Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 25

Энни замерла, вслушиваясь в приближающиеся шаги. С каждым шагом ее сердце колотилось быстрее. Еще немного, и оно вырвется из груди, как птица из клетки. Вдруг все стихло. Энни вслушивалась в тишину, и ей казалось, что тишина вслушивается в нее, изучает, ловит ее учащенное дыхание. Эта тишина была напряженной и пугающей.

Затем она снова услышала шаги. Но теперь они удалялись. Дверь противно скрипнула и захлопнулась. Энни открыла глаза. В комнате было пусто.

Всю ночь Энни проплакала. Ей некого было винить, кроме себя. Она сама согласилась на этот брак. Вот только когда она обдумывала свой шаг, необходимость делить постель с герцогом Уэйном не казалась ей такой отвратительной. Как-нибудь перетерплю, думала она. Теперь сама мысль, что ее будет касаться незнакомый человек на законных основаниях, ужасала.

Утром дверь осторожно скрипнула. Энни приоткрыла один глаз. В комнату просочилась молодая служанка в черном форменном платье с корзиной дров. Бесшумная, как тень, она проплыла к камину и подложила несколько поленьев в топку. Так же тихо она удалилась.

Энни вылезла из-под одеяла и, накинув его на плечи, подошла к окну. Из него открывался вид на занесенную снегом поляну перед замком и черные остовы деревьев вдалеке.

Почему-то Энни боялась, что к ней сейчас заглянет муж. Пусть лучше встреча произойдет в гостиной, в столовой, в коридоре, где угодно, только не рядом с этой огромной кроватью. Вчера он ее пожалел. А сегодня лучше не рисковать. Чем быстрее она оденется и приведет себя в порядок, тем лучше.

Однако быстро не получилось. Энни никак не могла найти ночную вазу. Она заглянула под кровать, под столы, искала в шкафу. Быть может, этот предмет просто забыли принести. Потом она вспомнила про странный вазон в ванной, и решила, что если она неправильно поняла его назначение, то герцог сам виноват.

Гораздо меньше времени у нее ушло на умывание. А одеваться и вовсе не пришлось. Ее сундук не принесли. Шкаф оказался совершенно пустой. Не напяливать же свадебное платье.

Энни выпорхнула в коридор. Вчера она не обратила внимания на обилие картин на стенах. Сегодня она позволила себе рассмотреть их в мельчайших деталях. Подсознательно она тянула время перед встречей с мужем.

Бродить самовольно по замку, заглядывая во все покои, она не решилась. Она не чувствовала себя здесь хозяйкой. А так как коридор был ею изучен полностью, она смирилась с неизбежным и спустилась по лестнице.

Запах выпечки безошибочно вывел ее к кухне. В нерешительности Энни застыла в дверном проеме. У плиты хлопотала полноватая низкорослая кухарка в точно таком же платье, как у вчерашних девушек. Что-то смутно знакомое было в ее облике. Присмотревшись, Энни поняла, что это та самая женщина, которая кормила ее в тот вечер, когда она пробралась в замок герцога. За эти годы она сильно сдала. Из-под чепца выбивались седые пряди. Поэтому Энни узнала ее не сразу. Имя ее так и не вспомнилось.

Энни кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. Женщина в ее сторону даже не посмотрела. Тогда Энни кашлянула настолько громко, что у нее заболело горло. Кухарка взглянула на нее и продолжила свою работу.

На столе на блюде лежали румяные пирожки.

— Я возьму один? — громко спросила Энни.

Никакой реакции не последовало. Кухарка делала вид, что ее не замечает.

Тогда Энни выбрала самый большой пирожок и откусила его.

— Вкусно. Ханна тоже такие печет, — от души похвалила она.

Но и на похвалу женщина не обратила внимания.

— А где герцог Уэйн? — не сдавалась Энни.

Ответом ей была тишина.

— Спасибо. Я так и думала. Пойду поищу его сама.

Энни вышла из кухни, напоследок бросив на кухарку беглый взгляд.

В гостиной, отделанной на манер рыцарских замков, Энни остановилась у полотна во всю стену в позолоченной раме. Зеркальный пруд, в котором отражаются белоснежной грядой облака, склонившиеся над ним ивы, несущиеся по изумрудной траве лошади.

Энни то подходила ближе, то отходила дальше, любуясь работой.

— Нравится? — услышала она со стороны голос.

— Да. Очень.

— Такая же висит в Лувре. Мой подарок королю. Отличается только тем, что там вместо лошадей Амур и Психея.

Энни не заметила, как он оказался за ее спиной. Вкрадчивый голос звучал прямо над ее ухом.

— Если бы я привез королю эту картину, он бы оскорбился и велел повесить ее в лучшем случае в загоне для скота. А знаете почему?

Энни покачала головой.

— Потому что все регламентировано, и если твои работы не вписываются в четкие рамки, то на них будут смотреть с пренебрежением. Прекрасно — не то, что вызывает отклик в душе, прекрасно — то, что соответствует канонам. Поэтому лошади на фоне озера — это пошлый пейзаж, а Амур и Психея на том же фоне — уже искусство.

— И вы не боитесь, что вас обвинят в дурновкусии?

