Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 47

Не успели доктор Норрис и Жан дойти до опушки, как начался ливень. Дождь полил сразу мощными хлесткими струями, будто хотел как можно скорее загнать путников в лес. Густые кроны деревьев худо-бедно прятали их от дождя. На открытом же пространстве потоки воды, извергаемой небом, образовывали непроглядную стену. Жан завидовал доктору: голову старика надежно защищал капюшон, в то время как ему самому холодные капли то и дело падали прямо за шиворот рубахи.

Когда доктор свернул со знакомой тропинки, Жан удивился и спросил у старика, не ошибся ли он.

— Нет, нет, Жан, этот лес я знаю, как свои пять пальцев. Есть более короткий путь к замку, — успокоил его доктор Норрис. — Чем быстрее доберемся, тем лучше.

Жану ничего не оставалось делать, как лавировать за доктором между деревьями. Ему отчего-то казалось, что двигаются они в противоположном от замка направлении. Но доктор шел уверенно, не показывая ни малейших признаков сомнений.

В этой части леса Жан никогда не бывал. Деревья здесь росли гуще и были заметно выше и толще тех, что на опушке. Неожиданно доктор отстал, пропустив Жана вперед:

— Ты иди прямо, пока не выйдешь на тропинку, а потом ступай по ней вдоль ущелья, только смотри аккуратно, не оступись. Там суглинок. А я нарву немного вот этих цветов для лекарства, — доктор показал рукой на куст, покрытый невзрачными желтыми цветами. — Это не займет много времени. Я быстро тебя догоню.

Жана взяла досада. О каких цветах думает доктор, если нужно спешить? Но вслух старику ничего не сказал. Лишь ускорил шаг.

Доктор, и правда, нагнал его быстро. Жан услышал его легкие торопливые шаги за спиной.

— Надеюсь, ты на меня не в обиде. Сейчас пора простуд, а эти цветочки хорошо укрепляют организм. Такая удача, что они попались по пути, — проговорил доктор. — Расскажи мне, что Энни написала в записке?

— Да, особо ничего такого. Только то, что герцог держит в подземелье свою жену и Мирту.

— А кто такая Мирта?

— Девушка из Ольстена. Живут на краю.

— А, припоминаю. Бойкая девчушка. У ее отца пасека. Так?

— Да, — Жан хотел сказать что-то еще, но его нога вдруг проехалась по глине, оставляя след. Чудом ему удалось удержать равновесие. Жан бросил взгляд на дно ущелья, куда мог запростосейчас угодить. Руки-ноги сломать да шею свернуть при падении было проще простого.

— Осторожнее, Жан, я же предупреждал, — мягко укорил его доктор, и когда понял, что Жану ничего не угрожает, задумчиво продолжил: — Я ее давненько не видел Мирту. У тебя есть какой-то план?

— Нет, — буркнул Жан.

— Тогда поступим так. Ты подождешь в лесу, а я войду в замок, скажу, что необходимо провести осмотр Энни, и когда мы останемся с нею наедине, вызнаю все подробности про Мирту и Розалинду. После я вернусь к тебе, и мы подумаем, как лучше поступить исходя из ситуации.

— Погодите, вы сказали Розалинду? — Жан внезапно остановился, и доктор чуть не врезался в него.

— Да. А что? — удивленно спросил Норрис.

Жан обернулся и в упор уставился на доктора:

— Я точно помню, что не называл ее имени. У герцога помимо Розалинды было шесть жен, почему вы подумали именно на нее? — Жан свел брови: — А ведь справки о смерти именно вы выписывали.

Доктор добродушно улыбнулся, по-отечески похлопал Жана по плечу и притянул его к себе:

— Все ты правильно понял.

Пока одна рука доктора удерживала плечо Жана, вторая, в которой был зажат охотничий нож, молниеносно нанесла удар под лопатку.

Вытащив окровавленный клинок, доктор собирался добить парня, метя в шею, но Жан успел извернуться и вцепиться в доктора, одновременно валя его с ног. Какое-то время они боролись, катаясь по мокрой глине. Доктор бил ножом вскользь и наугад, до тех пор пока Жану не удалось выбить нож. Несмотря на ранение, Жан все еще был сильнее Норриса.

Ситуация вышла из-под контроля доктора. Само место было опасным. Жан, ослепленный сильной болью, мало что соображал и действовал на инстинктах. Неверное движение — и он мог сорваться в пропасть, увлекая за собой доктора. Слишком близко они находились от края. Собрав последние силы, Норрис сумел скинуть с себя Жана, оттолкнув его ногами. Дальнейшее не составило особого труда, осталось помочь противнику перевалиться через край, с чем доктор успешно справился.

Кряхтя, доктор поднялся с земли, осмотрел свой грязный плащ и покачал головой. Стряхнул налипшие веточки и травинки и двинулся в путь.

