Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 37

Теперь оставалось написать письмо родителям и передать вознице, чтобы он отправил его.

Без утайки я расписала, как на самом деле выглядит мой брак, и попросила мать приехать за мной. Отец не последний человек в городе и найдет способ все уладить. У него есть влиятельные знакомые, которые помогут подать прошение Папе Римскому об отлучении от ложа и стола.

Главное, чтобы эта отвратительная рыжая обезьяна не солгала и ничего не перепутала.

Среду я ждала с нетерпением. Спать легла пораньше, чтобы не пропустить приезд повозки со снедью. Но так и не смогла сомкнуть глаз. Стараясь не разбудить мужа, я осторожно поднялась, накинула на плечи шелковый пеньюар, а сверху вязаную шаль, оставленную с вечера на стуле.

С туалетного столика взяла брошь, инкрустированную драгоценными камнями — подарок отца на совершеннолетие. Затаив дыхание, осторожно вытащила конверт из-под подушки. Каким-то шестым чувством Дезмонд уловил движение и заворочался. Но к моей радости, не проснулся.

Телега стояла на заднем дворе. Куло и Вилма таскали пузатые холщовые мешки и корзины с овощами и фруктами.

Возница, коренастый мужик в соломенной шляпе с рваными полями, облокотился о бок телеги и сосредоточенно всматривался в ели на опушке, всем своим видом давая понять, что разгрузка телеги не его проблема.

Улучив момент, когда Куло и Вилма скрылись за дверью черного хода, я подбежала к мужчине и сунула ему письмо. Он уставился на конверт непонимающим взглядом.

— Отошлите, пожалуйста, почтовым дилижансом.

Мужчина не спешил отвечать, жевал седые усы и вертел в руках конверт.

Тогда я протянула ему брошь:

— Возьмите за свои труды. Она очень дорогая. Красные камешки — рубины. Синие — сапфиры. Год вы с семьей сможете жить безбедно.

Помявшись, возница положил брошь в кошель, висевший на поясе, письмо же спрятал за пазуху.

— Это очень важно, — тихо сказала я в надежде услышать от него заверения, что он выполнит мою просьбу, но он молчал, только коротко, едва заметно кивнул мне.

На обратном пути я нос к носу столкнулась с Вилмой. Она посмотрела на меня исподлобья еще с большей неприязнью, чем обычно.

Зайдя за угол, я остановилась. Нужно было убедиться, что возница ничего не расскажет Вилме, если вдруг она спросит, чем я занималась на заднем дворе. Но она забрала две оставшиеся корзины и дала ему какую-то бумагу, как мне показалось, список продуктов. Они не перекинулись ни единым словом. На прощание возница небрежно махнул ей рукой и, прикрикнув на лошадей, двинулся в путь.

Несмотря на то, что Дезмонд ничего не узнал, на душе было неспокойно. Деревенский мужик мог оказаться непорядочным. Ведь ничего, кроме совести, не мешало ему выбросить письмо по дороге. Оставалось надеяться, что она у него все же есть.

Но даже если письмо отправится в Париж и не потеряется в пути, пройдет не менее двух месяцев, прежде чем мои родные окажутся здесь. Нужно было переждать это время, не вызывая у супруга подозрений и постараться не забеременеть.

Однако у судьбы на то были своим планы. Уэйн, гореть ему в аду, догадался, что дело не в моем организме, отвергающем его семя, а в порошке, который я незаметно добавляла в питье. За завтраком, будто ненароком, он взял мою чашку и сделал большой глоток. Лицо его тут же исказила гримаса гнева. Чашка полетела в стену и осыпалась на паркет брызгами осколков, а я получила оплеуху.

Схватившись за горящую щеку, я поднялась из-за стола и собиралась покинуть столовую, но Дезмонд преградил мне путь.

— Здесь полынь. Может, хватит дурить меня? — он угрожающе навис надо мной. Его желваки играли. А глаза превратились в черные бездны. — Почему ты не хочешь ребенка?

— Хочу, — сквозь слезы пролепетала я, — но не сейчас, чуть позже.

А в мыслях добавила: и не от тебя.

Удар его ладони обжег вторую щеку.

