Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 32

Кристиан проснулся только на следующее утро. И опять во время перевязки.

— Может все-таки хватит размазывать по мне свои плевки, — поморщился он.

— Мои «плевки» тебя лечат.

— Было бы все так просто, тогда б и в лекарях нужды не было.

— Смотри, — Наоми протянула начищенное до блеска блюдо, которое использовала как зеркало.

Кристиан хмуро осмотрел осунувшееся лицо, обросшее щетиной. На щеках, на лбу оставались еле заметные следы от ссадин и царапин.

— Хочешь сказать, ты и лицо мне обплевывала?

— Лечила, — поправила его Наоми. — Несколько раз в день, — добавила с улыбкой.

— Больше не надо, — проворчал он.

— Скажи, Наоми, а есть возможность... — Кристиан тщательно подбирал слова, — выйти... прогуляться...

— Ты еще слаб. Встать не сможешь.

— Но мне очень нужно... подышать.

— А-а, — Наоми сообразила, о чем он говорит, и протянула ему медный таз. — Дыши здесь, я помогу.

— Неудобно как-то.

— С тех пор, как ты пришел в себя, ты стал слишком стыдлив. А ведь я тебя эти две недели не только лечила. Еще и кормила, и обтирала водой. Ну и со всем, чего так сейчас стесняешься, помогала.

— Только не говори, что после всего я обязан на тебе жениться. У меня уже есть невеста.

— Зачем жениться? — удивилась Наоми. — Какой с тебя толк? Один убыток. Нет, ты обязан дать мне денег. Уж им-то я найду хорошее применение.

— Значит, таков твой план?

— Хороший, да? И надежный.

— А если я сбегу и оставлю тебя с носом?

— Не получится. Лес тянется на сотни лье, и только я знаю тропки, как выйти к людям. Ты, конечно, можешь попробовать выбраться из леса. В итоге ты заблудишься, и тебя сожрут дикие звери. Это в том случае, если тебе повезет.

— Странное везение. Боюсь спросить, что будет, если не повезет.

— А если не повезет, ты попадешься Коатлю.

— А кто это? Местный полоумный?

— Можно и так сказать.

— А как же ты, хрупкая девушка, выживаешь в лесу, полном опасностей?

— Я же говорила. Мой отец — волк.

— А-а, ты такая же, как ваш Коатль? — усмехнулся Кристиан, намекая на то, что у Наоми мозги набекрень. Кто в здравом уме станет утверждать такое? Он не верил ни единому ее слову. Какой лес? Какие волки? Скорее всего, запугивает его, чтобы выудить побольше денег. Наоми не распознала насмешку и покачала головой.

— Слушай, Наоми, — Кристиан поморщился, будто от сильной боли. — Я понимаю, что для тебя в этом нет ничего нового. Но мне бы хотелось провести несколько минут наедине с собой. Ты могла бы немного прогуляться. Пожалуйста.

Никогда еще отправление естественных потребностей не вызывало столько сложностей. Во-первых, Кристиан понял, что у него жутко кружится голова при попытке подняться. Во-вторых, как оказалось, сама попытка закончилась провалом, а точнее, падением. Ноги не слушались, подламывались как иссушенные веточки. Каждое движение отдавало в теле мучительной болью.

Сначала обнаружив, что он абсолютно голый, Кристиан разозлился на девчонку, но потом даже обрадовался. С застежками на штанах в таком состоянии он точно бы не справился.

Когда Наоми вернулась, Кристиан уже сидел на кровати, закутавшись в мешковину. Сидеть тоже было больно, спину буквально выкручивало, но нужно было начинать с малого, если он хотел в скорейшем времени добраться до домика деревенского старосты.

От неожиданности Кристиан вздрогнул — следом за Наоми в раскрытую дверь вальяжно прошел крупный серый волк.

Волк подошел к лежанке вплотную, остановился напротив Кристиана и уставился на него желтыми глазами.

— Здравствуйте, папа, — пробормотал Кристиан. — Ваша дочь очень хорошая девушка, несмотря на то, что она собирается выудить из меня деньги. Переговорите с ней на досуге и скажите, что нет ничего лучше помощи от чистого сердца.

Волк внимательно слушал его и, судя по взгляду, даже понимал. Косматая голова потянулась к Кристиану, отчего тот побледнел, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Руки Кристиана коснулся влажный язык.

— Убери, пожалуйста, своего папу, — пробормотал Кристиан, вжимаясь в стену.

Наоми, которая в этот момент доставала из-за пазухи птичьи яйца, рассмеялась в голос.

— Это Тайра. Она мой друг, — отсмеявшись, она добавила: — Ты, видно, сильно головой ударился. Тут сочувствовать надо, а не смеяться.

— А я смотрю, сочувствие — не сильная твоя сторона.