Проверять состояние Жана он не стал. Склон скользкий. Спускаться рискованно. И так понятно, что пациент скорее мертв, чем жив. Доктор засвистел веселый мотивчик.

Слова Жана задели отца Дариона. Он был уверен в своей правоте, но червячок сомнения нет-нет да и шевелился в его душе. После службы он подошел к родителям Мирты и спросил, почему их дочь так часто пропускает богослужения.

— Гостит она у тетушки в Горках, — ответил ее отец.

Глаза матери Мирты забегали:

— Святой отец, если вы знаете что-то, чего не знаем мы, лучше скажите нам сразу. Может, Мирта сказала вам, что понесла? Потому и возвращаться не хочет. Иначе с чего бы к нам приходил сегодня ни свет ни заря парень с графской усадьбы. Не встречалась ли с ним Мирта тайком от нас?

Отец Дарион закашлялся.

— Вы ничего не подумайте, — вторил жене отец Мирты, — мы дочку держим в строгости, не позволяем ничего такого.

— Я уже думаю, пусть что угодно с ней будет, лишь бы не в подоле принесла, — поднесла замызганный платочек к глазам женщина.

— Уж поверьте, есть вещи куда страшнее, — холодно заметил отец Дарион. — Мадам и месье Хавье, я бы хотел попросить вас сопроводить меня к вашей родственнице.

— Вы что-то не договариваете. Точно Мирта понесла! — всплеснула руками мать Мирты. — Уж я накажу негодницу!

Путешествие до соседних Горок заняло три часа. Хорошо, что родители Мирты не отличались плотной комплекцией, иначе поездка в небольшой крытой повозке священника была бы еще мучительней. Ветер, швыряющий холодные брызги дождя в лицо пассажирам, приятных впечатлений не добавлял. Пыл мадам Хавье, желавшей как можно скорее разобраться с Миртой, под проливным дождем быстро остыл. Теперь она смирилась бы и с беременностью дочери, если бы не пришлось ради новости об этом трястись по ухабистой дороге.

Показав святому отцу домик сестры, мадам Хавье, едва дождавшись, когда лошадь остановится, выпрыгнула из повозки. Она угодила ногами в лужу, и в ее башмаках противно зачавкала вода. Взбежав на крыльцо, она затарабанила в дверь. Через пару минут вышла ее сестра.

Отец Дарион не слышал, о чем говорили женщины. Но по замешательству, отобразившемуся на лице хозяйки дома и по покачиванию головой, он понял: Мирты здесь не было.

— Она не приезжала к Мари, — растерянно произнесла мадам Хавье, оказавшись в повозке.

— Почему твоя сестра не сочла нужным поднять свою задницу и сообщить нам об этом?

— Она не знала наверняка, что Мирта к ней поедет. Посчитала, что мы передумали. И вообще мне кажется или ты обвиняешь Мари? — мадам Хавье перешла на визг, и у Дариона, сидевшего между супругами, заложило левое ухо.

— А кого мне еще обвинять? — взревел месье Хавье. — Тебя? Дочка домой не вернулась, а ей и дела нет.

— Будто сам лучше!

— А я чего? Ты мать, не я. Мне и на пасеке дел хватает, чтоб еще следить, кто и когда вернуться должен.

— Может, мне не стоит трогаться? Вы выйдете, выясните отношения, зайдете в гости к вашей родственнице, выпьете чаю, а потом спокойно прогуляетесь до дома. Или доедете на попутном транспорте, — Дарион сумел-таки вклиниться в перепалку.

— И то правда. Не стоит обвинять друг друга, — согласилась мадам Хавье. — Мне кажется, здесь замешан парень с графской усадьбы. С чего бы ему интересоваться Миртой? При этом он так нервничал...

Строгий взгляд святого отца заставил ее замолчать. До тех пор пока супруги не оказались перед своими воротами, они не перекинулись ни единым словом.

Когда повозка отца Дариона двинулась с места, мадам Хавье опомнилась и бросилась следом, хватаясь цепкими пальцами за деревянный борт.

— Святой отец, вы же что-то знаете? Иначе с чего бы вы настаивали на поездке к Мари. Что вам известно, отец Дарион? Где моя девочка?

Но священник будто ее не слышал, он хлестнул лошадь по впалым бокам, и мадам Хавье вскоре осталась далеко позади.

С того самого момента, как отец Дарион увидел реакцию Мари, он понял, что Жан был прав. Он же не воспринял слова парня всерьез. И сейчас Энни и Мирта находятся в опасности. Однако самой по себе пропажи Мирты было недостаточно, чтобы предъявить обвинения герцогу Уэйну. Вот если в могиле вместо тела Розалинды окажется кукла, тогда герцогу придется ответить на неудобные вопросы. Сама мысль о подмене тела казалась отцу Дариону глупой. Он видел собственными глазами в гробу Розалинду Уэйн. По крайней мере, сотня людей видела ее там, и ни у кого не возникло никаких подозрений.

