Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 19

— Ханна, он хрипит! Что делать? — крикнула Энни, расстегивая ворот его рубашки.

— Надо уложить его и подложить что-нибудь под голову. Смотри, чтобы он не проглотил язык. Тит, достань одеяло и расстели на полу. Возьми подушку. Вот так, да. Жан, мчись к доктору Норрису и пускай едет к нам прямо сейчас.

Раздав всем указания, Ханна налила в миску воду и подобрала с пола платок графа. Смочив платок, она принялась обтирать щеки и лоб Шарля.

Энни не видела, как Жан выскочил за дверь. Слышала только резкий хлопок. Но даже не повернула головы на звук. Неотрывно она смотрела на отца и пыталась отогнать пугающие мысли, что он может больше не встать.

Когда за окном раздался шум копыт, Энни выскочила за порог. Сначала она увидела Жана на Грачике, гарцующем у дома. Сердце ее ухнуло вниз. Но потом она заметила вдалеке клубы пыли над дорогой.

— Едет, он не бойся, — успокоил ее Жан.

И правда, вскоре Энни сумела различить очертания кареты доктора Норриса.

Прошло совсем немного времени, прежде чем она увидела самого доктора. На его лице читалась обеспокоенность. Он не стал тратить время даже на приветствие, и сходу спросил:

— Жан сказал, что господин Шарль упал со стула, на речь, обращенную к нему, не реагирует, хотя находится в сознании. Так?

— Да.

— Когда это случилось?

— Около получаса назад.

— Попробую помочь.

Широким стремительным шагом он прошел в дом, поставил чемоданчик у ложа больного. Затем прощупал пульс.

— Что с ним? — испуганно спросила Энни.

— Апоплексический удар. Он волновался в последнее время.

— Да. Вы же знаете, что произошло.

— Я не собираю сплетни, но городок маленький, поневоле где-нибудь что-нибудь услышишь.

— Вы вылечите его?

— Сделаю все, что смогу. Но на все воля Божья. Вам всем лучше подождать на улице. Кровопускание и клизма не самые приятные процедуры для наблюдения.

Все, кроме Тита, не понимающего многозначительных взглядов доктора, направились к выходу. Тит не хотел оставлять хозяина, опасаясь, что доктор своими страшными инструментами причинит ему вред.

— Идите же, идите, не тяните время, — недовольно махнул рукой доктор Норрис. — А вы, Ханна, пока останьтесь. Мне нужно от вас два тазика и теплая вода.

Тит все же вышел, подозрительно оглядываясь на доктора. Но далеко не ушел. Встал в дверях, как верный часовой, готовый в любую минуту броситься на помощь графу де Рени и надавать тумаков этому докторишке.

Энни расхаживала перед домом туда-сюда, уставившись под ноги. Это хождение продолжалось до тех пор, пока ее не поймал Жан. Он прижал ее к себе:

— Перестань. Успокойся. Доктор справится. Он у нас самый умный во всем Ольстене.

Сначала Энни пыталась вырваться, но потом обмякла и разрыдалась. Жан поглаживал ее по голове, как ребенка, утешая, шептал ей, что все будет хорошо, что граф де Рени обязательно выздоровеет и будет отплясывать на ее свадьбе с Кристианом.

Когда вышел доктор Норрис, Энни успела немного успокоиться. Она уже не рыдала, лишь тихо всхлипывала и шмыгала покрасневшим распухшим носом. Но от вида крови, вылитой доктором под дерево, ей опять стало плохо.

— Все лучше, чем могло быть, — заверил ее доктор. —

Хорошо, что вы сразу позвали меня. Теперь остается ждать. Если в течение семи дней смерть не заберет его, то он поправится. Я буду заходить к нему по мере возможности, а еще приготовлю целебную настойку. Сейчас вашему отцу необходимы покой, хорошее питание и уход. Восстановление при благоприятном исходе будет долгим.

— Доктор Норрис, благодарю вас, — в заплаканных глазах Энни вспыхнула надежда и тут же угасла. — Не уверена, что мы сможем расплатиться за ваши услуги. По крайней мере, в ближайшее время.

— О, ничего страшного. Я подожду, сколько будет нужно. Другое дело, что компоненты настойки очень дорогие и я без предоплаты не смогу их достать.

— Спасибо вам, доктор Норрис.

Энни кинулась на шею к старику. Тот пытался отстраниться и бормотал:

— Испачкаетесь. Не забывайте, что в руках у меня окровавленная чашка.

Энни отступила от него, виновато улыбаясь.

Доктор собрал инструменты, еще раз осмотрел больного и уехал.

Ханна принялась готовить овощную похлебку, чтоб наскоро поужинать. Тит и Жан устраивали себе постели в соседней комнате. Ханна решила, что будет спать на кухне. Она боялась, что Энни не встанет к графу де Рени, когда тому понадобится помощь. Сама же Ханна спит чутко, просыпается от малейшего шороха.

Ужин прошел в тягостной обстановке. Чтобы поставить на ноги графа, нужны были деньги и немалые.

Жан сказал, что вернется в кузню. Тит решил вернуться в семью. Ну отходит его по бокам жена, так зато и голодным не оставит. А то и подскажет, куда лучше на работу пойти. Здесь же лишний рот не нужен.

— Жан, завтра откопаем припрятанное и попробуем продать. Потом я тоже поищу работу.

— Ты? — удивился Жан.

— А что не так? У меня две руки, две ноги, есть голова на плечах. Чем я отличаюсь хотя бы от тебя?

— Ты графиня. Представляешь, сколько сплетен о тебе будет ходить в Ольстене.

— Я не боюсь сплетен. Я к ним привыкла.

