Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 6

Путь до Тура занял три дня. Из-за того, что кошелек Кристиана окончательно опустел в Эверни, путешественники не останавливались на ночлег ни на постоялых дворах, ни у местных жителей. На постоялые дворы заезжали только чтобы покормить лошадей и дать им возможность отдохнуть.

Добрая Сесиль снабдила их продуктами и даже не взяла за них денег. На прощание она сказала Кристиану, как сильно ему повезло с Энианой, что даже скряга Жильбер не смог устоять перед ее обаянием.

В душе Кристиан чувствовал себя уязвленным. Староста отказал ему, причем в довольно грубой форме, а какую-то девчонку послушал. Ему было интересно, чем же она проняла этого несговорчивого и расчетливого мужчину. Но Энни ничего Кристиану так и не рассказала, а на прямые вопросы улыбалась и пожимала плечами.

К концу путешествия у Кристиана жутко ломило спину. Спать полусидя было чертовски неудобно. Эниана, свернувшись калачиком и поджав ноги, помещалась на диванчике. А Кристиан, при всем своем желании, из-за роста так сделать не мог.

До пункта назначения Кристиан и Энни доехали мирно. Кристиан отдал должное Энни — она не подтрунивала ни над его бедственным положением, ни над его провальными переговорами с Жильбером. Сам же он ее не затрагивал, боясь того, что все сведется к разговорам на эти щекотливые темы.

Как только вдоль дороги заблестела лента Луары, Энни заметно оживилась и с любопытством ребенка приникла к окну. Среди сосен и нежной молодой листвы деревьев она старалась рассмотреть башни дворцов. Некоторые замки подступали к реке так близко, что волны бились о пятки их замшелых стен. Иные горделиво возвышались на крутом берегу, милостиво позволяя скромным домикам выступить вперед. Иные прятались в глубине долины от любопытных глаз в окружении густых лесов, так что Энни видела только острые шпили башен. Какие-то замки были похожи на суровые крепости, следящие окнами-бойницами за дорогой и готовые в любой момент дать отпор врагам. Какие-то напоминали девушек на выданье, нарядившихся в самое лучшее, чтобы поразить воображение потенциальных женихов.

— Знаешь, как появился первый замок в долине Луары?

Энни покачала головой.

— Есть одна легенда. Старики, такие, как твой знакомец барон Сусон, утверждают, что это чистая правда. В давние времена благородный граф Раймонден отправился охотиться в роскошные леса Луары и там повстречал прекрасную девушку. Он влюбился в красавицу с первого взгляда, и она ответила ему глубоким чувством. Не знал он, что это была не обычная девушка, а фея Мелюзина. женился на Мелюзине и привел ее в свой скромный замок. Замок был настолько ветхий, что грозил обрушиться на головы молодой четы при сильном порыве ветра. Мелюзина посоветовала любимому испросить у своего сюзерена участок земли, который можно было бы закрыть шкурой оленя. Сюзерен посмеялся над ничтожной просьбой и даровал Раймондену шкуру оленя, разрешив ее бросить в любом месте. Заливаясь хохотом, он пообещал графу, что заедет вместе с друзьями и посмотрит, как граф ведет на таком клочке строительство своего замка. Хитрая Мелюзина разрезала принесенную ей шкуру на узкие полоски. У нее получилась длинная веревка, которой она окружила множество земель и владений, всю территорию Луары. А потом Мелюзина начала строить замок. По ее повелению явились тысячи рабочих. Никто не знал, откуда они взялись, но работали они споро и искусно, замок рос не по дням, а по часам.

— И чем же все закончилось?

— Все закончилось очень печально. У Мелюзины была одна тайна. В определенные дни Раймондену запрещалось видеть ее обнаженной. Он поклялся, что выполнит свое обещание. Но любопытство было сильнее слов клятвы. И однажды Раймонден подсмотрел, как его возлюбленная принимает ванну. С ужасом он увидел, как из воды вместо красивых ножек поднимается огромный рыбий хвост. От неожиданности и отвращения Раймонден вскрикнул. Мелюзина все поняла. Она не простила мужа и покинула его и их маленьких детей.

