Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом

Часть третья: Заклятый друг — верный враг

Глава 1: Сигурд

Гертруда Петровна весь день просидела в приёмной Одинцова. Никто не показывался рядом с кабинетом, кроме пары клерков, оставивших на краю стола тоненькие папки с документами. Секретарша тоже проявила чудеса стойкости и в течении рабочего дня ни на миллиметр не сдвинулась со своего места. Но, когда стрелки больших настенных часов стали клониться к шести, она забеспокоилась:

— Шеф предупредил, что сегодня не придёт. Не ждите напрасно.

— Ничего, я посижу до закрытия офиса, — Гертруда Петровна была непреклонна в своём желании во что бы то ни стало дождаться олигарха.

Секретарша занервничала ещё больше. Достаточно долго проработав у самого богатого человека в городе, она отвыкла от наглых нищебродов-посетителей. Девушка не знала, что делать с наглой тёткой, развалившейся в дорогом кожаном кресле и уже собиралась вызывать охрану, когда в приёмную зашёл невысокий, болезненно худой блондин в дорогом костюме.

Блондин благоухал запахом дорогого парфюма, власти и денег. Его алмазные запонки, начищенные туфли и старинное кольцо с гладким чёрным камнем одинаково сверкали в ярком свете люстры. Гертруда слегка оторопела от такого великолепия, а натасканная секретарша вместе с ней застыла, как солдат на плацу. Всем присутствующим без слов стало ясно: это и есть тот самый, знаменитый олигарх Сигурд Одинцов.

Директриса отреагировала мгновенно. С криком: «Стойте, мне нужно с вами поговорить!» — она бросилась наперерез олигарху и преградила ему вход в кабинет.

— Кто это? И что ей нужно? — недоуменно спросил Одинцов у секретарши, глядя поверх головы странной женщины.

— Не знаю, — пожала та округлым плечиком, — Эта сумасшедшая с утра здесь сидит, и ни в какую не хочет уходить.

— Вообще-то я сама могу за себя ответить. Не нужно вести себя так, словно перед вами пустое место, — встряла Гертруда Петровна.

Она была возмущена отсутствием воспитания у столь известного в городе человека. Олигарх не обратил на женщину никакого внимания. Он по-прежнему глядел сквозь неё, продолжая отчитывать пунцовую секретаршу.

— То есть вы даже не спросили имени человека, который ждет в приёмной больше десяти часов? Я не говорю уже о цели визита! — голубые глаза Одинцова сверкнули стальным блеском, — Мне кажется, я слишком много вам плачу. Пора урезать оклад офис-менеджера.

Красивые губки секретарши задрожали, она рухнула в своё кресло, как подкошенная, не сводя подведённых глаз с шефа-небожителя. Олигарх наконец-то переключил своё внимание на Гертруду Петровну. Он пригласил её в кабинет и галантно отодвинул стул для посетителей.

— Слушаю вас, — произнес он, усаживаясь на своё место.

Директриса невольно подняла голову: похожий на трон, резной стул Одинцова и массивный письменный стол находились слегка на возвышении, что делало человека выше и представительнее, чем он был на самом деле. Гертруда подумала, что даже у самых богатых людей есть не проработанные комплексы, связанные с размерами. Ну а вслух она рассказала о своих финансовых злоключениях.

Одинцов внимательно слушал, не перебивая и почти не двигаясь, только иногда он поглаживал своё кольцо, и Гертруде показалось странным, что олигарх так ласков со своим украшением. Иногда женщине казалось, что он своими блеклыми, уставшими глазами посылает ей кокетливые искорки. Но здраво оценив свой внешний вид и психическое состояние, решила, что у неё просто разыгралось воображение.

Когда рассказ был закончен, Одинцов откинулся на бархатную спинку стула и задумался, перебирая тонкими пальцами всё то же кольцо на мизинце левой руки, словно просил у него совета или разрешения. Гертруда разбиралась в антиквариате, и на глаз определила, что возраст вещицы никак не меньше десяти веков. В другое время, профессиональный интерес непременно одержал бы верх над остальными задачами, и заставил бы её заняться столь ценным раритетом. Но сейчас директрису беспокоили только собственные проблемы.

Ожидая вердикта олигарха, женщина боялась пошевелиться: у неё внутри всё заледенело, как на Северное полюсе. Казалось, ещё немного, и даже дыхание директрисы превратиться в иней. Хотя Гертруда почти не дышала, пока Одинцов решал её судьбу.

— Я могу вам помочь. Но у меня есть одна небольшая проблема: вечером состоится скучное благотворительное мероприятие, и мне не хочется идти туда одному. Составите компанию?

Олигарх, как ребёнок, чисто и невинна смотрел на посетительницу, и в его глазах не было ни капельки фальши.

— Вам нужна компания только на время благотворительного вечера?

— Не буду кривить душой, — Сигурд слегка улыбнулся, обнажив жемчужные зубы, — Возможен более приватный вариант продолжения знакомства. Здесь уж, как карта ляжет. Что скажете?

— То есть вам нужен эскорт? — Гертруда слегка оторопела: за свои тридцать пять лет ей в первые поступило такое предложение, — Но у меня нет необходимого опыта в этой сфере. Не лучше ли будет нанять девушку-профессионалку?