— В замке не бывает гостей, так что вряд ли это произойдет. Я не скован в финансах, потому могу рисовать, что захочу и как захочу, руководствуясь собственным разумением и не боясь нарушить какие-либо предписания.

— Так это ваши картины?

— Все картины, которые ты увидишь здесь, мои. Ты не замерзла в одной сорочке?

— Нет. Мои вещи не принесли. Мне просто нечего было надеть.

— Это мое упущение. Я вызову модистку, и она займется твоим гардеробом. Путь из Сент-Клера займет неделю, если она согласится путешествовать зимой. Если не согласится, то новые платья у тебя появятся лишь летом.

— Я могу обойтись старыми.

— В этом нет нужды. У моих жен было богатое приданое. Что-нибудь подберешь. И я твой муж. Обращайся ко мне на «ты».

— Я пока не могу. Все случилось слишком быстро.

— Для меня нет, — усмехнулся герцог. — Я ждал тебя девятнадцать лет.

От этих слов Энни внезапно стало холодно, будто ледяной ветер подул.

— Что вы имеете в виду?

— Ты была предназначена мне с того самого момента, как зародилась в материнском чреве.

Глаза Энни широко распахнулись от ужаса и удивления.

— Вы меня ждали?

— Ждал.

— А чтобы ждать было не так скучно, вы женились? — герцог поморщился, он не ожидал, что его слова подтолкнут Энни к таким выводам. — То есть вы каждый раз были уверены, что ваша очередная жена — явление временное? И так семь раз.

— Эниана, тема прежних отношений закрыта. Я не стану задавать вопросов о твоем бывшем женихе, а ты не затрагивай моих покойных жен. Я все равно не буду с тобой их обсуждать.

— Хорошо, забудем о ваших женах, — буркнула Энни. — Но вам не кажется, что ждать девятнадцать лет слишком рискованно. Я могла сотню раз выйти замуж, и вы бы остались с носом, то есть с вашими ожиданиями.

— Что предначертано судьбой, того не изменить. Тебе было суждено стать моей женщиной.

Энни стало не по себе, и она перевела разговор в другое русло:

— Покажите мне замок, — с бодрой улыбкой обратилась она к герцогу. — Мне бы не хотелось здесь заблудиться. Ваши горничные и кухарки не отвечают на мои вопросы.

— Горничные такие же мои, как и твои. Они немногословны. Привыкли, что я не люблю болтовню.

— Тогда очень странно, что вы остановили свой выбор именно на мне. Ах да, я ж вам предназначена. Откуда ж вы знали, что родится такое, — она развела руки в стороны.

— Идем со мной.

— Кухню я уже видела.

— Что еще ты видела?

— Ничего. Я решила, что некрасиво бродить по замку без хозяина.

— Ты здесь такая же хозяйка.

Герцог показал ей столовую, огромную и неуютную, несколько мрачных гостиных в бордовых тонах, кладовую, библиотеку. Ненароком Энни подумала, что жены герцога умирали от столь удручающей обстановки. В темном кабинете Энни заметила огромную бесформенную черную кучу у стола. Только она хотела спросить у герцога, что это, как куча зашевелилась, сверкнула глазами и оскалилась. Энни инстинктивно попятилась назад. Но это ее не спасло. Собака, больше похожая на медведя, неслась на нее, радостно ощерившись. Через миг Энни уже лежала на полу, придавленная псом, облизывающим ее щеки и поскуливающим.

Герцог оттянул своего питомца за ошейник.

Энни с трудом поднялась и, отерев лицо рукавом, потрепала собаку за ухом.

— Хок, а ты почти не изменился, только подрос немного, — заворковала она с довольным псом.

Осматривать второй этаж шли в компании Хока. Там располагались гостевые покои и покои бывших жен герцога. Одна из комнат была завалена коробками и сундуками. Именно сюда было свалено все добро, оставшееся от покойниц.

На третьем этаже была постирочная. Здесь стояли разномастные тазы и деревянные лохани. На растянутых веревках сушились белоснежные простыни.

— Бедные служанки, как они таскают сюда воду, — ужаснулась Энни.

— Разве я похож на чудовище? — удивился герцог. — Смотрите.

Он подвел Энни к деревянному шкафу высотой до самого потолка и открыл дверцу.

— Это подъемник, Энни. Прачки с его помощью поднимают воду сюда, перемещают грязное и чистое белье.

Энни закидала герцога вопросами, как он работает, сколько человек нужно, чтобы привести его в движение, какую массу груза можно поднимать и насколько надежны тросы. Как ни странно, герцогу льстил подобный интерес и на все вопросы он отвечал весьма терпеливо.

На обратном пути на площадке между лестничными пролетами Энни заметила неказистую дверь. По цвету она совпадала с деревянными панелями, которыми были отделаны стены. Узор на панелях повторялся и на лестнице. Поэтому Энни не обратила внимания, когда проходила здесь в первый раз.

— Куда ведет эта дверь? — спросила она.

— Тебе об этом лучше не знать.

— Ясно. Там вы храните трупы, — невнятно пробормотала Энни, но герцог разобрал и расхохотался.

— Хуже. Гораздо хуже. Там моя мастерская.