Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом

Глава 2: Медвежья яма

Брунгильда любила ночное прогулки. Она никогда ничего не боялась — её верное ружью всегда было под рукой.

Любуясь волшебной красотой зимнего леса, женщина задержалась до темноты. Тучи рассеялись, небо, словно купол из чёрного хрусталя нависло над макушками самых высоких деревьев. Валькирия гадала по звёздам и по недавно выпавшему снегу, каким будет следующий год.

В эту ночь лес был по особенному тих той мёртвой тишиной, когда даже юркое зверьё прячется по глубоким норам. Брунгильда насторожилась: такое безмолвие было не привычным для места, где днём и ночью кипела жизнь. Она терялась в догадках, что же такое сегодня приключилось с неугомонной лесной живностью, пока, уже на подступах к дому, не увидела его.

За кустами и прошлогодним валежником показалось нечто — не зверь, но и не человек. Странное существо, похожее на лесного демона, плавно, но споро двигалось между деревьями. Валькирия была опытной охотницей и единственный зрячий глаз никогда её не подводил. Она не могла ошибиться на таком расстоянии: вот, он мелькнул совсем рядом и тут же пропал за разлапистой елью.

Брунгильда вскинула ружьё. Оптический прицел засёк нелюдя раз в десять дальше того места, где тот находился несколько секунд назад. Он был уже на дальней поляне, у рябины. У её рябины.

С такой скоростью в этом лесу не могла двигаться ни одна живая душа.

Когда-то Брунгильда сама закопала несколько ягод, в надежде что однажды они прорастут. В здешних лесах рябина давно перевелась, а Брунгильда так тосковала по ней, что хотела иметь рядом хотя бы единственный рябиновый побег. Как же она удивилась, когда через несколько лет случайно наткнулась на деревце, сплошь покрытое рубиновыми гроздьями. Сейчас около него, по собачьи поджав ноги, сидела тварь неизвестной породы.

Брунгильда бросилась вдогонку: отгородившись от всего мирского, она сама превратилась в ветер и тьму и падающие звёзды. Из всех чувств оставив только слух и зрение, она превратилась в ту, кем и была изначально — в валькирию, идеальный механизм для преследования и для убийства.

Сильные ноги бесшумно передвигались по рыхлому снегу. Гибкий позвоночник прекрасно удерживало равновесие. Брунгильда без труда контролировала своё тело и уже нагоняла жуткого ночного гостя. Кем бы ни была эта зверюга, но она из плоти и крови, а значит пуля легко настигнет её в любой части леса.

Добежав до поваленного дерева, Брунгильда остановилась — тварь не двигалась, но она сидела в тени и рассмотреть её как следует было невозможно. Вылькирия вскинула винтовку. Она многое повидала за свою долгую жизнь, и опыт говорил, что такие гости добра не приносят. Гнилую поросель нужно рубить под корень. Пока не стало слишком поздно.

Чтобы лучше прицелиться, валькирия сделала шаг влево и… провалилась в черноту.

Саднящая боль начиналась где-то под левым ребром и отдавалась в каждой клеточке тела. Боль горела в ней, словно провод под напряжением, словно обнажённый нерв. Брунгильда с трудом открыла веки, они намертво слиплись под коркой из запёкшейся крови. Она не знала, сколько времени провела без сознания, но в просвет, оставшийся после падения, был виден дневной свет, а конечности уже успели задеревенеть от холода.

С трудом размяв непослушные пальцы, она попыталась себя ощупать. На дне проклятой ямы торчали острые шипы. Один из них прошёл аккурат ей под левым ребром, но скорее всего не повредил ничего жизненно важного. Пустяковая рана. Другой — сделал борозду на голове, содрав пару миллиметров скальпа. Тоже ничего страшного. Третьем шипом ей переломило левую голень. Неприятно, но не смертельно. Что же, значит, ей снова повезло. Упади она хоть немного левее, то уже бы не очнулась.

Брунгильда рывком подняла своё, насаженное на шипы, тело. Кровь хлынула из открывшихся ран, но валькирию это не испугало. Ей было не впервой застревать в лесу в одиночку. Как только подживут раны, она подумает, как выбираться из этой чёртовой ямы.