— Ой, умоляю, ради всего святого! Только не они! — Одинцов залился раскатистым смехом, — Скажу вам по секрету: все эти девочки такие скучные! С ними мне придётся зевать весь вечер, что будет не очень красиво.

Гертруда Петровна тоже улыбнулась шутке. Ей пришлось согласиться, что мероприятие точно не украсят постоянные зевки одного из самых известных гостей. Но был ещё один нюанс: директриса совершенно не была подготовлена к своему предстоящему грехопадению. Она вышла из дома в первой попавшейся под руку одежде, и сейчас никак не походила на спутницу олигарха.

— Если вы согласны — мы это решим, — Одинцов смотрел всё тем же щенячьим взглядом, — Вы же согласны? Соглашайтесь! Заодно и обсудим, как поступить с вашими кредитами.

Это было решающим аргументом. Гертруда Петровна нехотя кивнула. Она вовсе не хотела наступать на горло своим жизненным принципам, но всесильный Сигурд загнал её в тупик, удачно прикрывшись иллюзией выбора.

Директриса была честна с собой: такие встречи не заканчиваются дружескими посиделками за чашкой кофе. Олигарх зовёт её с собой не для того, чтобы весь вечер любоваться её красивыми — без сомнения — глазами. Женщина уже поняла, что за каждую копейку, займов, повешенных на её шею любовником, придётся с лихвой расплачиваться в постели Одинцова. Но другого выхода у неё не было.

Пока Гертруда мысленно оправдовала себя и свой выбор, олигарх уверенной походкой подошёл к двери и позвал в кабинет всё ещё перепуганную секретаршу. Он велел ей подобрать для Гертруды Петровны платье и обувь, а также сделать причёску и макияж. Секретарша лишь кивала головой и споро записывала в блокнотике приказы шефа.

— Чувствую, что здесь я даже сэкономлю. Вся ваша амуниция обойдётся мне дешевле двух часов работы профессионалки, — Одинцов довольно потирал руки, и его притягательное кольцо сияло и переливалось в электрическом свете.

Если бы Гертруда верила в чудеса и магию, то она бы решила, что это кольцо обладает сверхъестественной силой. Оно, словно, гипнотизировало её приковывая к себе взгляд из любой точки кабинета, и заставляло во всём соглашаться с хозяином. Хотя у Гертруды и не было альтернативы, но она готова была поклясться, что не сдалась бы так быстро, если бы не странное украшение.

Как только женщина пыталась сосредоточиться на словах Одинцова, кольцо возвращало её внимание к себе, переливаясь и мерцая гранями. Оно дружески подмигивало ей и обещало, что всё будет хорошо. Только с трудом согнав с себя наваждение, Гертруда окончательно поняла, что согласилась быть эскортницей с возможным интимным продолжением и, при этом, ни разу не произнесла: "да".

Через минуту они уже стояли с Вероникой — так звали симпотичную секретаршу — в магазине одежды и выбирали платье. Гертруда Петровна выбрала строгое и чёрное, которое идеально подчеркивало её исхудавшую от переживаний, но всё же красивую, фигуру. Но Вероника настояла на ярко красном с убойным декольте и открытой спиной. Оно тоже сидело, как влитое, но, по мнению директрисы, выглядело слишком вульгарно. Туфли тоже купили те, на которые указала Вероника: красные, в тон платью, на высоченных каблуках, сплошь усыпанных стразами.

Прическу и макияж Гертруде тоже сделали по указанию Вероники. Через полтора часа непривычно наряженная и причёсанная женщина удивлённо рассматривала себя в зеркале. Вероника оказалась богиней хорошего вкуса — образ получился сногсшибательным. Но сама гуру стиля, окинув преображённую Гертруду Петровну критическим взглядом, испуганно всплеснула руками.

— Вам нужны линзы! У вас ужасные очки! Они безнадёжно портят весь образ, — вынесла она вердикт, и сразу же поволокла женщину к окулисту.

Следующие полчаса были потрачены на поиск и подбор линз. Только после посещения магазина оптики, Вероника, наконец, удовлетворённо взглянула на творение своих рук.

— Ну, теперь, хоть на человека похожа, — резюмировала она.

Гертруда Петровна была наслышана о романах шефов со своими секретаршами, и чтобы не иметь недомолвок спросила, не в обиде ли Вероника на то, что на благотворительный вечер господин Одинцов решил идти не с ней? Красавица-секретарша, лишь от души рассмеялась, чем ещё больше напугала и без того встревоженную директрису.

Преображённую Гертруду Петровну Вероника повела на суд олигарха. Одинцов по-прежнему сидел на своём троне, но увидев вошедшую директрису, поднялся и подошёл к ней вплотную. Отправляя женщину по магазинам, Сигурд явно не ожидал такого результата. Внимательно оглядев, покрасневшую, как майский пион, даму с головы до ног он восхищённо присвистнул. Не проронив больше ни звука, олигарх подставил пунцовой директрисе локоток, и она схватилась за него, как утопающий за соломинку. Но в мыслях Сигурд был куда более красноречив.

«Хороша! У Красавчика, определенно, был вкус на женщин» — удовлетворённо ухмыляясь, подумал Одинцов, и они вместе направились к выходу.