Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом

Глава 4. Кол у сердца

Брунгильда уже третьи сутки тихо умирала в медвежьей яме. Сломанная нога плохо срасталась, а пробоина в голове нещадно кровоточила, как и рана под рёбрами. Она слабела с каждым вздохом и уже не надеялась, что кто-то придёт на помощь.

Валькирия понимала — наступает неизбежный конец её бесконечно долгой жизни и молилась лишь об одном, чтобы смерть не мучила её долго. Она хотела уйти достойно, не унижая себя бесполезными стенаниями и жалким скулежом.

Когда становилось совсем невмоготу, Брунгильда била себя кулаком по больной ноге и проваливалась в спасительную бездну. Она понимала, что это не выход — её не хватит надолго. Разряженное ружьё лежало рядом бесполезной железякой. Но она знала, что делать и уже раскачивала один из острых, щедро смазанных ядом кольев. Но кол не поддавался, он был основательно вбит в крепкую, мёрзлую почву. Женщина слабела с каждой секундой, и не знала, хватит ли ей сил, чтобы вогнать этот отравленный шип себе в самое сердце.

Иногда она вспоминала Дракона. Он был единственным, кого бы Брунгильде хотелось увидеть в свой последний час. Казалось, что измученное тело до сих пор хранит память о тепле его рук и сладости поцелуев. В те минуты, когда образ Сварта возникал перед ней, словно был из плоти и крови, Брунгильде немного меньше хотелось умереть.

Память о несбывшейся любви придала валькирии силы. Ещё рывок, и идеально отточенный колышек оказался у неё в руке. Теперь ей понадобятся все не растраченные силы, ведь пробить человеческую плоть не просто, а её мышцы совсем ослабли.

Валькирия, как смогла, обхватила кол обоими руками и приставила его остриём к груди. Сырое дерево пачкало пальцы. Но сейчас это не важно. Нужно думать только о том, что скоро придёт освобождение от мучений, и ещё разок, на прощание, можно вспомнить о Сварте.

Больше всего на свете в этот миг Брунгильде хотелось услышать его голос.

И вот, он позвал её.

Женщина улыбнулась. Потрескавшиеся губы не хотели шевелиться, но она растянула их в нечто, напоминающее улыбку. По подбородку потекла тонкая струйка крови. Что может быть прекраснее напоследок, чем слышать голос любимого? Старуха-смерть сжалилась над ней и наконец-то послала спасительные галлюцинации. Сейчас всё закончится.

Она готова.

Что-то маленькое и надоедливое упрямо ползало по щеке. Дракон прихлопнул рукой, невесть откуда взявшуюся букашку. Под ладонью сухо хрустнула былинка. Это она щекотала ему лицо и не давала спать.

Стоп!

Яркая вспышка осветила завравшуюся память. Какой сон? В медленно прояснявшейся голове всплыли все недавние события. Последним чётким воспоминанием был прыжок в пропасть.

Сколько же он здесь провалялся без сознания? Сварт испугался. Солнце уже встало, но ещё не успело подняться высоко. Блеклым блином оно лежало над подёрнутым дымкой горизонтом. Лес острыми верхушками сосен щекотал его по холодному пузу.

Ящер в отчаянии закусил губу. Сколько времени он потерял!

Вдруг, Брунгильда уже не…

Нет! Это невозможно. Он должен успеть! И он успеет.

Дракон резко встал и прислушался к себе: ничего не болело, ничего не кровило, ноги и руки отлично сгибались, а тело двигалось. Голова цела, рёбра не сломаны, ноги не вывихнуты. Значит, ему снова повезло. Не теряя впустую драгоценные секунды он побежал — ровно, ритмично, как заправский марафонец.

"Два шага — вдох, два шага — выдох…" — повторял про себя Сварт, неизвестно откуда взявшуюся в голове технику бега.

Вдох.

Брунгильда не умерла.

Она всё ещё в яме.

