Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 31

Коатль убрался, а Наоми все еще чувствовала дрожь в руках. Этот мир тесен для них двоих. Когда-нибудь они сойдутся в схватке, и выживет только один.

Сегодня она щелкнула его по носу, забрав то, что должно было стать его добычей. Коатль ей этого никогда не простит. И даже не из-за того, что она лишила его возможности полакомиться свежей человечиной, а потому что она много стала себе позволять.

Можно было, конечно, отдать ему этого задохлика. Но зря она, что ли, его столько тащила — теперь спина отваливается, а на руках кровавые мозоли. Это ее трофей, который она заслужила. А Коатль, песья морда, пусть подавится своими требованиями.

Как бы там ни было, нужно было заняться находкой. Еще кони двинет ненароком. Наоми осторожно сняла с него черный жюстокор, богато расшитый золотой и серебряной нитью, затем камзол в тон ему и белую шелковую рубашку с кружевным многослойным галстуком.

— И куда же ты ехал такой нарядный? — спросила она.

С любопытством исследователя она стянула с него бархатные кюлоты и изодранные шелковые чулки. Об особенностях мужской анатомии она знала. Наблюдала как-то, как деревенские мужики купались в реке нагишом. Но так близко видела впервые.

— Ладно, повреждений здесь точно нет, так что нечего присматриваться, — она заставила себя отвернуться.

Набрав в черпак и разодрав его рубаху на тряпицы, она осторожно промыла ссадины и рану на груди, ощупала кости на целостность. Все-таки при падении пару ребер он сломал, но то, что он выжил вообще, было большой удачей.

Воспаление вокруг раневого отверстия ей не нравилось. Для скорой помощи хватит и тех трав, что растут неподалеку от ее хижины. А завтра она прогуляется вниз по реке и соберет корни, кору и листья целебных растений, которые снимут жар и боль и не дадут ране загноиться.

Зрение Наоми позволяло ей хорошо видеть даже в темноте. Она сорвала несколько листочков шалфея и подорожника, вернулась в дом, промыла их в воде и, разжевав в зеленую кашицу, приложила к ране. Затем туго перетянула ребра пациента полосками из его рубахи. По мелким царапинам и ссадинам она прошлась языком.

Так с детства ее лечила Тайра. Наоми заметила, что от волчьей слюны раны быстрее затягиваются, а боль утихает. Позже Наоми пробовала зализывать сама те болячки, до которых могла дотянуться, и эффект был тот же.

Кожа мужчины пахла вкусно. Его природный запах, смешанный с запахом крови, пота и дорожной пыли, будил в ней неведомые до этого чувства. Ей понравилось касаться его кожи языком, невзначай задевать ее губами, вдыхать его запах.

— Пить, — прохрипел он так тихо, что если бы не чуткий слух Наоми, она бы и не услышала.

Наоми смочила тряпицу водой и провела по его бледным растрескавшимся губам. Его рот приоткрылся, жадно ловя стекающие в него капли.

Посчитав, что больше ничем она ему помочь не может, Наоми укрыла его мешковиной, а сама подтянула волчью шкуру к тюфяку, на котором он лежал, и растянулась на ней. Тайра тут же подползла к ней под бок.

Наоми ушла еще до рассвета, наказав Тайре охранять раненого. В этот раз на ее спине висел не только топор, но и небольшая лопата. Путь ее лежал до реки. Если ее расчет верен, то времени на все про все уйдет не больше часа. Петляя только ей известными тропками, она выбралась из леса, пересекла широкий луг. Река серебрилась в лучах восходящего солнца. Ниже по течению располагалась небольшая деревушка. Наоми ходила туда по мере необходимости — продать дичь да заглянуть к кузнецу за болтами для арбалета.

Но сейчас ее интересовала тихая заводь реки, окруженная ивами. Из воды поднимал листья-стрелы аир. Если растереть его высушенный корень в пыль, то получится посыпка для ран. Высосет из раны все дурное, воспаление снимет, да поможет скорее затянуться. Только добыть этот корень не так-то просто. Не замочив ног, не достанешь.

Наоми стащила сапоги, закатала штанины и рукава и вошла в воду. Ледяная вода обожгла ее ступни и голени. Она постояла с минуту, чтоб привыкнуть, и шагнула в густые заросли аира. Ловко орудуя лопатой, она выкорчевала несколько растений и швырнула их на берег. Выбравшись из воды, Наоми острием лопаты обрубила зеленую поросль с толстых, с руку ребенка, корней и отправила их в мешок.

Дождавшись, пока ноги чуть обсохнут на ветерке, Наоми обулась. Осталось раздобыть ивовую кору и можно возвращаться. Отвар из коры снимет жар, придаст сил, поможет организму победить болезнь. Когда Наоми была маленькая, отец рассказывал ей о целебных травах. Он научил ее всему, что знал сам.

Мысленно попросив у деревьев прощения, Наоми срезала понемногу кору со стволов и ветвей и пустилась в обратный путь.

На траве все еще сверкала необсохшая роса. Легкий ветерок покачивал белоснежные шапочки тысячелистника. Наоми набрала целый букет, пока пересекала луг.