— Вот до чего доводит излишнее любопытство. Вам бы на заметку взять, — укоризненно вздохнула Эниана.

— Вам бы тоже не помешало.

Энни пожала плечами и снова уставилась в окно.

— Мы уже скоро приедем?

— Мы проехали Орлеан, сейчас в Блуа. До темноты доберемся до Тура. А там и до Морана рукой подать. Если хотите, можем остановиться в Амбуазе.

— Нет. Я хочу уже быстрее добраться куда-нибудь.

— Вам понравится в Моране. Реконструкция шато проводилась по эскизам бабушки. А она знает толк в прекрасном.

В Тур въехали на закате. Солнце играло на черепичных крышах фахверковых домов, и не спешило прятаться за горизонт.

— Этот город сравнительно недавно был столицей, хоть и недолго, — сказал Кристиан.

— Знаю.

— Откуда?

— Читаю книги в библиотеке отца Дариона.

— А вот здесь мы с тобой будем венчаться, — Кристиан указал на стремящиеся ввысь башни, величественные и ажурные, будто кружево по воле кого-то могущественного вдруг застыло камнем. — Собор Сен-Гатьен.

— Почему не в Ольстене? Тихо и незаметно.

— Именно поэтому не в Ольстене. Иначе пойдут слухи, что я женился тайно и моя жена так страшна, что я ее никому не хочу показывать. А я не хочу, чтобы мне сочувствовали. Хочу, чтобы мне завидовали.

— Думаю, вы слишком старательно вживаетесь в роль жениха. Потом вдруг вы решите, что вам завидуют недостаточно, и станете таскать меня на приемы к своим знакомым, забыв о своем обещании отпустить меня после церемонии на все четыре стороны.

— А разве я вам что-то обещал? Не припомню.

— Вам точно нужна настойка доктора Норриса для улучшения памяти, — фыркнула Энни.

— Вот того подозрительного недомонаха из леса? Точно нет!

Только когда сгустились сумерки, карета свернула на дорогу, ведущую во владения Беатриссы де Моран. Шато располагалось в отдалении, за обширным живописным парком. По крайней мере, так говорил Кристиан. Насколько парк живописен, Энни не могла судить, поскольку видела в окно только смутные силуэты деревьев.

Перед дворцом располагался регулярный парк. Выйдя из кареты, Энни прикинула, что весной и летом, когда на клумбах распустятся цветы, он будет невероятно красив. Пока же она могла оценить лишь геометрию парка, угадываемую по строгим линиям вечнозеленых кустарников, и великолепные мраморные статуи. Сам дворец напоминал сказочный замок в миниатюре, создающий впечатление чего-то милого, не претендующего на грандиозность.

— Моя бабушка очень хитра, — проговорил почти над ухом Энианы Кристиан, — с ее средствами она могла позволить себе куда большее. Однако она выбрала вариант, чтобы шато смотрелось достойно, но в то же время не возбуждало зависть сильных мира сего. Лучше соблюдать умеренность, чтобы не лишиться того, чего имеешь, — Эниана поняла, что Кристиан намекает на короля. Кто еще, кроме него, может лишить собственности по щелчку пальцев.

— Вспоминая наш недавний разговор, замечу, что вам есть, чему поучиться у вашей бабушки, — не удержалась от шпильки Энни.

— Разумеется, — усмехнулся Кристиан, поняв ее намек, — но только после того, как мы сыграем самую пышную свадьбу в Турени.

— А потом я уеду в Ольстен.

— Вы же еще не видели мой родовой замок. Вдруг после этого передумаете. Правда там разруха и только ветер гуляет по покоям, но, судя по вашему имению в Ольстене, такой стиль вам близок.

