. Она сама хотела избавиться от платья как можно быстрее. Горячие руки Кристиана проникли под нижнюю юбку. Энни охватили сомнения, но они быстро развеялись, и вскоре она оказалась полностью обнажена. Когда она почувствовала прикосновение к коже разгоряченного тела Кристиана, то даже не запротестовала, просто удивилась, когда это он успел расстаться со своей одеждой.

Его руки ласкали ее кожу, под умелыми ласками она таяла подобно воску.

Она призывно приоткрыла руки и выдохнула:

— Поцелуй меня.

Он не заставил себя ждать. Его рот жадно накрыл ее губы. Кристиан был похож на умирающего от жажды путника, который наконец-то дорвался до прохладного источника. Она отвечала ему неистово, запустив пальцы в его волосы, прижимая его голову к себе. Она не представляла, что поцелуи могут быть такими сладкими. Ей хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Она тянулась к нему как росток к солнцу, подавалась навстречу его ласкам, бесстыдно требовала еще и еще.

Она проводила рукой по его крепким мускулам, царапала в порыве страсти его широкую спину, выгибаясь дугой. Самым важным было чувствовать тепло его тела, слышать его прерывистое дыхание и учащенные удара сердца. Она шептала ему на ухо:

— Ты вернулся, ты все-таки вернулся. Не оставляй меня больше никогда.

Утром Энни открыла глаза и увидела над собой малиновый балдахин с вышитыми золотыми львами. Она наморщила лоб, пытаясь понять, где она находится. Приподнявшись на пышных подушках, она осмотрелась. Комната ей не была знакома, хотя по убранству не выбивалась из общего стиля замка. И мебель, и отделка стен были выполнены в темных тонах. На бордовом шелке. Пол был усыпан засушенными розовыми и фиалковыми лепестками.

Энни вспомнила, что во сне присутствовал навязчивый запах цветов. А еще там был Кристиан. Щеки Энни вспыхнули, когда в ее памяти всплыли картины того, чем они занимались. Сон был настолько живым и ярким, что до сих пор ее тело пребывало в сладкой истоме, а между ног саднило.

Но как она ни напрягала память, не могла вспомнить, как здесь очутилась. Последним ее воспоминанием был ужин с Уэйном.

Она откинула покрывало и с ужасом поняла, что она нагая. Подскочив, как ужаленная, она закуталась в покрывало. Вдруг сюда войдет горничная? Или, что еще хуже, сам Уэйн? А она в таком неприглядном виде.

Ее волнения усилились, когда она заметила кровавое пятно на белой шелковой простыни.

Мало того, что уснула в чужой постели, так еще и испачкала ее.

Почему-то в этом месяце кровь пришла слишком рано.

Раньше такого никогда не случалось.

Как бы там ни было, нужно было быстрее одеться и попросить горничных, чтобы перестелили постель.

Энни была уверена, что ее платье или ночная сорочка где-то в этой комнате. Не могла же она прийти сюда голой. От Ханны Энни много раз слышала про ходячих в ночи. Когда Энни была ребенком, Ханна частенько перед сном рассказывала ей страшные истории. В некоторых из них молодые девушки во сне уходили из дома, бродили по селениям, пугали людей, а утром возвращались домой и ничего не помнили. А если кто окликивал такую девушку, то у нее тут же разрывалось сердце, и она падала замертво. Неужели истории Ханны не были выдумкой, и Энни одна из таких несчастных?

Платье обнаружилось на полу с другой стороны кровати, смятое с надорванными завязками. Будто она очень спешила, когда снимала его.

Энни наскоро надела платье, даже не пытаясь затянуть завязки как следует. Напоследок она оглянулась на ужасающего вида пятно на белоснежной простыни. Вернулась и прикрыла его покрывалом.

В дверях она столкнулась с Уэйном.

— Уже проснулась, любовь моя? — он потянулся к ней и поцеловал в щеку. Раньше такого за ним не водилось.

— Да, я уже ухожу, — пролепетала Энни, — не буду вам мешать, господин герцог.

— Дезмонд. После того, как ты провела ночь в моей спальне, глупо называть меня иначе.

— Это ваша спальня? — Энни воровато оглянулась на кровать. — Велите горничной перестелить постель.

Уэйн провел по ее пылающей щеке тыльной стороной ладони.

— Не стоит стыдиться. Если дева невинна, то после ночи любви остаются следы.

— Ночи любви? — Энни нахмурилась. — Я ничего не помню.

— Ах ты, маленькая лгунья. Не ты ли дрожала от желания и просила еще и еще? Впервые я боялся, что не сумею насытить лоно.

На миг Энни задумалась. Неужели все произошедшее не сон, только вместо Кристиана был герцог? Но как могло случиться, что она перепутала их?

— Вы хотите сказать, что мы провели ночь вместе?

— Именно так. Ты уснула на рассвете, довольная и уставшая.

— Как так вышло, что я оказалась здесь?

— Я принес тебя.

— Напиток, — прошептала Энни.

— Ты заблуждаешься, любимая. Он расслабляет, успокаивает, все тайные желания становятся явными, — рука герцога скользнула за корсаж платья и погладила нежную кожу. — Но на память никак не влияет. Я тоже пил его, но прекрасно помню каждое слово, которое ты шептала вчера мне на ухо, каждый твой стон, каждый твой крик.

От тех непристойностей, что он говорил, ей хотелось провалиться сквозь землю. Она стояла не в силах пошевелиться от пожирающего ее стыда.

Этим замешательством и воспользовался Уэйн, подхватив ее на руки и потащив в сторону кровати.

— Думаю, нам стоит продолжить начатое.

Плотоядно улыбнувшись, он бросил ее на покрывало.

Многие давно ждали эту сцену, я написала)) Не забывайте, что это все же 16+

Что думаете о первой брачной ночи?