По дороге она размышляла, какой ей прок от найденыша. Позлить Коатля? Уже позлила. Можно его и не выхаживать.

Отправлять его на охоту? По нему видно, что сожрет он куда больше, чем принесет. От него будет прок, если только использовать его в качестве приманки, на медведя, например. Послужить живой приманкой он сможет один раз или два, если ему повезет. И неживой приманкой один раз. Тогда его ценность будет измеряться тремя медвежьими тушами. Это, конечно, уже приятнее, чем просто моральное удовлетворение от бешенства Коатля.

Можно, конечно, подождать, пока он поправится и выпытать у него все про родственников. Узнать, насколько они богаты, чтоб не продешевить. А затем потребовать у них благодарность в денежном выражении за спасение их дорогого, во всех смыслах этого слова, члена семьи. Этот вариант ей понравился куда больше предыдущих.

Первым делом, вернувшись домой, Наоми проверила дыхание найденыша, не окочурился ли. Мысленно она уже потратила деньги, которые планировала получить от его родных. Новый арбалет, более легкий, ей бы не помешал.

Дышал он часто, и тело его горело.

Тайра лежала рядом. И, судя по тому, что лоб и щеки найденыша были мокрыми, пыталась языком помочь ему справиться с жаром.

Не мешкая, Наоми развела огонь и, вскипятив в ковше воду, заварила ивовую кору. Пока настой готовился, она обтерла тело мужчины холодной водой, сменила повязку на ране.

— Не вздумай умирать, — уговаривала она его. — Борись. Твоя семья надеется увидеть тебя живым и невредимым. А я надеюсь скорее получить новый арбалет. Не обманывай наших ожиданий.

До обеда провозилась она со своим пациентом, и когда жар немного спал, Наоми наконец смогла освежевать пойманных вчера зайцев. Одну тушку получила Тайра. Из второй Наоми приготовила похлебку.

Первым, что увидел Кристиан, был паук, спускающийся на тонкой ниточке паутины с низкого потолка. Потом над ним возникло миловидное лицо девушки в ореоле каштановых кудрей. Солнце золотило кружащиеся в воздухе пылинки и путалось солнечными зайчиками в ее волосах. Девчушка, по виду пятнадцати-шестнадцати лет, казалась слишком серьезной и сосредоточенной для такого юного возраста.

Когда она заметила, что Кристиан пришел в себя, ее золотисто-карие глаза распахнулись от удивления. Кончик носа задергался, будто она к чему-то принюхивается.

Кристиан заметил, что челюсти девушки медленно двигаются, она что-то тщательно пережевывала.

Он хотел спросить у нее, где он, но в этот момент девушка выплюнула в ладонь зеленовато-коричневую кашицу и шлепнула ему на грудь. При этом ее волосы мазнули по его лицу.

От неожиданности Кристиан дернулся.

— Ты что делаешь?

Он не узнал свой голос — глухой и надтреснутый.

— Две недели никаких претензий не было, а тут очухался, и началось, — проворчала она.

Раз уж над ним было не небо, а под ним не острые камни, значит, кто-то из местных нашел его и принес к себе. Последним, что он помнил, было нападение разбойников. Их интересовали не деньги, не багаж, им нужна была его смерть. Причем, как понял Кристиан, кучер был заодно с этими ребятами. Он даже не стал изображать испуг, а преспокойно болтал с главарем, вероятно, посчитав исход дела предрешенным. Пятеро на одного. Дорога безлюдная, дикий луг. Случайный проезжий на помощь не придет.

Нападавшие совершили одну большую ошибку: они не приняли в расчет, что Кристиан на тот свет пока не собирался. Он оказался слишком вертким и прытким для запланированного убийства, не требующего особого напряжения. Как минимум одного героя с большой дороги Кристиан отправил к праотцам. Еще одного, драка с которым перешла в рукопашную, он утащил с собой в пропасть.

— Человек... Со мной был...

— Он был тебе так дорог? Крепись. Твой друг погиб. Когда я нашла вас, он был уже мертв. Я не могла спасти его, — проникновенным голосом произнесла девушка.

— Он не мой друг. К тому же он редкостный негодяй.

— Значит, тебя не должно огорчить, что ему не повезло и его переломанное тело сожрали волки. Если бы не я, они сожрали бы и тебя.

— Спасибо. Как зовут тебя?

— Наоми. А тебя?

— Крис.

— Просто Крис?

— Для тебя да.

Кто он, девочке знать не обязательно. И хотя она не похожа на болтушку, которая сразу же побежит делиться с подружками, осторожность не помешает.

— Наоми, позови родителей, — Кристиан говорил, собирая последние силы. Его сильно клонило в сон, болело все тело, а сильнее всего голова — будто по ней стучали чугунным молотом. Ему нужно договориться с ними, чтобы они помогли ему добраться до Тура. Бабушка и Энни должны знать, что с ним все в порядке.

— Свою мать я никогда не знала, мой отец — волк.

Последние слова Кристиан уловил уплывающим сознанием. Он провалился в сон.