Оставив лошадь на попечение подсобного работника, Дарион, поливаемый тугими струями дождя, поспешил по тропинке, ведущей к кладбищу. Добравшись до домика смотрителя, святой отец постучал в дверь.

Старик Эразм, увидев в такую гадкую погоду на своем пороге святого отца, удивился:

— Что, хоронить кому-то приспичило? — недоверчиво спросил он.

— Нет, раскапывать.

Эразм, нахмурив брови, всмотрелся в лицо святого отца: не шутит ли?

— А бумаги есть?

Смотритель как умудренный опытом человек знал, что на любой чих нужна бумажка. Есть бумажка — значит, выполняешь поручение сверху. Нет бумажки — значит, и делать ничего не должен. Потому как самому думать тебе не полагается.

Дарион покачал головой.

— Под мою ответственность. Скажу, что сделал это тайком.

— Может, все же обождете, пока дождь не кончится? Тому, кто закопан, все равно, когда вы его раскопаете.

— Живым не все равно.

Смотритель зашел в домик, и через несколько минут появился с двумя лопатами.

Старику было интересно, что за спешка и что именно хочет святой отец обнаружить в могиле. Конечно, любопытство не стоило того, чтобы под проливным дождем копать землю, но он был хозяином кладбища и не мог позволить, чтобы что-то происходило здесь без его ведома.

Когда отец Дарион остановился перед статуями над могилами почивших жен герцога, смотритель нахмурился. Он хорошо помнил историю о том, что случилось с его предшественником.

— Под мою ответственность, — заметив колебания старика, выдавил из себя Дарион.

Удостоверившись, что на табличке верное имя, Дарион вонзил лопату в сырую землю. Копать было намного сложнее, чем он себе представлял. Земля налипала на штык лопаты, и каждый раз ее приходилось счищать перед тем, как вновь вонзить в землю.

Эразм, пристроившийся рядом, недовольно кряхтел:

— Будто нельзя было дождаться, когда просохнет. Да и стемнеет скоро.

В какой-то момент его кряхтенье перешло в кашель.

— Идите домой, простудитесь, — на миг оторвался от своего занятия Дарион.

Старик поворчал немного, но послушался. Однако минут через десять вернулся с зажженной масляной лампой. Верх стеклянного плафона он заботливо прикрывал ладонью, чтобы дождь не залил огонь. Поставив лампу на постамент одной из статуй, Эразм соорудил из дощечек что-то наподобие шалаша и поместил лампу внутрь.

— Скоро совсем стемнеет. Может, это поможет вам найти то, что ищете.

Дарион поблагодарил смотрителя, не прекращая орудовать лопатой. Его мышцы ломило, сутана вымокла насквозь, но злость на себя не давала отступить.

Он не чувствовал, что до крови содрал кожу на ладонях. Совесть грызла его куда больнее и ожесточеннее.

Когда наконец лопата ударилась о крышку гроба, Дарион рассмеялся, как безумец. Раскидав остатки земли, он с трудом выпустил из рук лопату. Пальцы не хотели разгинаться.

Только теперь он почувствовал, как сильно устал. Ноги его подкосились, и он упал на гроб, обнимая его. Сколько времени прошло, прежде чем он смог подняться, он не мог сказать. Дождь уже закончился. Пошатываясь, Дарион побрел к домику смотрителя.

Эразм, выйдя на стук, долго сокрушался над тем, как выглядит святой отец. Сутана, ладони и даже лицо его были покрыты грязью. Сам же он едва держался на ногах

— Мне бы гвоздодер, — осипшим голосом сказал гость.

Эразм кивнул и скрылся в домике на несколько минут.

— Я пойду с вами, — смотритель не доверил ему инструмент. Почему-то ему стало грешным делом казаться, что святой отец помешался.

Дарион не стал спорить.

Подойдя к разрытой могиле, Эразм покачал головой. Осторожно, стараясь не поскользнуться на сырой земле, старик спустился в яму. Дарион поднес лампу ближе к краю могилы. Эразм довольно споро справился с гвоздями и приподнял крышку гроба. Дарион помог убрать ее. Вниз он не смотрел, боялся ошибиться, боялся, что весь его труд был напрасен.

— Матерь Божья, — ошарашенно произнес смотритель. — Как живая! Возможно ли такое?

От сердца святого отца отлегло. Но чтобы до конца поверить в удачу, ему нужно было убедиться своими глазами. Он спрыгнул в яму, чуть не завалив смотрителя, и склонился над изголовьем гроба.

Розалинда была точно такой, какой он ее видел в день похорон — прекрасной, будто только что заснула. Только лицо ее и венок из роз, украшающий прическу, покрылись слоем пыли. Дарион провел по ее лбу, стирая пыль. Запустил пальцы в волосы. Послышался легкий треск. На его пальцах повис отклеившийся край парика. Сомнений не было. В гробу лежала кукла.