— А чего ты хотел? Люди научили меня, оставив младенцем в глухом лесу. Так что теперь у меня теперь с ними исключительно товарно-денежные отношения.

— Судя по тому, что ты сейчас жива и здорова, кто-то все же проявил сочувствие к тебе.

— Да. Тот, кого я зову отцом. Но он не был человеком.

— Я помню. Он был волком.

— Именно.

Наоми развела огонь и разбила яйца на закопченную сковороду.

— А где твой отец сейчас?

Кристиан уже привык к тому, что у него в ногах лежит волчица.

— Он умер.

— Это его шкура? — Кристиан показал на огромную шкуру, служившую постелью Наоми.

В ответ Наоми зыркнула на него так, что он поспешил извиниться.

— Прости. Я не хотел обидеть твоих чувств.

— Это шкура его врага. Я немного подпортила ее, когда на него охотилась. За нее много не дали бы. Проще было оставить себе.

Наоми разложила яичницу по глиняным тарелкам, одну протянула Кристиану:

— Сам справишься или покормить?

— Сам.

— Наоми, — Кристиан принялся за еду, — а как твой отец научил тебя разговаривать, если он был волком? Или это был говорящий волк?

— Ты таким болваном и до падения был? Мой отец внешне выглядел как человек, но сердце у него было волчье. Когда у него появилась я, он почти перестал обращаться. Он учил меня различать запахи, брать след, рассказывал, какие травы полезны и как их применять. Все, что я умею, я умею благодаря ему. Он был добрым, благородным, великодушным.

— Видимо, ты не все его уроки усвоила.

— Напротив. Я очень прилежная ученица. Эти качества его и сгубили. Значит, они не слишком полезны. Если из-за моего благородства, я буду лежать в земле, а мой враг будет радоваться жизни, то зачем оно мне?

— А ты тоже умеешь превращаться в волка?

— Нет. В волка может превратиться только тот, в ком течет волчья кровь.

Кристиан ожидал, что она скажет что-то подобное. Девочка ладно рассказывала сказки. Пусть рассказывает, все равно ему делать нечего, послушает. А как подлечится, разыщет старосту и уедет из этой деревушки. Сейчас же лучше соглашаться со всем, что говорит эта чудачка, чтобы усыпить ее бдительность.

— Наоми, моя невеста говорила, что в их местах водится зверь, который пожирает девушек. Это может быть правдой?

— У нас такой Коатль. Из-за того, что он попробовал человечью кровь, теперь не может превратиться в человека. Так и ходит волком.

— И его нельзя убить?

— Почему нельзя? Можно. Только тот, кто прольет его кровь, умрет в течение года. Покончит жизнь самоубийством. Так говорят легенды. Потому Коатль меня и не боится. Ходит на мою территорию, как к себе домой.

— А ты собираешься его убить? — Кристиан передал ей пустую тарелку.

Наоми передернула плечами:

— Возможно.

— А как же легенды?

— А я в них не верю. А Коатль верит. Иногда мне кажется, что он провоцирует меня. По легендам, если я пролью его кровь, не убив, то он превратится в человека с первой каплей пролитой крови.

— Стоит ли рисковать, Наоми? Стоит ли его жизнь твоей?

— Он убил моего отца. Будет справедливо, если он сдохнет, — в ее глазах вспыхнула ярость.

— Наоми, — Кристиан решил, что лучше перевести разговор на другую тему. Неясно, чего можно ждать от этой сумасшедшей. — Скажи мне, куда делась моя одежда? Мне неудобно находиться перед тобой в таком виде.

— Рубашка... утрачена безвозвратно. Штаны и кафтанчик лежат в углу.

— А ты могла бы подать мне жюстокор... кафтанчик? Там, в кармане, лежит дорогая мне вещь.

— Нет там ничего дорогого, — хмыкнула Наоми. — Я проверила.

— Кто б сомневался, — буркнул Кристиан.

Наоми швырнула в него жюстокор.

Кристиан проверил сначала в одном кармане, потом в другом. Нащупав что-то, он улыбнулся и вытащил измятую шелковую ткань.

— Что это? — с нескрываемым любопытством спросила Наоми.

— Платок, который вышила моя невеста, — Кристиан прижал платок к губам.

— А можно посмотреть? — Наоми нависла над ним, пока он разворачивал платок.

— Как-то... — Наоми поморщилась, рассматривая кривые стежки. — Думаю, ты выбрал ее не за умение вышивать.

— Конечно, нет, — рассмеялся Кристиан. — Сначала меня интересовали деньги. Ради них я бы женился даже на хромоногой старухе. А потом я понял, что мне нужна только она. Я бы отказался от всего, лишь бы она любила меня.

— Как это прекрасно! — улыбнулась Наоми, плюхаясь на свою шкуру. — Ты понял, что деньги для тебя не главное. Значит, ты без сожаления сможешь расстаться с ними и отдать мне!