— Это какой? — нахмурилась Энни.

— Такой, когда все просто и без излишеств.

— Смотрю, чем вы ближе к родному дому, тем развязнее становится ваш язык.

— Что будет, когда я переступлю его порог! — поддразнил ее Кристиан.

Гостей встретил немолодой дворецкий, столь важного и благостного вида, что Энни, не будь на нем ливреи, подумала бы, что он знатный господин.

— Я доложу госпоже де Моран. Господин герцог, прикажете подать напитки в гостиную?

Кристиан вопросительно взглянул на Энни. Она покачала головой. Ей хотелось быстрее покончить со всеми формальностями и оказаться в постели, вытянувшись на ней в полный рост.

— Нет, Персиваль, напитки не нужны.

Дворецкий почтительно кивнул и удалился.

Энни озиралась по сторонам, едва не раскрыв рот от восхищения. Такой роскоши она никогда не видела. Если Кристиан называет подобное великолепие — «без излишеств», то как тогда выглядят эти самые излишества. Дубовые панели с позолотой на стенах, прекрасный паркет из ценных пород дерева, широкая лестница с искусно выкованными перилами. По этой лестнице величаво спускалась статная женщина. Она двигалась грациозно и уверенно. Лишь седина и морщины выдавали ее почтенный возраст. Увидев ее со спины, Энни подумала бы, что это молодая дама.

— Я вас ожидала раньше. Где-то на неделю. Думала, что мой дорогой внук решил податься в бега лишь бы не жениться.

Все это она говорила, обнимая Кристиана.

— В Ольстене ужасные дороги весной.

— Так ехал бы летом. У меня прекрасное здоровье. До лета я умирать не собиралась.

Энни поняла, что Беатрисса, ничуть не смущаясь ее присутствия, намекает на завещание.

— Эниана де Рени! — герцогиня будто только заметила гостью. — Прекрасно! Прекрасно! Смотрю на вас и сразу вспоминаю бедняжку Генриетту, — Беатрисса смахнула слезу. — Я так боялась, что вы будете похожи на нее. В молодости она была невзрачна, а в старости так вообще безобразна. О характере я и вовсе молчу, — скорбно произнесла она.

— Бабушка!

— Генриетте уже семь лет как все равно, что о ней говорят.

— Эниане не все равно.

— Она и не знала о том, что у нее есть бабка. Из-за упертости этой старой ослицы. Но может, оно и к лучшему.

— Бабушка!

Беатрисса проигнорировала его восклицание и обратилась к Энни, которая прикрыла рот, пытаясь подавить зевок.

— Дорогая, вы, я вижу очень устали с дороги. Потому предлагаю не мучить вас, а показать вам вашу комнату. Примете ванну, выспитесь, а завтра мы познакомимся поближе.

Беатрисса позвонила в колокольчик, и буквально через пару минут в комнате оказался Персиваль.

— Пусть Берта подготовит зеленую спальню и согреет воду для ванны.

Дворецкий ответил едва заметным наклоном головы и исчез выполнять поручение.

— Я тоже пойду спать и даже без ванны.

— Нет, ты подождешь меня в лиловой зале. Нам о многом нужно поговорить. Дождись меня, а я провожу гостью в ее покои.

Энни последовала за герцогиней де Моран, напоследок взглянув на поникшего Кристиана. Теперь ей было понятно, в кого пошел Кристиан и внешностью, и характером. Энни поймала себя на мысли, что старая герцогиня, несмотря на грубость, не внушает ей неприязни. Вероятно, Энни успела привыкнуть к такой манере поведения за время общения с Кристианом.

То, как герцогиня отзывалась о почившей Генриетте, подтверждало слова Кристиана, что Беатрисса и Генриетта были лучшими подругами. Значит, Беатрисса знает о причинах ненависти Генриетты к графу де Рени и сможет рассказать Энни хоть что-нибудь о ее матери.