— Повтори, что ты сказала.

Меня подмывало выплюнуть в ответ все, что я думала по этому поводу. Но было ясно как божий день, что на меня сразу же обрушатся удары. Потому я проглотила свою гордость и замотала головой.

— То-то же. Предназначение женщины — быть матерью. И ты его исполнишь.

Через месяц наступила беременность. К тому времени от моей любви к Дезмонду не осталось ничего. Напротив, мое сердце полнилось ненавистью, и я боялась, что перенесу чувства к отцу на ребенка. Он ведь не виноват, что его отец чудовище. Еще один страх неотступно преследовал меня. Теперь Дезмонд мог не отпустить меня с родителями. Мое заточение могло продлиться до того, как малыш появится на свет.

Еще через пару месяцев Дезмонд молча отдал мне вскрытый конверт. Это было письмо из дома. От одной мысли, что он читал его, щеки вспыхнули.

Дрожащими пальцами я вытащила из конверта лист бумаги, исписанный убористым почерком матери.

«Дорогая моя, мы все очень скучаем по тебе и очень рады получить от тебя весточку. В то же время само содержание письма нас расстроило. У тебя прекрасный, заботливый муж, замок на лоне природы — и при этом ты недовольна жизнью. В Париже до сих пор девицы на выданье завидуют тебе. Да и замужние тоже. Я бы с удовольствием отдохнула в таком месте от увеселений и визитов к знакомым. С души воротит от них. Другое дело — чистый воздух, лесные угодья, ягоды-грибы, деревенские продукты, свежая дичь.

На природе ваши дети будут рождаться крепкими и здоровыми. Твой муж по-настоящему мудр, раз понимает это.

Представляю, как ты похорошела. Наверное, округлилась. Щеки порозовели. Проводи побольше времени на природе. Только не выходи, когда слишком жарко. А то твое личико обгорит или станет темным как у селянки. Чего говорить, я и сама тебе завидую.

Ты пишешь, что в первые месяцы брака отношение герцога Уэйна было другим? Он же не может постоянно носить тебя на руках и сдувать с тебя пылинки. Как вспомню, каким взглядом он на тебя смотрел!

В семейной жизни всякое случается — и размолвки и недопонимания. Постепенно вы притретесь, привыкнете друг к другу.

Мы всегда тебя баловали. Теперь тебе нужно учиться быть мудрой, уступать. Я знаю, тебе тяжело слышать «нет», но придется смириться с тем, что не все желания будут исполняться. Он твой муж. Научись слушать его. Помни, что ты замужняя женщина. Постарайся забыть о своих капризах.

Когда я прочла, что он был груб с тобой, я сначала испугалась, а потом вспомнила, как ты остро все воспринимаешь. Ну а синяк… У тебя просто слишком нежная кожа. Этим ты пошла в меня. У меня синяки остаются, даже если я слишком туго затяну корсаж. Думаю, что за то время, что письмо шло сюда, ты уже давным-давно позабыла о том случае и наслаждаешься счастьем.

Ну и в том, что он хочет наследника, нет ничего плохого. Он уже не юн. Шесть жен не смогли подарить ему ребенка. Не разочаруй его. Тогда он будет любить тебя больше всех на свете!

Твой отец тоже хотел сына. Я рожала каждый год, до тех пор пока доктор не сказал, что следующие роды могут стать последними. И только тогда отец смирился и разрешил мне пить специальный отвар.

Я прочитала письмо твоему отцу. Думала, может, что-то не так поняла. Отец возмутился. С ним чуть не случился удар. Он сказал, что герцог Уэйн просто не может быть таким, как ты его описываешь. Как деловой партнер он ни разу не подвел его. Герцог Уэйн — образец благородства и порядочности. Так и сказал. А тебе посоветовал выбросить дурь из головы и меньше читать любовных романов.

Милая, мы все, все наши знакомые видели, как герцог Уэйн к тебе относится. После того как ты видел такую любовь своими глазами, уже никогда не поверишь иному.

Я сходила в церковь и долго молилась о том, чтобы ты образумилась. Ждем вас в гости. Надеюсь как можно скорее увидеть внуков».