Первым делом, валькирия попыталась вправить сломанную ногу и вновь отключилась уже от нового приступа нечеловеческой боли, но торчавшая кость встала на место. Перевязать себя ей было нечем, поэтому она прислонилась к холодному боку своей подземной тюрьмы и стала ждать, когда кровь остановится, и раны начнут заживать сами. Единственное, что заботило её в этот момент, куда делся тот, в кого она целилась, и нарочно ли он заманил её в эту западню.

Брунгильда очнулась поздним вечером. В яме было темно и холодно. Женщина попыталась подняться, но у неё ничего не вышло. Ослабевшая плоть отказывалось подчиняться. Пробоины на теле всё ещё кровоточили. Валькирия знала, что так действует на организм драконья ягода. Ей местные охотники смазывают шипы в медвежьих ловушках, и попавший в них зверь быстро слабеет от ран.

Было больно, кружилась голова и ужасно хотелось пить. Чёрт, в яме не было даже снега, чтобы хоть как-то утолить жажду. Зубы стучали так, что скоро должны были стереться в труху. Брунгильда подняла ружьё дулом к верху и нажала на спуск. Прогремел выстрел, но тщетно. Его никто не услышал, кроме сонных ворон. Испуганно крича, они слепо заметались меж деревьями. Последний патрон был бездарно потрачен.

Наверное, настало время подумать о вечном. Валькирии не поможет бессмертие, когда из неё по капле вытекает жизнь. Женщина потрогала землю — мёрзлая глина под ней уже превратилась в липкую жижу. Одежда насквозь пропиталась кровью и набухла, сломанная нога распухла так, что не помещалась в ботинок, а зрячий глаз то и дело заливали багровые струйки. Брунгильда сняла шапку, выжала её трясущимися руками и надела обратно. Надежды на спасение не было. Но ещё есть силы, чтобы жить.

Ночь обещала быть длинной. Чтобы снова не впасть в забытье, Брунгильда пыталась вспомнить то хорошее, что случалось в её долгой жизни. Но памяти было не за что зацепиться. Лишь постоянная битва — кровавые войны без отдыха и перерыва. Грубые берсерки, наглые викинги. Наказание Одина — вечный сон за стеной огня — короткая передышка от жестоких будней. Сигурд…

Когда рядом был Сигурд, Брунгильде казалось, что он и есть то настоящее и искреннее, ради чего можно отказаться от всего… ради чего стоит жить. Но, как всегда, ей только показалось.

Жизнь на чужбине отшельницей в глухом лесу. Одиночество.

Брунгильда горько усмехнулась. Сейчас, находясь на пороге настоящей вечности, придётся признать, что единственным её светлым воспоминанием был Сварт Дракон. Которого она так боялась лишиться, но всё равно потеряла.

Голова валькирии безвольно опустилась, глаза закрылись, тело обмякло. Душа, пока ещё на время, отделилась от тела, чтобы посмотреть, где сейчас её любимый.

В ту ночь, когда Брунгильда в первый раз пришла к нему, Сварт плакал, как ребёнок. Валькирия сама едва сдерживала слёзы. Сколько ей ещё отмеряно сидеть в этой яме? Проживёт ли она до ещё один день, чтобы ночью снова увидеть его?

В тот страшный день, когда Брунгильда узнала, что может стать для Дракона погибелью, она спряталась за своим забором, превратив дом в неприступную крепость. Казалось, что только так можно навсегда забыть его… навеки вытравить из сердца. Но в том месте, где был Сварт, в душе осталась глубокая рана. Она до сих пор кровоточит, как после драконьей ягоды.

На следующую ночь валькирия стала ещё слабее — никто не спешил к ней на помощь, и она уже никого не ждала, кроме скорого избавления от страданий. Единственное, чего хотела она в свою последнюю ночь — это снова увидеть Сварта. Он был её единственной любовью и последней надеждой.

Брунгильда позвала Дракона с собой и тот пошёл за ней. Но у самой ямы она передумала — Сварт всё равно не успеет. Так стоит ли пытаться? Но когда душа валькирии уже готова была покинуть истерзанное тело, она услышала, как Дракон позвал её по имени, и снова осталась.