Выдох.

Она ждёт его.

Она знает, что он придёт.

Вдох.

Она сильная.

Она дождётся.

Выдох.

А если он не успеет?..

От этой мысли ноги перестали держать, и Дракон схватился за берёзу, чтобы не упасть прямо в подтаявший снег.

Он не должен даже в мыслях допускать такое.

Вдох.

Он успеет.

И точка.

Баба Ядвига всегда поднималась затемно. На улице потеплело, но грузная русская печь всё равно уже выстудилась, как будто и не топила с вечера. А через печь холод пробирался и в хату.

Старушка принесла охапку дров, скинула их на железный лист возле топки и с облегчением разогнулась. Её старые кости всё чаще давали о себе знать. Но что поделаешь? Она слишком долго живёт на этом свете.

Ядвига затопила печь, кинула шмат сена пёстой коровёнке и насыпала овса тихому жеребчику, который, так и не досмотрев свой предутренний сон, принялся благодарно хрустеть зёрнами. Хозяйка потрепала его по холке. Она часто думала о том, какие сны снятся животным. Были бы у Пеструхи с Орликом языки, расспросила бы у них. Но её живность не говорила по-человечески, хотя всё понимала и внимательно слушала бабкины жалобы. Сегодня они опять молча стояли, каждый в своём стойле и тихонько прядали ушами.

Покончив с утренними делами, Баба Ядвига задремала на разогретой печи, под трубный звук тяги в дымоходе.

Старушку разбудил лютый грохот. Не успев толком разлепить глаза, она сквозь полудрёму услышала знакомый голос, но долго не могла понять чей он, а вспомнив, кубарем скатилась с печи и побежала отпирать засовы. За порогом стоял Сварт. Он тяжело дышал и больше походил на взмыленную почтовую лошадь, чем на Дракона благородных кровей.

Ядвига не видела его с того дня, о котором ей было совестно вспоминать. Но сделанного не вернёшь, и раз Ящер снова завернул сюда, значит ему отчаянно нужна помощь.

Тем часом, Сварт прямо в мокрых сапогах ввалился в вычищенные до бела сени и, не отдышавшись, прохрипел:

— Баба Ядвига, милая… помоги… Нужно спасать Брунгильду… Она в медвежьей яме…

Старушка охнула. Ей ли не знать об опасных сюрпризах, таящихся в таких ловушках.

— Сынок, иди в чулан. В тот самый… Ты знаешь. Найди там топор, лопату, моток верёвки, который на гвозде висит. И сани не забудь! И поторапливайся! — Ядвига махнула рукой в сторону сарая — А я пойду кое-что другое поищу. Чует моё сердце, не только топор нам понадобиться, — последнее она говорила уже сама себе, споро шаркая стариковскими ногами по некрашёному полу.

Сварт быстро нашёл сарай. Вот топор, лопата в углу, пеньковая верёвка на вбитом в стену кривом гвозде. Большие деревянные сани стояли у обвалившейся печи, которую уже давно никто не растапливал. Собрав всё необходимое, Ящер не выдержал и скользнул взглядом по грубо сбитой лавке под узким оконцем. Что-то горько заныло внутри. Но предаваться воспоминаниям некогда. Нужно было спешить.

Покидав всё найденное в сани, Ящер вытянул их на улицу. Баба Ядвига уже шариком катилась к нему, гремя поллитровыми бутылками. Увидев, выглянувшую из торбочки, винтовую крышку, Сварт удивился.

— Мать, ты часом не на пикник собралась? — спросил он, разглядывая мутную жидкость.

— Не твово ума дело! — отрезала старушка, резво взбираясь на сани, — Поехали!

Дракон вздохнул и обречённо впрягся в сани. Видела бы его сейчас драгоценная маменька!

"Любопытно" — подумал он, натягивая грубые вожжи — "Бывают ли ездовые драконы? Или я первый в своём роде?"