Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 27

Положив Энни на постель и укрыв ее одеялом, Уэйн удалился.

Странные чувства обуревали Энни. С одной стороны, этот человек был для нее совершенно чужой, и вспоминать о том, как он гладил ее, в том числе и в неприличных местах, было стыдно. С другой стороны, ей было приятно. За это она испытывала чувство вины перед Кристианом. Получалось, что она предает память о нем.

Утром Энни, прихватив с собой Хока, выбралась из замка на прогулку. Мороз не чувствовался. Солнце светило ярко, превращая снег в алмазные россыпи.

Памятуя о ругару, Энни благоразумно решила не соваться в лес. Достаточно будет прогуляться по двору.

Хок бегал широкими кругами, рисуя на снежном полотне цепочки следов. Энни направилась на тренировочную площадку Уэйна. У него вчера так ловко получалось. Неужели она не сумеет?

Взобравшись на бревно, Энни, осторожно переступая, смогла добраться до края бревна. Развернулась и прошлась обратно. Но когда попробовала крутануться также, как ее муж, оступилась и упала на спину на снег. Хок тут же бросился на помощь, облизал ее лицо горячим языком, чем быстро привел ее в чувство. Она вскочила на ноги, вытирая лицо и отплевываясь.

До перекладины Энни не допрыгнула, как ни старалась. Что делать на остальных приспособлениях, она понятия не имела, поэтому ограничилась размахиваниями рук, отдаленно напоминающими те, что делал вчера герцог.

Обтираться снегом, она не стала, посчитав, что будет довольно и того, что она повалялась в снегу. Понадеявшись на то, что она достаточно омолодила свой организм, Энни побежала в сторону конюшни. Ей было до ужаса интересно посмотреть на лошадей герцога.

Когда она открыла дощатую дверь, из конюшни пахнуло теплом, лошадьми и сеном. Энни вошла вовнутрь и прошлась между денниками, рассматривая выглядывающие из них лошадиные морды.

Энни улыбалась им, кого-то поглаживала и жалела, что не захватила из кухни поздних яблок или морковку. От предпоследнего денника Энни отшатнулась. Рядом с лошадиной мордой торчала шарообразная голова с рыжими нечесаными прядями, спадающими на низкий лоб. Из под длинной челки смотрели глаза навыкате, прикрытые опухшими веками. Один глаз косил в сторону носа. Широкие ноздри раздувались. Голова принюхивалась. Большой рот плямкал массивными, чуть вывернутыми наружу губами. По верхней губе прошелся малиновый язык. И на безобразном лице появилась не менее безобразная улыбка.

— Я Ку-ло. Ку-ло. Куло, — сказала голова на все лады.

— Ты Куло? — спросила Энни, неосознанно пятясь.

— Я Куло! — довольно закивала голова. — Куло! Куло!

— Что ты здесь делаешь?

Глаза головы завращались. Она изо всех сил соображала, а потом выдала:

— Куло! Куло! Куло! Я Куло!

Через загородку перекинулась рука с короткими толстыми пальцами, нащупывая засов.

Энни не стала дожидаться, пока чудовище выберется, задрала подол платья и бросилась бежать со всех ног.

Остановилась она лишь у самой кромки леса. Оглянулась на конюшню с опаской. Куло так и не вышел наружу.

Неподалеку от того места, где она стояла, были амбары, которые она видела из окна. Энни подошла к каждому из них, подергала ручки дверей. Заперто. Глухие каменные стены без единого окна. Даже доски на двери подогнаны так плотно, что не найти ни щелочки, чтобы заглянуть. Интересно, что там хранится. И для чего такая огромная труба? На всякий случай Энни приложила ухо поочередно то к одной, то к другой двери. Тихо.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — позвала она.

Ей никто не ответил.

Гулять сразу перехотелось. Здесь делать было нечего. На хозяйственном дворе можно было снова столкнуться с этим отвратительным Куло. Энни побрела в замок.

Остаток дня, она провела, разбирая платья жен герцога. Теперь она подходила к вопросу более рационально. Безнадежно устаревшие платья она распарывала. Ткань, пригодную к шитью, откладывала в одну кучку. Лоскутки в другую. Пуговицы и декор в третью.

За этим занятием и застал ее герцог. Он лично пришел за ней, чтобы позвать на ужин. По его серьезному выражению лица Энни показалось, что он чем-то недоволен. И точно. Как только Энни доела то, что было в ее тарелке, Уэйн, будто между прочим, поинтересовался, чем она сегодня занималась.

— Вы же видели. Разбирала вещи.

— И больше ничем?

— Если прогулка не считается за занятие, то да.

— Где же ты гуляла?

— Во дворе.

— Ты подходила к дальним строениям?

— Это вам этот жуткий Куло рассказал?

— Это мне рассказали твои следы на снегу.

Энни вздохнула.

— Там нет ничего такого, что могло бы заинтересовать молодую девушку. Не стоит туда ходить.

— И что там?

— Любопытство тебя не красит. Там мои приспособления для охоты. Оружие, силки, капканы. Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала. И насчет Куло. Не обижай его. Он и так обижен судьбой.

— Он чуть не бросился на меня! — преувеличила Энни.

— Просто хотел пообщаться. Он не сделает тебе ничего плохого. У него разум как у ребенка. Он добрый и не понимает, почему люди избегают его.

— Кто он?

— Конюх.

— Просто конюх?

— Просто конюх.

С этим добрым малышом Энни не горела желанием общаться. Кто знает, что придет ему в голову. Он может и накинуться, и покалечить, при этом даже не поняв, что причиняет боль. Для него это будет игрой. И если герцог сможет за себя постоять, то Энни с ним не справится. С Уэйном Энни спорить не стала, просто взяла себе на заметку быть осторожнее во время прогулок.

Ночью Уэйн зашел пожелать ей спокойной ночи. Энни уже лежала в кровати и разглядывала узор на балдахине, пытаясь уснуть. Он присел на край кровати и провел рукой по ее щеке.

Энни покосилась на него подозрительно, сжавшись внутри.

Уэйн наклонился к ней. Его кончик носа коснулся ее виска, двинулся ниже, жадно втягивая запах ее кожи. Затем Энни ощутила невесомые поцелуи. Он выцеловывал лицо, сознательно избегая ее губ, шею. Пальцы легонько сжали грудь.

Энни вскрикнула и оттолкнула его.

— Давайте вы перестанете меня мучить. Просто быстро возьмете, что вам причитается и уйдете.

— Нет, Энни, — хрипло прошептал он. — До тех пор, пока ты не будешь готова, я не трону тебя там. Но целовать тебя, ласкать тебя, заботиться о твоем теле, ты запретить мне не можешь. Считай это нашим маленьким ритуалом пожелания сладких снов.