— Я против того, чтобы ты работала, — отрезал Жан. — Я смогу обеспечить и мать, и вас с господином Шарлем.

— Ты решишь жениться и куда ты приведешь жену? В дом, где еще два нахлебника? Никому не понравится, если деньги будут тратиться на чужих людей.

— Не говори ерунды! Вы не чужие мне. Тем более ты сама говорила, что я тебе как брат. Значит, ты мне как сестра.

— «Как» не значит, что я ей являюсь.

— Жаль, что я не додумался когда-то так же тебе ответить.

— Вот только ссориться сейчас не надо, — шикнула на них Ханна. — Господину Шарлю сейчас покой нужен. Ему точно легче не станет от ваших перепалок.

На следующее утро, вооружившись лопатами, Энни и Жан отправились на свое тайное место. Энни хотела взять только часть вещей, но Жан сказал, что не намерен рыть землю, каждый раз как ей вздумается достать какую-нибудь ерунду.

Поэтому из-под земли извлекли оба мешка и погрузили их на телегу, стоящую метрах в ста от тайника.

Дома Энни разобрала вещи. В одно из подаренных Беатриссой платьев она завернула кубки и сложила все в холщовую сумку.

— Ты решила его продать? — возмутился Жан.

— Мне они больше ни к чему. Гусям и коровам все равно, в чем их будут пасти.

На самом деле Энни было жаль продавать платья, но только из-за того, что на ярмарке в Сент-Клере она могла бы выручить за них гораздо больше чем здесь. Но в Сент-Клер ехать долго, да и не время сейчас о поездках думать.

Перво-наперво Жан и Энни заглянули к Францу в кузню. Франц принял их тепло и сразу согласился взять Жана в подмастерья. Энни спросила может ли она устроиться кем-нибудь в пекарню его тестя.

— Не у меня это спрашивать надо и даже не у Стефана. Анхелика сейчас всем заведует. Вот с ней и поговори. Если срочно, можешь зайти в пекарню прямо сейчас и узнать у нее. Думаю, она против не будет.

Жан скинул куртку и остался помогать в кузнице. А Энни, поблагодарив Франца, поспешила в пекарню Стефана.

Анхелика встретила ее не столь приветливо, как муж. Энни подумала, что Анхелике уже известно, что произошло с семейством де Рени и та боится, что у нее начнут выпрашивать деньги.

В пекарне витал сладковатый запах свежеиспеченных булочек. У прилавка толпились люди. Торговка едва успевала рассовывать по кулькам ароматную выпечку и принимать за нее монеты.

В желудке у Энни засосало.

— Говори быстро, что надо, у меня тесто стоит. Не могу я тут лясы точить.

— Я бы хотела работать у тебя. Возмешь?

— Ты? Работать? — расхохоталась Анхелика. — А что ты умеешь?

— Я способная и выносливая. Возьмусь за любую работу.

— Ты мне все равно не подходишь?

— Почему?

— Потому что мне надоело девок из-под мужа вытаскивать. Посмотри на Сельму, — она ткнула пальцем в свою торговку. — Вот только таких я беру или мужчин.

Если не было форменное платье с воротничком под горло, надетое на торговку, Энни подумала бы, что за прилавком стоит дородный безусый мужик.

— Может, тогда тебе что-нибудь понравится из того, что я принесла? Мне очень нужны деньги, — с надеждой спросила она.

На лице Анхелики промелькнуло что-то вроде недовольства. С видом будто делает великое одолжение, она заглянула в сумку. Но когда она увидела чудесную ткань, взгляд у нее загорелся. Энни развернула платье и показала Анхелике серебряные кубки.

— Да зачем мне кубки? Платье покажи.

Энни расправила платье, приложила к себе, будто красуясь.

— Красивое, — сдержанно сказала Анхелика. Как человек, умеющий торговаться, она прекрасно знала, что нельзя показывать восторг.

— Оно великолепное, — не согласилась Энни. — Его шили лучшие модистки Тура. Ни у кого такого нет. Жаль, я не успела его поносить.

— Платье я, пожалуй, возьму, — задумчиво произнесла Анхелика.

— Без кубков платье не продается, — с извиняющейся улыбкой ответила Энни.

— Сколько хочешь?

Энни назвала цену.

— Да ты с ума сошла! — воскликнула Анхелика.

— В Туре оно бы стоило втрое дороже.

— Вот и поезжай в свой Тур и продай его там!

— Зачем? Я отнесу его Вивьен или Мирте, — Энни назвала имена заклятых подруг Анхелики. — Конечно, платье прекрасно подошло бы к твоим глазам, но, думаю, на Мирте оно будет смотреться ничуть не хуже. Такое роскошное платье превратит в красавицу любую девушку. Прости, что отняла твое время, — Энни демонстративно начала сворачивать платье, не глядя на Анхелику.

— Погоди! Я возьму его!

— Я не уверена, что оно сядет по фигуре. Придется перешивать.

— Перешью, — почти прорычала Анхелика.

— Но кубки... Они же тебе не понравились.

— У отца скоро именины, подарим ему.

— Ну хорошо. Как хочешь.

Анхелика на минуту скрылась за дверью, откуда слышался гомон работников, и вернулась с деньгами.

Отдав платье, Энни направилась к выходу, но Анхелика окликнула ее:

— Ты если решишь продать что-то подобное, не иди к Мирте или Вивьен. Приходи сразу ко мне. Я куплю. И если тебе, правда, так нужна работа, зайди в «Безрогую корову», там искали помощницу.

Поблагодарив Анхелику, довольная совершенной сделкой, Энни вышла на улицу.